Душа для возрождения (ЛП) - Рейн Опал

Ноги чесались от нетерпения, и он кивнул им обоим.

Ладно, пусть охотятся, и они вернутся как можно быстрее.

Магнар и Орфей шагнули в сторону, освобождая небольшой проход, и повернулись в том направлении, куда собирались изначально. Оба замерли, как раз в тот момент, когда маленький Призрак повернулась к ним спиной, выглядя так, словно собиралась улизнуть на цыпочках.

Орфей склонил голову.

— Рея…?

Призрак остановилась и выпрямилась, словно ей в спину воткнули палку. Было трудно понять, кто это на самом деле, так как она была полупрозрачной и мутно-белой с головы до ног.

Она стала материальной, и светлые волосы взметнулись, когда она обернулась, раскинув руки в знак приветствия.

— Орфей, — воскликнула она с неловкой гримасой. — Какая встреча.

— Рея! — крикнул он, сократив небольшое расстояние между ними так быстро, что из нее вырвался удивленный возглас, когда он врезался в нее. Он присел, обхватив ее за талию одной рукой, и откинул ее волосы назад, словно проверяя на наличие какой-то несуществующей раны. — Что ты здесь делаешь, Рея? Почему ты умерла?

— Н-насчет этого… — пролепетала она, глядя куда угодно, только не на них. Ее зеленые глаза были наполнены глубоким беспокойством.

Рычание, вырвавшееся из груди Орфея, было низким и раскатистым, а его глаза покраснели.

— Что ты натворила? — Казалось, он знал, что она сама довела себя до смерти. — Ты должна была оставаться в пределах оберега Фавна. Почему ты вышла из него?

— А что, если я не выходила? — надув губы, оборонительно проворчала она. — Ты сразу делаешь поспешные выводы. На нас вполне могли напасть.

— На вас напали?! — в один голос взревели все три Мавки.

Магнар и Инграм метнули взгляды в сторону Покрова, в их глазах вспыхнул белый цвет. Эмери! Его сердце лишь однажды в жизни сжималось так сильно — когда он увидел часть черепа Алерона в когтистой руке Демона.

— Иип! — Рея выставила руки вперед, на ее лице отразился испуг. — Нет, нет, нет! Я вышла из оберега. Блин, блядь. Вот же угораздило меня сболтнуть лишнего.

Прежде чем кто-либо успел сказать еще хоть слово, еще один Призрак задрожал и исказился, материализуясь рядом с Магнаром. Она лежала, свернувшись калачиком на боку и подтянув колени, словно спала.

Инграм первым заметил ее, но как только она хоть немного пошевелилась, Магнар тут же повернул голову в ее сторону.

— Делора! — Он опустился на колени рядом с ней и отчаянно попытался поднять ее неосязаемое тело.

Делора внезапно села, когда его крик заставил ее очнуться.

— Магнар, — всхлипнула она, обретая плотность, и бросилась к нему.

Она разрыдалась, уткнувшись в шею Магнара, обвив ее руками, и Инграму пришлось зажать свои носовые отверстия, когда запах страха начал исходить от нее неистовыми волнами.

Ледяной холод пробежал по его венам и сковал грудь, когда он переводил взгляд с двух Мавок и их самок на Покров и обратно. Его руки то сжимались в кулаки, то разжимались.

Две невесты вернулись к своим партнерам…

Прежде чем он успел что-либо подумать или спросить, вдалеке вспыхнул ярко-желтый шар взрывающегося света. Последовавший за ним грохот был далеким, но достаточно отчетливым, чтобы привлечь к себе всеобщее внимание.

Он донесся с далекого горизонта, и деревья Покрова заплясали в единой мощной волне, которая разошлась во всех направлениях. Инграму пришлось поднять руку, чтобы закрыться, когда эта волна обрушилась на них, и порыв ветра вместе с пылью ударил по ним. Он чуть не сбился с ног и пошатнулся, чтобы удержать равновесие.

Но именно звук этого заставил его заскулить.

Его кости вибрировали, всё тело сотрясалось, и на мгновение ему показалось, что он видит призрачную, фантомную руку, пытающуюся отделиться от его собственной — словно его физическое и духовное «я» пытались разделиться. Как ни странно, она была фиолетовой и соответствовала цвету его обычного зрения.

Это длилось всего секунду, ровно столько, чтобы ветер пронзил его насквозь, но это было так же странно, как и… тревожно.

Затем всё снова стало тихо и мирно — за исключением криков разлетающихся птиц.

Солнце грело, воздух был свежим, несмотря на их близость к Покрову. Даже туманы, черный и белый, на мгновение рассеялись, делая Покров менее гнетущим.

Всё, о чем мог думать Инграм, это… что-то было не так.

Такого никогда раньше не случалось. За исключением солнца, ничто никогда не было ярко-желтым светом — особенно в таком темном месте, как Покров.

Он отступил на шаг, возвращая свой взгляд к самкам, которые… умерли, чтобы оказаться здесь. Хуже того, они смотрели в том направлении, откуда пришел взрыв.

Делора закрыла рот рукой, чтобы подавить рыдания, и сильно зажмурилась, словно испытывая невыносимую муку. Рея, с другой стороны, прикусила губы так сильно, что они исчезли во рту, а слезы с легкостью набухали и скатывались по щекам.

— Где Эмери? — спросил Инграм, делая еще один шаг назад, чтобы направиться к спуску, который должен был вывести их на поверхность.

Обе самки перевели на него взгляды.

Их скорбные выражения стали еще глубже. И при виде этого его глаза побелели еще сильнее, насколько это было возможно.

— Мне так жаль, Инграм, — всхлипнула Рея дрожащими губами.

Его чешуя и шипы встали дыбом от охватившего его ужаса. Нет.

Он отказывался принимать ее извинения, отказывался нуждаться в них.

Прежде чем кто-либо успел его остановить, он повернулся и перекинулся в свою монструозную форму. Опустившись на четвереньки, он бросился вниз по склону.

— Инграм! — взревел Магнар.

Он знал, почему его зовут. Он знал, почему они боятся за него.

Ему было плевать.

Ему было плевать, слишком ли опасно для него одному отправляться в Покров. Он должен был вернуться к оберегу Фавна, к Эмери.

Ему нужно было убедиться, что его маленькая бабочка в безопасности там, где он ее оставил.

Нужно вернуться. Нужно идти к ней.

Грудь сдавило от тревоги, и каждый стук всех его четырех конечностей лишь заставлял ее сжиматься и болеть еще сильнее. Мучительная боль пронзала весь его торс.

Он мчался с такой скоростью и силой, которых никогда прежде не достигал. Любой Демон, пытавшийся преградить ему путь, был обречен в тот самый момент, когда он чуял их запах в густом лесу. Он с легкостью уклонялся от них.

На полпути его клюв приоткрылся, чтобы он мог судорожно вдыхать мучительные глотки воздуха. Мышцы горели от напряжения во время бега, но возвращающийся зловещий белый туман остужал его череп.

Необходимость уворачиваться от одного дерева за другим только замедляла его. Ему хотелось одолжить крылья своего сородича хотя бы на мгновение, чтобы перелететь через Покров.

Он боялся, что любая секунда задержки будет означать, что он опоздал. Он не мог опоздать. Он отказывался в это верить.

Она будет там. Она должна быть там.

Инграм не мог потерять еще одного дорогого ему человека.

Его сердце не могло вместить в себя двух людей, которые покинули его.

Сначала он пронесся мимо зеленого свечения, исходящего издалека изнутри Покрова. Затем перед ним между деревьями замерцало желтое свечение, и его ноги и руки каким-то чудом удвоили скорость. Прошло меньше часа, расстояние было огромным, и каждая секунда была… пугающей.

Неизвестность ужасала его.

Как только он ворвался на узкую поляну, отделявшую дом Фавна и Маюми от палатки, которую они поставили для него и Эмери, он затормозил, вспарывая землю когтями и оставляя за собой глубокие борозды.

Фавн и его самка ждали его, словно с самого начала знали, что он придет. Тот факт, что рядом с ними не было рыжих волос, ярко сияющих на солнце, послал еще один холодок ужаса по его позвоночнику.

Его шипы угрожающе поднялись.

— Где она? — прорычал он, но этот рык был настолько искажен скулежом, что прозвучал сдавленно, и издать его было даже больно.