Ген льва (ЛП) - Рейн Амира

Чувствуя себя, по крайней мере, прилично отдохнувшей и зная, что не смогу снова заснуть, я встала с кровати, втиснула ноги в шелковые тапочки розового цвета и пошла в ванную комнату, почистила зубы. После этого я вымыла руки и плеснула в лицо, остановившись, чтобы послушать и убедиться, что в комнате Джоша действительно было совершенно тихо. Когда я услышала, что это так, продолжила умываться, ощущая удовлетворение, которое даже не могла понять.

Однако, пока вытирала лицо махровым полотенцем, я внезапно остановилась, подняв голову. Подожди-ка секунду.

Я смотрела на свое отражение в позолоченном зеркале, понимая, что должна была быть полностью разочарована, что какая-то случайная женщина не переспала с Джошем накануне. Я хотела, чтобы какая-нибудь случайная женщина переспала с ним. Хотела, чтобы какая-нибудь случайная женщина, надеюсь, ген-положительная, забеременела ребенком Джоша, благодаря чему, возможно, Джош позволил бы мне переехать и вернуться домой в Мичиган с минимумом суеты, зная, что, по крайней мере, он получил одного ребенка с его планом и больше не нуждался во мне.

«Но опять же», – рассуждала я, –«может быть, причина, по которой я не чувствовала разочарования, что Джош не спал с какой-то случайной женщиной накануне, была только в том, что я так сильно не любила Джоша, и знала, чего он хочет». И, вероятно, было несколько естественно чувствовать некоторое удовлетворение, когда сильно ненавистный человек не получил то, что хотел.

Я слегка улыбнулась своему отражению в зеркале, любуясь новой шелковой пижамой кремового цвета, в который была одета. «Вот и все. Это единственная причина. Я просто рада, что Джош не получил то, что хотел».

Повесив полотенце, я размышляла, стоит ли вернуться в постель и почитать немного, прежде чем принимать душ или спуститься вниз и, возможно, позавтракать. Звук громкого рычания желудка в этот момент решил за меня. Я решила спуститься в «повседневную кухню» и выпить кофе или чай и посмотреть, что еще могу найти на завтрак. Накануне Элис сказала мне, чтобы я чувствовала себя как дома и делала все, что захочу на кухне в любое время.

Она также добавила, что могу позвонить по главной линии в помещение персонала, и заказать любую еду, которую захочу приготовленную и поданную в любое время, дня или ночи, но я не представляла себя когда-либо делающей это, по крайней мере, не очень часто, и особенно не так рано утром. Я, конечно, не была каким-то поразительным поваром, но знала, что более чем способна приготовить простую еду для себя.

Накинув мягкий шелковый халат, подходящий к моей пижаме, я спустилась вниз и вошла в затемненную кухню, обнаружив, что больше никто не проснулся. Я включила несколько огней и янтарную хрустальную лампу от Тиффани над круглым обеденным столом, а затем нашла кофеварку и контейнер с молотым кофе и сделала кофе.

Затем я нашла тостер, сделав тосты и прихватила малиновый джем и несколько других блюд из очень заполненого холодильника. Некоторое время спустя я наклонилась над столом, погрузившись в раздумья, когда дула пар с поверхности моего кофе, когда услышала, как быстро приближаются тяжелые шаги. Тяжелые шаги звучали как стук ботинок, на самом деле.

Немного пораженная вторжением, я подняла глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как Джош входит на кухню, и пробормотала «доброе утро». Одетый в потрепанные джинсы и черную футболку, которая была достаточно хорошо подогнана, чтобы показать мускулистые контуры его груди, и держа свернутую стопку бумаг, он ответил на мое приветствие скупым голосом, казалось, так же удивился, увидев меня на кухне так рано.

Затем, наступил мучительно долгий момент молчания. Всякий раз, когда мы с Джошем сидели вместе в одной комнате, особенно когда смотрели друг на друга, любое молчание казалось мне слишком тяжелым. Я даже не знала почему. Итак, чтобы избежать дальнейшего неловкого молчания, я снова заговорила.

– Ну, ты встал очень рано. С учетом, как поздно пришел домой прошлой ночью, я удивлена видеть тебя здесь в это время.

Джош коротко изучил мое лицо, и что-то похожее на удивление снова стало очевидно.

– Я удивлен, что ты прислушивалась, когда я пришел домой вчера вечером.

Мое лицо слегка покраснело, и я немедленно покачала головой.

– Я не прислушивалась, когда ты возвращаешься домой. Просто сложно не услышать топот твоих сапог и весь тот шум, который ты издавал, я просто не могла не проснуться.

С безэмоциональным выражением лица он двинулся от двери к кухонному столу, присел и стал раскладывать перед собой бумаги, которые, как я теперь видела, были на самом деле картами.

– О, весь шум, который я издавал. Меня не должно удивлять, что это разбудило тебя. Я забыл о твоем тонком слухе.

Крайне раздраженная, мой единственный ответ состоял в том, чтобы с громким лязгом хлопнуть моей ложкой для перемешивания кофе по столу, пытаясь доказать, что мои уши не были деликатными. За исключением того, что лязг не казался мне достаточно громким, чтобы действительно доказать свою точку зрения Джошу, поэтому я взяла ложку и снова ударила ее по столу, на этот раз с немного большей силой.

Затем, что удивительно, я увидела, как Джош посмотрел на меня с его полными, восхитительными губами, просто слегка подергивающимися, как они делали накануне, что смягчило его суровые черты с намеком на развлечение. Развлечение, которое я не оценила в данный момент.

Поэтому я снова поднял ложку и в третий раз ударила по столу, и на этот раз действительно громко.

– Мои «чувствительные» маленькие уши могли бы справиться с этим весь день.

Со всем неповиновением, которое могла собрать, я взяла кусок своего тоста, откусила большую часть и начала жевать, глядя прямо в глаза Джоша, ожидая его ответа на мое заявление. Однако он мне ничего не сказал.

Вместо этого, он встал, налил кружку кофе, вернулся к столу и его картам, а я вернулась к своему завтраку, грызя мой тост, нарезав немного клубники для йогурта с гранолой в прозрачной стеклянной миске. Пока выполняла свою задачу, я поймала Джоша, который смотрел на меня из-под своих густых темных ресниц, и внезапно поняла, что не расчесывала волосы перед тем, как спуститься на кухню. Это заставило меня задуматься, смотрел ли он на то, каким запутанным, неряшливым беспорядком были мои волосы.

– Если ты смотришь на мои волосы, пожалуйста, знай, что я иногда их расчесываю.

Именно тогда я начала перебирать их рукой, не так, чтобы это сгладило все путаницы. Хотя мои длинные светлые волосы были прямыми, на них было немного волн, которые каким-то образом вызывали самые невозможные спутывания.

В ответ Джош поднял глаза со своих карт с едва заметным блеском в своих великолепных янтарно-зеленых глазах.

– Ну, я должен сказать, что странно слышать, как ты говоришь, что расчесываешь волосы, когда сказала мне только вчера, что предпочитаешь вид не расчесанных волос. Я думаю, ты сказала, что это выглядит потрясающе.

К моему крайнему разочарованию, я знала, что не смогу отступить. По крайней мере, без того, чтобы сказать ему, что, просто находясь в его присутствии накануне, у меня так сильно перемешались мысли, что я начала изливать полную чушь.

Так что, заставляя себя прекратить попытки разгладить свои спутанные локоны, я слегка кивнула головой, избегая глаз Джоша.

– Я придерживаюсь того, что сказала вчера. Я думаю, что не расчесанные волосы выглядят потрясающе. Видишь ли, дело в том, что я всегда тяготела к беззаботным, неприхотливым стилям. При этом я действительно расчесываю волосы и иногда пытаюсь их сгладить, потому что стараюсь помнить, как другие могут воспринимать мой странный, беззаботный вид.

Удовлетворенная тем, что сказала, я запихнула свой последний кусочек тоста в рот и снова начала доедать свой фруктово-йогуртовый парфе, надеясь, что Джош вернется к своим картам. Однако он этого не сделал. Вместо этого продолжал смотреть на меня со слабым блеском в глазах. И когда он заговорил, его голос был тихим и таким необычно низким и теплым, что я на самом деле была поражена им.