Коктейли и хлороформ (ЛП) - Армстронг Келли

Мы с Греем спускались по этой лестнице. Я знаю, куда она ведет и… И мы не останавливаемся на втором уровне. Мы возвращаемся на танцпол?

Мой мозг пытается выстроить логику. Зачем тащить нас наверх, а потом вести обратно вниз? У меня только один ответ: этот парень на самом деле нас не хочет и взял только для того, чтобы показать друзьям, какой он удалец. Поймал и отпустил.

Тогда зачем вести нас этим путем? Нас узнают, если он проведет нас рядом с танцполом. Проще было бы отвести в комнату на двадцать минут и заплатить полкроны за молчание.

Мы достигаем низа. Я уже проходила здесь раньше, когда спускалась поговорить с Алисой. В отличие от главной лестницы, эта выходит не в зал, а в коридор. Когда я поворачиваю туда, куда шла раньше, мужчина толкает меня в противоположную сторону. Я замедляю шаг, впитывая обстановку.

Мы в коридоре: слева танцпол, справа несколько закрытых дверей. Он планирует использовать одну из них? Мое чувство пространства подсказывает, что это крошечные комнатушки, скорее напоминающие чуланы, и я не понимаю…

Мы выходим в другой коридор, короткий, заканчивающийся дверью. Когда он открывает дверь, снаружи по улице с грохотом проносится телега. Я упираюсь каблуками.

— Сэр? — произношу я. Он лишь выталкивает меня на узкую улицу. Я оборачиваюсь и повторяю: — Сэр?

— Что еще? — спрашивает он с раздражением.

— Мне не говорили, что я покину здание. Я желаю знать, куда нас везут.

— А тебе какое дело?

Вопрос настолько нелепый, что мне требуется мгновение, чтобы сформулировать ответ. Прежде чем я успеваю заговорить, Мэй произносит своим тихим голосом:

— Мне об этом тоже не говорили, сэр. Брат ждет меня здесь и будет крайне обеспокоен моим исчезновением.

Его губы кривятся в безрадостной улыбке.

— Твой брат прекрасно осведомлен об условиях сделки. Он просто не счел нужным поделиться ими с тобой. Ты думала, я стану развлекаться в какой-нибудь вонючей каморке в этом клоповнике? В постели, кишащей вшами? На простынях, которые не стирали с тех пор, как королева взошла на престол? — Он кивает в сторону блестящей черной кареты. — Видишь? Она ждет, чтобы отвезти вас в место, которое, я уверен, придется вам по вкусу куда больше.

Когда я оглядываюсь по сторонам, всё еще не двигаясь с места, он вздыхает.

— Перестань вести себя как ребенок. Я джентльмен. И намерен обращаться с вами как джентльмен. Мы немного поразвлечемся, а затем вы насладитесь ночью в великолепной спальне и великолепным завтраком, после чего я посажу вас в великолепный экипаж и отправлю домой с гинеей в кармане. А теперь идем, пока я не потерял терпение.

А если потеряешь? Вот что мне хочется спросить. Что будет, если вы потеряете терпение, сэр? Бросите нас на обочине? Если так, то это и есть решение моей проблемы. А если нет…

Я раздумываю, но Мэй уже идет к карете. Я следую за ней, медленно, всё еще размышляя. Затем ускоряюсь, чтобы догнать её и шепнуть на ухо, но она забирается в экипаж, даже не оглянувшись.

Черт возьми, девочка, у тебя есть хоть какое-то чувство самосохранения?

Когда мне исполнилось одиннадцать, мама отвела меня на курсы самообороны. Одна вещь из тех, что там говорили, намертво врезалась мне в память — и её я передавала всем девочкам, мальчикам и женщинам без исключения: если на тебя напали в общественном месте, не позволяй похитителю увозить тебя во «второе место». Не садись в машину. Дерись, кричи, делай, что угодно, даже рискуя собой, потому что у тебя есть шанс привлечь помощь или спугнуть нападавшего, который ты потеряешь, как только тебя доставят туда, где он чувствует себя в безопасности.

Меня увозят во второе место.

Логически я могу рассуждать, что это не одно и то же. Это всего лишь Лорд Похоть, который хочет немного «развлечься» с двумя едва повзрослевшими девицами, купленными и оплаченными в ходе того, что он считает законной сделкой. Но это не значит, что я в безопасности. Каждый раз, когда секс-работница идет к новому клиенту, она рискует. Черт, да каждый раз, когда человек ложится в постель с новым любовником, он рискует.

У меня нет мобильника. У меня нет пистолета. У меня есть выкидной нож, которым — и тут Грей был прав — я всё еще не слишком умело пользуюсь. А еще на мне корсет, слои юбок и сапоги на каблуках, и ничего из этого не предназначено для драки или бегства. Я пытаюсь научиться адаптировать свои навыки к этим нарядам, но процесс идет медленно.

И всё же Мэй в этой карете, и пока я не увижу явной угрозы, я обязана ей помочь. Резон мужчины покинуть здание понятен, к тому же это конный экипаж, а не автомобиль, способный на высокие скорости. Если я увижу четкую угрозу, и мне нужно будет спасаться, я смогу распахнуть дверь и выпрыгнуть.

Я оглядываюсь, надеясь мельком увидеть Грея. Не вижу.

Мне следовало сказать Алисе, что он со мной. Следовало сказать ей, где его найти, если всё пойдет не так.

Грей должен быть где-то здесь. Он блестящий и находчивый ум. Он наверняка понял, что на танцполе у меня возникли проблемы, и нашел способ присмотреть за мной. Ему нужно только нанять кэб и пуститься в погоню на приличном расстоянии.

Мужчина жестом приглашает меня в карету. Я медлю, чтобы получше её рассмотреть. Она напоминает мне экипаж Эннис — старшей сестры Грея и Айлы, леди Эннис Лесли. Герб на дверце прикрыт тканью. Значит, точно знать. Я подавляю желание заглянуть под ткань — не то чтобы я отличила один семейный герб от другого. В остальном это высококлассная карета, достаточно новая, так что я всё еще чувствую запах кожи.

Мужчина нетерпеливо подталкивает меня, и я забираюсь внутрь. Он и не думает мне помогать. Грей бы помог. МакКриди бы помог. Если бы ни того, ни другого не было рядом, Саймон бы спрыгнул с козел, чтобы подставить руку. Это не то же самое, что открыть дверь машины — забраться в карету в викторианском платье действительно непросто. По крайней мере, сделать это грациозно. Этому типу плевать. Он просто подпихивает меня, пока я не вскарабкиваюсь внутрь.

Я сажусь рядом с Мэй; та озирается по сторонам так, будто впервые оказалась в лимузине, что, пожалуй, вполне подходящая аналогия. Мужчина забирается следом, стучит по крыше, и кучер трогает с места.

Мы медленно выбираемся из Старого города. Большинство улиц слишком узки для такой широкой кареты. Это одна из причин, по которой Грей предпочитает ходить пешком; вторая — он просто предпочитает ходить пешком.

Карета движется рывками, а мужчина напротив нас ворчит и нетерпеливо вздыхает.

Я поворачиваюсь к Мэй:

— Я — Кэт. Я знаю твою младшую сестру, Алису.

Мэй тупо смотрит на меня. Не так, будто не понимает, о ком я, а так, будто не понимает, зачем я с ней разговариваю.

— Хватит об этом, — говорит мужчина.

— Хватит чего? Разговаривать?

Его глаза сужаются, будто он чует сарказм, но не уверен в этом, а значит, он явно не слишком знаком с подобным понятием.

— Нет нужды представляться, — говорит он. — Вы здесь не для того, чтобы заводить друзей.

— Я лишь хотела быть вежливой, — отвечаю я, — раз уж нам предстоит вместе оказаться в довольно интимной ситуации.

Лицо Мэй становится пунцовым, пятна румянца проступают даже на щеках мужчины. Викторианцы. Неважно, как изящно я это сформулирую. Не обсуждай секс. Даже с тем, кто тебе за него платит.

— Мои извинения, — бормочу я. — Я очень нервничаю и лишь хотела сгладить неловкость.

Он хмыкает:

— В этом нет необходимости. Ей плевать, кто ты, и как тебя зовут. Единственное, что здесь имеет значение, — это я.

— Хорошо. Тогда как ваше имя?

— Сэр.

— Прошу прощения. Как ваше имя, сэр?

— Я имел в виду, что это и есть моё имя, насколько это касается вас двоих. Сэр. А теперь замолчи. От твоей болтовни у меня разболелась голова.

***

Мне это не нравится. Совсем не нравится.

Ой, правда? Странно. Тебя увозит в карете незнакомец ради платного секса. Что же тут может не нравиться?