Шешель и шельма - Кузнецова Дарья Андреевна

И вроде, понимая это, следовало быть ещё больше настороже, но – не получалось.

«Точно пора завязывать, теряешь квалификацию», – укорила себя Чара.

А потом тесный переулок загородила массивная фигура какого-то человека. Лица его видно не было, только контур, слабо подсвеченный фонарём в конце прохода между домами. Чарген с трудом сдержалась от неуместного хихиканья: а она ведь предупреждала!

Тип что-то отрывисто гавкнул на регидонском, и мошенница отступила за спину следователя – не то в инстинктивной попытке к бегству, не то во вполне сознательном стремлении не мешать отстреливаться. Но первому ответил замечанием и смешком второй, перекрывший путь к отступлению.

– Вроде не черноглазая, – со смешком уронил себе под нос Шешель. Чарген подавила повторный нервный смешок. Как раз черноглазая, да ещё с ромальскими корнями – идеальный предмет деревенских суеверий!

А следователь тем временем совершенно спокойно ответил громиле на его языке, не испытывая затруднений и даже, наверное, без акцента. И Чара поняла, что её это совсем не удивляет. Ну да, такой, как он, вряд ли потащился бы в другую страну, не зная языка. Тем более по делу, а не на экскурсию.

Здоровяк ответил как будто с неохотой, недовольно и недоверчиво, Шешель – продолжил стоять на своём и то ли доказывать что-то, то ли объяснять.

Обмен репликами занял от силы минуту, в которую Чарген успела неоднократно проклясть чужую страну с её чужой речью. Она всё ждала, ждала, пока господин Сыщик схватится за оружие… А громила вдруг что-то недовольно буркнул – и растворился в тени, освобождая дорогу.

– Пойдём, – следователь опять взял её за запястье и потащил дальше.

– Что ты им сказал?! – выдержки Чарген хватило ровно на десять шагов. За которые мужчина успел выпустить её руку, удостоверившись, что отставать она не собирается. Или его больше интересовало отсутствие преследователей?

– Что мы спешим, да и денег у нас нет, зато есть важное дело. Они оказались вежливыми, пожелали хорошей ночи и отправились искать более состоятельных клиентов, – так легко и уверенно, на одном дыхании выдал Шешель, что Чара готова была поручиться: ответ он продумал заранее, то ли пока разговаривал с громилой, то ли потом.

– Стеван! – обиженно окликнула она. – Ну тебе сложно, что ли? Или хочешь, чтобы я тебя поуговаривала? Ну хочешь, поцелую?

– Мне нравится эта идея, – вдруг согласился тот. Остановился почти под фонарём, повернулся к ней, сцепил руки за спиной. – Целуй.

Чарген пару секунд в растерянности смотрела на Шешеля, пытаясь угадать, какой именно он ждёт реакции. То есть как, с его точки зрения, должна отреагировать на подобное предложение Цветана Ралевич, в девичестве Лилич. Смутиться? Чмокнуть в щёку? Так она вроде бы не давала повода посчитать себя робкой или застенчивой…

Тогда что?

Но гадать быстро надоело, поэтому она, приподнявшись на носочки, для устойчивости оперлась ладонями на плечи мужчины и быстро коснулась губами тонких сухих губ.

Внутренне Чарген напряглась, ожидая, что Шешель попытается припугнуть её или проверить реакцию ещё каким-то способом, например, обнимет и постарается продлить поцелуй. При этом она, правда, спокойно признавала, что не имеет ничего против и даже отчасти хочет такой вот… проверки. Всё-таки сосед давно был ей симпатичен, а уж после Ралевича – и вовсе мужчина мечты. Покойного мужа вообще хотелось вытеснить из памяти как можно скорее и по всем фронтам. Его слюнявые поцелуи – особенно.

Но ничего такого Шешель, конечно, не сделал. Только усмехнулся и странно вскинул брови – Чарген не поняла, какую эмоцию это должно было выражать.

Ондаже дразнить её дольше не стал, развернулся и зашагал дальше, на ходу отвечая на заданный вопрос:

– Просто я подготовился к поездке. Точнее, договорился с главой одного из кланов, который, по оперативной информации, не имел отношения к Ралевичу. Мы сейчас не на его территории, но я знаю, что и как говорить, чтобы подобная шушера не рискнула лезть. Говорю же, в этой их системе есть определённые плюсы, – он пожал плечами и добавил после короткой паузы: – Если не пытаться честно работать в местной страже.

– И какой ценой договорился? – подозрительно спросилаЧарген.

А то, может, и ей нет никакого смысла нервничать и скрывать свою истинную личность? Признается, что на самом деле она мошенница и аферистка, а он легко отмахнётся и назовёт всё это мелочами жизни и недостойными внимания фактами биографии. А что, если он так легко воспринимает договоры с преступниками, почему бы не расширить это правило ещё и на неё?

«Какая же ерунда в голову лезет!» – раздражённо одёрнула себя Чара.

– Свёл с нужными людьми, – отозвался Шешель. Выдержал театральную паузу, которую женщина смиренно выслушала, и продолжил. – У него есть некоторые легальные интересы в Ольбаде, а у меня – много знакомых.

– И это всё?

– А что ещё надо было? Принести вассальную клятву или ритуально зарезать пару младенцев? Так и я его просил о мелочи. Можно сказать, мы дали друг другу рекомендации в определённых кругах.

– Нет. Я совершенно не так представляла себе работников следственного комитета…

– Я уже понял.

– А про пистолет ты зачем говорил?

– Они могли и не внять предупреждению.

– И ты бы их убил, – с расстановкой проговорила Чарген – утвердительно, потому что спрашивать тут было не о чем. – Всё-таки в голове не укладывается. Ты же положительный герой, спасающий, ты не можешь так спокойно убивать!

– Ну и чушь же у тебя местами пытается уложиться в голове! – рассмеялся в ответ Стеван. – Лучше выкинь это всё поскорее и не подбирай больше бяку. Тебе точно есть семнадцать?

– Точно, – буркнула она.

– С чего это я вдруг стал положительным, да ещё героем?

– Да не в этом дело! – нервно отмахнулась Чара. – Не придирайся к словам. Просто… Вот я понимаю, когда убивают в приступе ярости, или страха, или отчаяния, когда это какой-то порыв, самозащита. Даже хороший человек может сорваться и совершить плохой поступок. Но не так хладнокровно и расчётливо, это… неправильно! Неужели все следователи так себя ведут? И в Беряне…

– Нет, – оборвал её Шешель. Но ничего не пояснил, а вдруг сообщил: – Ты забавная.

– Может быть. Что – нет?

– Нет, в Беряне мне чаще всего не приходится прибегать к такому способу решения проблем. Там у меня есть законные средства, а здесь – нет, потому что я буквально в тылу врага и нахожусь здесь нелегально. Но даже дома при задержании случается стрелять на поражение.

– Я понимаю, но… Неужели тебя это совсем не беспокоит? Говорят, убить человека очень сложно, даже сознательно, даже при необходимости!

– А, вот ты о чём! Издалека зашла, – хмыкнул он. – В общем да, так и есть.

– Но?

– Но бывают исключения. Считай, я просто немного сумасшедший, – он выразительно покрутил рукой у виска.

– Ладно, а что забавного во мне?

– Хотя бы то, что ты старательно пытаешься считать и называть меня хорошим. Так непривычно, даже приятно, – протянул следователь таким тоном, что Чаре очень захотелось его стукнуть. – Неужели для этого достаточно пообещать вернуть домой и не отрезать артефакт вместе с рукой?

– А как называют обычно? – Последний вопрос спутника Чарген предпочла посчитать риторическим.

– Сволочью, – с отчётливой гордостью сообщил Шешель. – Я даже подумываю сменить имя, потому что это слово я слышу гораздо реже, особенно в сочетании с фамилией. Ты чего? – озадачился он, когда спутница издала какой-то странный сдавленный звук.

– Звучит, – с новым смешком пояснила Чара.

– Смешно? – спросил он, бросив на неё взгляд. Движение головы Чарген заметила, а вот прочитать выражение в сумраке, к сожалению, не смогла.

– Смешно, – подтвердила покладисто.

– Всё-таки ты очень забавная, – тихо заметил Стеван.

Откуда такой вывод, Чарген не поняла, но спрашивать уже не стала, вместо этого поинтересовалась более насущным: