Огненная Орхидея (СИ) - Чернышева Наталья Сергеевна

Одним словом, заданное значение судьбы стремится к нулю.

В основном, у матери, но бывает, что и у отца, и не так редко, как нам хотелось бы, случается и у обоих родителей сразу. Как будто малышу не хватает энергии, и он берёт её у тех, кто должен ему её обеспечить — у родителей и старшего поколения. Впервые подобный случай был описан аж семьсот лет тому назад, при рождении зачатой натуральным способом дочери у модифицированных по психокинетической паранорме родителей.

Тогда ещё не было таких ограничений, как сейчас, не было информации, не было опыта.

Ребёнку обычно ничего, паранорма всегда защищает своего носителя. Погибали родители. В особых случаях — бабушки и дедушки.

Первый, самый опасный, период, в котором это может случиться, — рождение ребёнка. Плюс-минус два месяца.

Второй — перед манифестацией паранормы. За два-три года до её начала примерно.

Так, все мои старшие давным-давно умерли. А детей у меня… помимо Полины…

Мы, биоинженеры, — создатели, как ни крути. Наши генетические линии уходят в федеральный заказ и семьи, но рождённые дети — в зоне нашей ответственности навсегда. Не зря ещё в давние времена был принят закон о том, что прайм новой генетической линии — приравнен к собственному ребёнку биоинженера-разработчика, рождённому самостоятельно или через репродуктивный центр на общих основаниях.

А при ненадлежащем обращении родителя с ребёнком малыш переходит под опеку к нам. В последнее время подобное правило почти не применяется, всё-таки большинство родителей, желающих своим детям ту или иную паранорму — народ вменяемый плюс ведётся жесточайший отбор.

Но иногда случается… всякое. Недавно как раз разгребала последствия, хорошего там было примерно минус бесконечность. Кроме итога, девочку мы всё-таки спасли.

Мы — в ответе. Цена нашей ошибки слишком велика. Мы в ответе за детские жизни всегда.

И иногда ответственность в полной мере развивается по законам паранормальной физики — бумерангом бьёт по тому, кто самоуверенно выпустил в жизнь малыша с несбалансированным геномом…

— Позвольте мне угадать с первого раза, Анна Жановна, — тон доктора Антонова не подразумевает никакой жалости. — Ваше состояние связано с проектом «Огненная Орхидея», не так ли? Профессор Малькунпор подписал контракт на работу по данному проекту, так что при нём я могу говорить свободно.

Молчу. Самое обидное, что только я знаю, как справиться с бедой, и без меня катастрофа неминуема. Но я могу умереть до того, как решение будет найдено!

Полмиллиона детей, до манифестации паранормы у самых старших — два-три года, то есть, канон. Влетела я совсем не оригинально и скучно. Любой, да хоть бы вот эти двое, врач-паранормал подтвердит: классика жанра.

— А я был категорически против, как вы помните! — встает Антонов на табуреточку. — Я вас предупреждал, Анна Жановна! Вы не вняли.

Берусь ладонями за виски. Да, предупреждал, да, не вняла. А теперь уже поздно…

— Поздно, — поддерживает меня Итан. — Передавайте мне пациентку, доктор Антонов. Будем разгребать последствия.

— Вы же сами сорвётесь! — с досадой восклицает он. — Это же смерть, с гарантией! Вы что, не видите, что ли, с чем связываетесь, профессор Малькунпор?

— Я так не думаю, — с достоинством возражает Итан. — У меня есть некоторые соображения, да и практики достаточно. Это Старая Терра забыла уже напрочь о прогерии родителя, благодаря работе коллег Анны Жановны в том числе. А по Галактике она встречается не так уж и редко, как нам бы хотелось! Особенно при спонтанном включении паранормы. Генная инженерия позволяет обходить острые иглы, не допуская опасных комбинаций генов у эмбриона, а у натуральнорождённых такая защита исключена…

Антонов молчит, всем своим видом выражая протест и несогласие.

— Вы признаёте компетенцию Номон-Центра в вопросах паранормальной медицины? — спрашивает у него Итан сердито.

Ещё бы Антонов не признавал! Номон плохих врачей не держит, кроме того, именно Номон — та движущая сила, благодаря которой паранормальная медицина получила в последнее время такой толчок в развитии.

— Передавайте мне пациента, доктор Антонов.

— Мне необходимо ваше согласие, Анна Жановна…

— Я согласна, — даже мысли не возникает упираться.

Мне нужно спасти детей, а для этого я должна выжить, такой вот парадокс. Самопожертвование — не выход, а вред. Я — их якорь. Якорь их всех, всего полумиллиона четвёртой генерации «Орхидеи» и нескольких сотен генерации пятой.

Хоть у Полины паранорма уже проснулась, причём штатно, без эксцессов. Минус один от общей проблемы.

— И ещё, — говорит Итан. — Мне нужен доступ через инфосферу к ментальному сообществу «Врачи без границ». С максимальными преференциями.

— Не положено, — тут же реагирует Антонов.

— На положено — чёрная дыра заложена, — сурово режет Малькунпор. — Я — один из основателей этого сообщества, чтобы вы знали. Давайте доступ на уровне первого ранга! У меня есть на это полное право.

Они снова вцепляются друг в друга взглядами. В воздухе сгущается напряжение, почти грозовое. Но, видно, у доктора Антонова позиции слабые, он сдаётся и уступает.

— С одним условием. Вы позволите нам ознакомиться с результатами, профессор Малькунпор.

— О, сколько угодно, — крутит пальцами Итан. — Я никогда не прятал в секретную комнату свою работу. Собственно, это основополагающий принцип сообщества «Врачи без границ». В нём состоят только те, кто мыслит и поступает так же. Странно, что вы не знаете.

Ещё пара телепатических пикировок — без меня, естественно. Я могу понять только то, что между ними идёт паранормальное общение, а саму суть разговора, не говоря уже о подробностях, не улавливаю, потому что рангом не вышла.

Доктор Антонов уходит. А я тяну на проклятые свои голые коленки покрывало. Не то, чтобы мне было неловко, не девочка-подросток всё-таки, но с покрывалом лучше, чем без него.

— Итан, — говорю, — точно для тебя не безнадёжный случай? Я не хочу, чтобы ты сорвался и умер — из-за меня.

— Абсолютно, — самоуверенно заявляет он, и я понимаю, что он сказал бы ровно то же самое за миг до падения в пропасть.

— Что же делать теперь… Полмиллиона… связанных со мною… законами паранормального наследования детей…

— Ага, дошло наконец? — сердито интересуется он. — Вот почему мне так не нравился твой замечательный проект. Я чувствовал возможность чего-то подобного. Сформулировать чётко только не смог, раз ты меня не послушала. И не только меня, как я теперь понимаю. Тебя, оказывается, пытались вразумить и другие! Когда я тебя вытащу из этой ямы — заметь, я говорю «когда», а не «если»'! — дай слово. Дай мне слово, что больше никогда и никого не будешь давить авторитетом, как двадцатитонный дорожный укладчик на атомной тяге! А будешь слушать, внимать и слушать, что тебе врачи-паранормалы говорят! Даже если они — студенты медколледжа!

— Со студентами ты, прямо скажем, перегибаешь…

— А у них восприимчивость резче! Особенно у тех, кто в телепатию не играется.

— Тебе-то самому телепатия не помешает? — спрашиваю я. — Да, связь будет только с одним сообществом, а не со всей инфосферой, но всё же…

— Не помешает, — отвечает Итан, — наоборот, поможет. Аркадий Огнев уже дал согласие на участие. И Раласву Нильтанаху. Может, ещё кто откликнется, кто работает в схожем направлении. Случай имеет решение, случай не безнадёжный. Мы поможем тебе, Ане. Тебе и детям проекта. Но ты должна сделать выводы!

Выводы, он говорит… Выводы — дело будущего. Если только оно у меня ещё есть, моё будущее.

— Ещё профессор Шувальмина откликнулась… Совсем хорошо. Ане, ты дашь нашей группе полный доступ.

Звучит как ультиматум и не очень-то мне нравится, но — какой у меня выбор?

— Погоди. Шувальмина — это уже не Федерация!

Очень известная личность. И очень спорная, скажем так. Пересекались, было дело. Всё окончилось взаимным змеиным шипением: мне не нравился её подход, ей не понравился мой. Она ещё и высокофункциональный аутист впридачу, то есть, уровень коммуникабельности — примерно «бог», сарказм. Как с нею общаться без переводчика с человеческого на её личный, понятия не имею. Я в своё время не справилась. Но — талант, каких мало, здесь не поспоришь. Ладно, гениальна, будем самокритичны. Мне далеко.