Тревожа мертвых (ЛП) - Армстронг Келли

— Что-то с лицом? — шепчу я, придвигаясь ближе. — Какая-то посмертная маска под бинтами?

Он жестом просит меня коснуться всё еще обмотанного участка щеки. Я хмурюсь, но делаю, как он просит.

— Надави, — шепчет он.

— Что, черт возьми, происходит? — спрашивает кто-то. — Вы уже почти закончили. Продолжайте уже.

Я игнорирую последовавший за этим ропот согласия. Надавливаю пальцами на обмотанную щеку, и плоть поддается там, где поддаваться не должна.

— Что-то пошло не так с процессом высушивания? — шепчу я.

Грей колеблется. Затем произносит:

— Да, должно быть, в этом всё дело.

Он прочищает горло и поворачивается к аудитории.

— Похоже, возникла проблема с верхней частью тела. Вероятно, она не была должным образом высушена. Мы пока оставим это и обратим внимание на ноги.

По толпе пробегает ворчливый ропот.

— Мы вернемся к голове, — говорю я. — Как только установим характер повреждений.

Дети переглядываются. Майкл делает шаг к нам и понижает голос.

— Каких еще повреждений? — шепчет он.

— Лицо выглядит не так, как мы ожидали, — отвечаю я. — Это может указывать на неудачную мумификацию.

Он хмурится еще сильнее.

— Такое случается, но…

— Кожа кажется очень бледной. Я ожидала более темного оттенка из-за процесса бальзамирования.

Он качает качает качает головой.

— Нет, натрон высушивает ткани без того значительного потемнения, которое вы бы увидели при естественной мумификации. Кроме того, в древнем Египте были и светлокожие люди — те, кто прибывал из Рима и Греции.

— Возможно, в этом всё дело. Но кожа также кажется мягче, чем я предполагала.

— О? — Он запинается. — О, это… — Он качает головой. — Возможно, это и правда неудачная мумификация, как вы и сказали. Простите, что перебил. Продолжайте.

Я хочу спросить, о чем он думает, но он уже отошел и теперь ведет заговорщический шепот с Фиби. Леди Кристи придвигается ближе, чтобы присоединиться к обсуждению.

Грей уже стоит у ноги мумифицированного трупа, где я почти закончила разворачивать бинты.

— Здесь мы почти закончили, — говорит Грей, — и видим то, что и должны.

— Да, — вступаю я, повышая голос для аудитории. — Плоть под бинтами твердая, а процесс высушивания затемнил кожу.

Вот только, как сказал Майкл, кожа не должна была потемнеть. Должно быть, мумификация и впрямь была паршивой.

— Мы выходим на финишную прямую. — Грей повышает голос. — Сейчас мы обнажим ногу мумии. Мисс Митчелл окажет нам честь.

Он с легким поклоном протягивает мне конец бинта, словно дарит розу. Несмотря на торжественность момента, я не могу не улыбнуться. Очевидно, театральность здесь и впрямь не возбраняется.

Я беру край бинта большим и указательным пальцами в перчатках. Затем очень осторожно пропускаю его под ногой мумии и вывожу с другой стороны, потянув вверх и над голенью, чтобы явить…

Я замираю.

Я вижу не темную, сморщенную плоть. Это похоже на ткань — так, словно мумию забинтовали прямо поверх одежды на ногах.

— Что это такое? — спрашивает кто-то. — Брючина?

Я издаю легкий смешок.

— Похоже на то, не правда ли? Кажется, мы еще не добрались до самой мумии. Что-то было обмотано вокруг её ноги. Возможно, усопший при жизни получил травму, и какое-то вспомогательное устройство было оставлено для помощи в загробном мире.

Майкл поворачивается и хмурится, глядя на меня. Точно. «Вспомогательное устройство» — термин не из этой эпохи.

— Ножная повязка, — поправляюсь я. — Чтобы помогать при передвиж… при ходьбе.

Грей уже рядом; он взял бинт из моих рук и разматывает ногу, пока я говорю. Он обнажает целый лоскут темной материи.

Темная и совершенно целая ткань. На ней нет никаких следов времени. Из-за обертки? Разве хлопок мог сохраниться так долго? Я знаю, в Египте был хлопок. Вот только это не хлопок. Это шерсть. Темная шерсть…

— Выведите детей, — бросает Грей в зал, в то время как до меня доходит реальность того, что я вижу.

Темные шерстяные брюки. Викторианские брюки.

— Детей вон! — рявкает он. — Очистить комнату! Хью! Мне нужна твоя помощь. — Он поворачивается ко мне и понижает голос: — Кто-то…

— …находится внутри этих бинтов, — заканчиваю я. — Это не мумия.

Грей уже у головы трупа, он разматывает бинты так быстро, как только может, и я гадаю — почему, пока не понимаю то, что он, очевидно, уже осознал: мы можем иметь дело не с трупом.

Я спешу к голове мумии, но МакКриди уже там, он помогает, не нуждаясь в объяснениях. Я дико оглядываюсь и вижу комнату, полную людей, наблюдающих за нами с тем же плотоядным любопытством, которое они проявляли во время финала вскрытия.

Я подавляю желание прорычать им, чтобы они убирались. И что сказать? Что кого-то завернули в бинты мумии? Возможно, живого человека? Что это место преступления? Никто из них после такого не уйдет.

Я резко поворачиваюсь туда, где были дети, но Айла уже выводит их в сопровождении двух слуг. Хорошо.

Грей и МакКриди почти закончили. Теперь я вижу четкие очертания лица. Мужское лицо с легким загаром и светло-коричневой бородой. МакКриди разматывает кусок ткани вокруг шеи, и когда он убирает бинты, на них видны пятна крови. Четкие странгуляционные борозды опоясывают основание шеи под бородой. Удавка затянулась так глубоко, что выступила кровь.

Толпа ахает.

— Он мертв? — спрашивает кто-то.

Они продолжают разматывать. Далее следует рот, и Грей наклоняется, чтобы проверить дыхание, пока МакКриди заканчивает с верхней частью лица. Нос. Затем глаза. Карие глаза, которые безжизненно уставились в потолок.

— Сэр Аластер! — выкрикивает кто-то.

И леди Кристи начинает кричать.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Следующие десять минут я помогаю МакКриди очистить комнату. Мне плевать, что здесь я не коп. Мне плевать на возмущенные вздохи. На сцену выходит детектив Мэллори: она выпроваживает всех из своего, черт возьми, места преступления и подталкивает тех, кто движется недостаточно быстро. Несколько мужчин помогают, как и Эннис. Айла вернулась и увела леди Кристи.

Часы бьют одиннадцать, когда МакКриди благодарит тех, кто задержался помочь, а затем вежливо, но твердо выставляет их за дверь. Он зовет одного из слуг и отправляет его оповестить полицию и доктора Аддингтона.

Затем двери закрываются, и в комнате остаемся только мы: Грей, МакКриди, Эннис, я и мертвый сэр Аластер.

— Леди Лесли, — говорю я. — Я не собираюсь приказывать вам уйти, но была бы признательна, если бы вы пошли и поговорили с Айлой. Ей понадобится помощь. Может быть, присмотрите за детьми вместе с леди Кристи?

Я жду, что Эннис начнет спорить, особенно насчет того, чтобы её назначили ответственной за детей, но она лишь кивает и говорит, что посмотрит, чем может помочь.

Я подхожу туда, где Грей разматывает тело мужчины лет под сорок, с рыжеватой бородой и заурядной внешностью, с телосложением и мозолистыми руками человека, привыкшего к физическому труду.

— Это определенно сэр Аластер? — спрашиваю я.

— Он самый.

— Тогда… я не понимаю. Вы заменили его, потому что он был нездоров. Никто не мог убить и забинтовать его так быстро. — Я осекаюсь. — Погодите. Мумия уже была на столе, когда мы вошли в зал. До того, как нам сказали, что сэр Аластер не придет.

— Да, — отвечает Грей, что ни капли не помогает, но, в сущности, это честный ответ. Он врач, временный коронер и эксперт на месте преступления. Он не детектив. Детектив здесь я… и парень, стоящий у нас за спиной.

Я поворачиваюсь к МакКриди.

— Нам нужно выяснить, кто сказал, что сэр Аластер нездоров, — говорит МакКриди. — И сделать это быстро, пока они не покинули здание.

— Я помогу. — Я поворачиваюсь к Грею. — Ты не против?

— То, чем я занимаюсь, сейчас едва ли срочно. А вот это — да.

Я нахожу Айлу в гостиной вместе с леди Кристи. Они сидят вдвоем на кушетке, и когда я вхожу, леди Кристи как раз говорит: