Душа для возрождения (ЛП) - Рейн Опал

В последнюю секунду Инграм перевернулся и мягко приземлился на четвереньки.

Первым делом он покрутился на месте, чтобы оценить обстановку. Густой туман полностью скрывал обзор, делая всё за пределами нескольких метров неразличимым даже для его сверхчувствительного зрения.

Он едва мог различить прозрачные стволы и ветви деревьев, сквозь которые клубился туман.

Он не знал, обернулся ли он назад или нет, потеряв ориентацию за считанные секунды, но тьма зацепила его периферийное зрение. Он повернулся к Велдиру, который материализовался поблизости.

— Ты можешь войти в свой собственный желудок? — спросил Инграм.

— Как я уже сказал, Тенебрис — часть меня, но в то же время существует отдельно. Я могу получить доступ к любой части своего тела как физическое воплощение моего сознания.

Физическое воплощение? Инграм протянул руку, чтобы проверить, сможет ли он дотронуться до него, но его рука просто прошла сквозь его форму.

— Ты не можешь прикоснуться ко мне, так как ты не мертв. Ты также не сможешь взаимодействовать или прикасаться к чему-либо внутри Тенебриса. — Затем Велдир погрузил свою неосязаемую руку в торс Инграма и вытянул из него разноцветную нить. — Мы не должны терять ни секунды. Ты начнешь замечать, как я поглощаю твою физическую форму, и как только это произойдет, ты не сможешь покинуть это место. Ты умрешь и перейдешь на другую сторону.

Разноцветные нити расходились, словно кто-то распутывал свитую бечевку. Небольшое количество нитей устремилось в небо, и их концы исчезли в тумане, тогда как множество других разветвлялись от него по всему Тенебрису.

Большинство нитей в Тенебрисе были белыми, за исключением четырех.

Одна переплеталась фиолетовым и розовым свечением, другая — фиолетовым и оранжевым, а третья была фиолетовой с черным. Последняя была фиолетовой и радужной, и она связывала груди Инграма и Велдира.

— Что это? — спросил Инграм, склонив к ним голову.

— Полагаю, их можно назвать нитями судьбы, — объяснил Велдир, следуя за той, что была фиолетовой с черным. — Белые — это все люди, которых ты поглотил и принес мне. Три из них — это твои семейные узы. Та, по которой мы идем, принадлежит невесте, которую ты выбрал и с которой вступил в физическую связь.

Инграм осмотрел черно-фиолетовую нить, указывающую им путь.

— Она приведет меня к Эмери?

— Да. Вот почему я должен был пойти с тобой. Это единственный способ найти ее, так как я не связан с ней ни на каком уровне.

Его синее зрение посветлело, избавившись от своего депрессивного оттенка. Его Эмери была на конце этой линии.

В мгновение ока Инграм сорвался на бег.

По пути он заметил несколько вещей. Во-первых, здесь не было запахов. Он не мог уловить запах деревьев, земли, тумана или даже Велдира.

Во-вторых, в пространствах небытия находились сотни, если не тысячи Призраков, взаимодействующих друг с другом. Они, казалось, не замечали Инграма, который проходил сквозь них в буквальном смысле, так как он отказывался сворачивать со своего пути ради них.

Их звуки были тихими и неразличимыми на той скорости, с которой он проносился мимо.

Хотя ему было любопытно узнать о них и о самом Тенебрисе, у него была только одна цель. Ничто не могло заставить его отвлечься от нее; только это имело значение.

В-третьих, он заметил, что чем дольше он находился с Велдиром, который с легкостью поспевал за его скоростью, тем меньше становились его меловые контуры. Меньшая часть его была заметна, словно он терял способность оставаться видимым.

И, наконец, он отметил, что фиолетово-розовая нить двигалась, как будто человек на другом конце тоже был в движении. Та, что была с оранжевым, уже давно переместилась и теперь находилась позади него.

Странная форма, полностью розовая, спикировала на них сверху.

Инграм планировал просто избежать ее и продолжать двигаться вперед, но Велдир усмехнулся и остановился. Он тоже остановился, не желая расставаться со своим проводником, и обернулся.

Он увидел момент, когда Велдир гостеприимно раскинул руки, и полностью розовое существо с большими крыльями сбило его с ног, словно он был для них осязаем. Их тело не казалось таким мутным, как у Призрака, обладая более спектральным, глянцевым блеском в своей прозрачности.

— Гадал, сколько времени тебе понадобится, чтобы найти нас, — задумчиво произнес Велдир, поднимаясь на ноги и паря в воздухе.

Розовый призрак расправил крылья за спиной так широко, как только мог, и припал к земле. Они собирались наброситься на него еще раз, словно Велдир нечаянно оказался втянут в какую-то игру. У существа были розовые хвостовые перья, которые растопырились в качестве предупреждения, когда они опустили грудь, готовясь к прыжку.

Зрение Инграма вспыхнуло красным от раздражения из-за прерывания. Он хотел двигаться дальше.

Он хотел найти…

Его мысли оборвались, а раздражение покинуло его так быстро, что свечение его глаз сменилось на темно-желтое.

Он неуверенно шагнул вперед, опустив голову.

— Але… рон?

Призрак изогнул шею, бросив взгляд через плечо, и череп летучей мыши с закрученными назад козлиными рогами зафиксировался на нем.

— Инграм! — воскликнул его сородич, разворачиваясь всем телом в ту сторону, куда смотрела голова.

— Алерон! — крикнул Инграм, и его зрение вспыхнуло более ярким, радостным оттенком.

Одновременно они бросились друг к другу на четвереньках. Алерон прыгнул, используя крылья, чтобы набрать высоту, и спикировал, чтобы сбить Инграма с ног. Он никогда раньше так не делал, никогда не использовал свои крылья таким образом.

Инграму было, блядь, всё равно. Абсолютно.

С широко раскинутыми руками Инграм поднялся на задние лапы, чтобы поймать своего сородича, когда боль от его потери рассеялась… лишь для того, чтобы вернуться резким уколом, когда они прошли друг сквозь друга.

Инграм уставился на свои когти, прежде чем упасть на руки. Я… не смог схватить его.

Они повернулись друг к другу, оба протягивая руку, чтобы попытаться соприкоснуться ладонями, но Инграм почувствовал лишь пустоту.

Ни успокаивающего знакомого бальзама плоти Алерона, ни давления его силы. Он даже не мог уловить его запах. Он выглядел совсем не так, как он его помнил. Это была отчетливая форма его сородича, но в ней полностью отсутствовало всё физическое — как его черные перья и мех, или даже белизна его черепа.

— Вы оба не существуете в одной плоскости друг с другом, — объяснил Велдир, когда стало очевидно, что они оба не понимают, почему не могут прикоснуться.

— Тогда почему вы оба можете касаться друг друга, а я не могу? — спросил Инграм, не отрывая взгляда от своего сородича на случай, если тот исчезнет. — Разве ты не живой?

— Я абсолютно живой, — задумчиво ответил Велдир. — Но у меня нет физической формы. Я могу взаимодействовать с миром только как дух, и поэтому могу взаимодействовать только с теми, кто по-настоящему мертв.

Поэтому ли он и Линдиве не могли прикоснуться друг к другу, пока она не превратилась в Фантома? — подумал он.

Как бы то ни было, его любопытство улетучилось, пока они с Алероном смотрели друг на друга.

— Ты выглядишь странно, Инграм, — сказал Алерон, склонив голову. — Как фиолетовый Призрак.

Он издал вялый смешок, когда его глаза снова стали синими.

— А ты выглядишь как розовый.

— Значит ли это, что преобладающий цвет наших глаз на самом деле является цветом наших душ? — спросил Алерон у Велдира.

— Да. Вы будете видеть друг друга с другой стороны как ваши души. — Велдир подошел ближе, чтобы встать рядом с ними. — Ты не можешь видеть, что я на самом деле сотворил из этого мира, Инграм. Он очень красив.

— Он похож на Землю, — пояснил Алерон. — Но… ярче. Здесь нет Демонов. Люди не могут меня видеть, пока я к ним не прикоснусь, но здесь есть еще один Мавка. Правда, он стеснительный. Он не хочет играть.

Инграм чувствовал, как его бесплотные слезы струятся всё быстрее и быстрее, каплями паря вокруг его черепа. Он протянул руку сквозь руку своего сородича, чтобы провести ею по его торсу.