Голос ломался, захлёбывался собственными словами и кровью. Губа рассечена так глубоко, что видны зубы. Точнее то, что от них осталось. Каин ломал его с дикой агрессией. Он считал каждый хруст. По одному за каждую букву сказанную ей.
Он смотрел на своё произведение с холодным удовлетворением. Как художник оценивает мазки на полотне. Как скульптор осматривает трещины в мраморе.
Деза развернулся, доставая из кармана пачку сигарет. Движение плавное, почти изящное. Щелчок зажигалки разорвал тишину, и крошечное пламя осветило его лицо снизу. Резкие линии скул, холодные серые глаза без единой эмоции, сжатые губы. На мгновение он показался демоном, вырвавшимся из преисподней.
Первая затяжка.
Никотин смешался с адреналином и этим тёмным, первобытным удовлетворением, что всё ещё пульсировало в венах. Каин выдохнул дым, и серая струя растворилась в чернильной темноте ночи.
За его спиной отброс всхлипывал. Жалкие звуки, похожие на скуление раненого животного. Музыка для ушей.
Этот ублюдок протянул руку к тому, что принадлежало ему. Посмел предложить ей такую мерзость.
А Каин не прощал.
Никогда.
Если честно, он с удовольствием сбросил бы эту мразь куда-нибудь поглубже. Желательно с камнями, привязанными к ногам. Желательно туда, откуда не всплывают. Но нет. Не сегодня.
Взгляд скользнул на пепелище бара за их спинами. Почерневшие балки торчали из руин, как сломанные кости. Тлеющие угли отбрасывали кроваво-красные блики, окрашивая дым в цвет запёкшейся крови. Огонь уже догорел, оставив после себя только скелет здания и запах гари.
Он мог оставить его там гореть. Но не стал.
У него были другие планы.
— Это всё из-за той девки из бара?
Голос Саяна прозвучал холодно, осторожно. Он знал своего друга достаточно долго, чтобы чувствовать грань. И сейчас Каин балансировал на самом её краю, готовый сорваться в бездну в любую секунду.
Саян стоял на границе света и тьмы, засунув руки в карманы. Его силуэт казался призрачным. Он всё ещё приходил в себя после вчерашнего вечера. Там, в душном баре, залитом неоновым светом и пропитанном запахом алкоголя, он думал, что Каин раздавит его внутренности одной силой своей ауры.
Всего лишь из-за одной фразы.
Из-за того, что Саян сказал, что хотел бы эту девчонку себе.
Она была... особенной.
Маленькая, хрупкая, с огромными глазами и этим невинным румянцем на щеках. Но стоило ему произнести слова вслух, как Каин взбесился. Его ярость была молчаливой, но смертоносной. Давление ауры не спадало до самого момента, пока они не уехали.
Саян чуть не задохнулся тогда.
Каин остановился у своей машины. Чёрный хищник отражающий пламя пепелища в тонированных окнах. Он втянул носом воздух и оскалился. И это было настолько дико, настолько первобытно, что Саяна передёрнуло. Что то было не так. Он никогда не видел у друга такого безумия на лице. Даже год назад… Все было совершенно иначе.
Что он почувствовал? Что такого было в воздухе, что заставило истинного альфу оскалиться, как зверя почуявшего добычу?
— Ты ничего не хочешь рассказать? — осторожно спросил Саян.
Каин бросил на него взгляд через плечо. Один. Единственный. Его серые глаза сверкнули в темноте, отражая огонь пепелища. Два осколка льда в обрамлении пламени. И Саян всё понял.
Заткнись. Не лезь. Цени жизнь.
Но Каин был не только его другом. Саян обязан быть его тенью и защитой. Пусть наследник был силен но он не мог оставить его одного.
— Я думал, тебя не интересуют отношения.
Каин выдохнул дым. Его профиль на фоне разрухи выглядел устрашающе. Холодный, безжалостный, дикий.
Тлеющие угли отбрасывали кровавые отблески на его белые волосы, превращая их в жидкое золото с прожилками алого.
— Они меня и не интересуют, — голос прозвучал как лезвие по стеклу.
Он выбросил окурок. Тот упал на асфальт красной точкой, как капля крови на чёрном полотне.
— Да? Что-то по тому, как ты девчонку взглядом про….
— Закрой рот.
Воздух сгустился. Потяжелел. Давление ауры накатило волной, и Саян почувствовал, как его собственная альфа инстинктивно подалась назад, признавая превосходство. Предупреждение. Последнее.
— Она омега или вообще человек?
Любопытство оказалось сильнее инстинкта самосохранения. Саян видел многое. Видел, как Каин ломает кости. Как терзает врагов. Как строит империю на костях и пепле. Но никогда не видел его таким.
Каин развернулся. Медленно. Каждое движение как угроза. Его серые глаза впились в Саяна, и тот почувствовал холод, проникающий под кожу, в кости, в самую душу.
— Придёт время, и ты всё узнаешь. А пока не суй нос в чужие дела. Пока я не передумал и не сунул твой нос туда, откуда его не достать.
Каин сел в машину. Дверь захлопнулась с глухим металлическим стуком. Звуком крышки гроба. Двигатель взревел, разрывая ночную тишину рёвом хищника. Чёрный монстр сорвался с места, оставив за собой облако пыли и запах жжёной резины, растворяющийся в запахе гари.
Саян смотрел ему вслед, и почему-то был уверен в одном.
Каин не поехал домой. Не поехал в клан, где его ждали дела и обязанности наследника.
Он поехал к ней.
Каин вёл машину на автомате. Руки сжимали руль так крепко, что костяшки побелели, кожа натянулась до предела. Город проносился мимо соединяясь в размытые полосы неоновых огней, тёмные провалы переулков, редкие фигуры ночных прохожих. Он не видел ничего.
Только её.
Каин усмехнулся, и эта усмешка была лишена всякого тепла. Один лишь оскал в темноте салона.
Истинная связь? То, чего он никогда не хотел.
Юна Фиоре.
Малышка не знала, что её кошмар за это только начинается.
Глава 12. Чудовище
Я вылетела из бара, словно меня кусал за пятки дикий огонь. Но отчасти это так и было. Ноги подкосились на первой же ступеньке, и я едва удержалась, вцепившись в холодные металлические перила.
Пальцы соскользнули по гладкой поверхности, и я чуть не рухнула лицом вниз на асфальт. Сердце колотилось так бешено, что меня просто оглушало.
Страх. Он был везде. Он впитался в кожу, растекался по венам вместо крови, заполнял лёгкие вместо воздуха. Каждый вдох давался с трудом, будто я пыталась дышать сквозь мокрую тряпку.
Руки тряслись так сильно, что я прижала их к бёдрам, пытаясь остановить дрожь. Провела ладонями по грубой ткани джинс раз, второй, третий. Терла их в попытке согреться, но холод шёл изнутри. Он шёл из самого нутра, из того места, где страх превращался в ледяную пустоту. Кожа на ладонях горела от трения, но тепло не появилось.
Взгляд метнулся по пустой улице и остановился на припаркованной машине. Чёрный монстр стоял под одиноким фонарём, отбрасывая длинную, искажённую тень. Тонированные стёкла не отражали свет, а поглощали его, превращая автомобиль в чёрную дыру посреди освещённой улицы.
Я не верила, что подхожу к нему. Ноги двигались сами, автоматически, словно кто-то другой управлял моим телом. Каждый шаг отдавался в висках глухим ударом. Асфальт под ногами казался зыбким, ненадёжным, будто я шла по тонкому льду над бездной.
На улице было пусто. Ни машин, ни людей, ни единого свидетеля. Только я и эта чёрная машина, которая ждала меня, как капкан ждёт добычу. Я нервно оглянулась по сторонам, вслушиваясь в тишину. Где-то далеко лаяла собака. Ветер шуршал обёртками чего-то по асфальту. Звуки обычного вечера, но сейчас они казались зловещими, неправильными.
Не выдерживая напряжения, я начала ходить из стороны в сторону. Три шага влево, три вправо. Руки были сжаты в кулаки, ногти впивались в ладони до боли. Физическая боль отвлекала от той паники, что клокотала внутри. Немного. Самую малость. Вроде удавалось успокоиться. Дыхание выравнивалось, сердце билось чуть медленнее.
Ровно до того момента, как в отражении тонированного стекла я увидела силуэт.
