— Женщина Серебряного Панциря позаботится о том, чтобы наши пары нашли нас, — ответил Элиор. — Таков путь лунной богини. Не бойся.
Ткань, закрывавшая вход в хижину, была отодвинута, и старейшины вышли из хижины. Азуми и Элиор выпрямились и стали ждать, когда заговорит вождь.
— Азуми и Элиор, сыновья Незары, у нас есть свидетели, которые утверждают, что вы принимаете чужой облик, чтобы красть плоть и кровь. Вы отрицаете это?
Братья переглянулись, прежде чем Азуми, старший, заговорил от их имени.
— Нет, мы не отрицаем.
— Это весьма тревожно, — ответил вождь.
Другие старейшины отшатнулись в страхе и отвращении.
— Есть свидетели, которые утверждают, что вы пили кровь диких лошадей в облике волков, — продолжал вождь. — Это правда?
Азуми склонил голову в знак уважения.
— Мы не можем изменить то, кто мы есть, но мы не представляем опасности для племени.
— Мрачноходы — это мерзость против природы, — сказал вождь. — Само ваше существование представляет для нас опасность. Мы не можем позволить вам остаться.
Элиор поднялся на ноги.
— Тогда мы уйдем с миром.
— Этого мы тоже не можем допустить, — сказал вождь. — Знахарка даст нам совет. Макара, как ты предлагаешь поступить?
Пожилая женщина с глазами, затянутыми молочной пеленой, выступила вперед. Она не могла видеть глазами, но была очень уважаемой провидицей и целительницей, и ее слово считалось окончательным.
— Мрачноход слишком зол, чтобы существовать в этом мире, — сказала Макара. — Есть способ изгнать его в Мир Духов, но это будет иметь свою цену.
Вождь кивнул.
— Что бы это ни было, мы заплатим.
— Нам придется обживать новые земли и покинуть эти. — Макара, хромая, пошла вперед. — Изгнав их злую природу в Мир Духов, мы создадим связь между двумя мирами, и эта земля больше не будет безопасной для наших детей. — Макара подняла иссохшие руки к небу. — Я прошу Женщину Серебряного Панциря изгнать зло из этих двух душ из этого мира. Все, что останется от этих юношей, будет навеки привязано к этой земле.
Вдалеке прогремел гром, когда накатили темные грозовые тучи.
Внезапно Элиор схватился за грудь и согнулся пополам.
— Что происходит?
У Азуми была та же реакция, и когда он схватился за сердце, его глаза расширились от страха.
— Вы больше не будете пить кровь созданий Женщины Серебряного Панциря! — закричала Макара, ее тело дрожало, направляя мистическую силу. — Изыдите с земли!
Вспышка багрового света ослепила братьев, и они подняли руки, чтобы защитить глаза. Азуми ахнул, когда облако черного тумана вырвалось из его груди. Его глаза проследили за ним до красного света, который был порталом в неизведанное царство. Туман исчез внутри него, за ним последовало подобное облако темного тумана от его брата.
— Отныне вы привязаны к этой земле, чтобы защищать творение богини, — провозгласила Макара. — Этот портал будет появляться в ночь полнолуния, и ваша задача — защищать его от злых существ, которые ждут по ту сторону. Но я не оставлю вас беззащитными. Я накладываю на вас Проклятие Оборотня, и на ваших детей, и на детей ваших детей, ныне и присно, чтобы дать вам силу сражаться со злом Мира Духов.
— Как нам доказать, что мы достойны, Знахарка? — взмолился Азуми. — Как нам снять это проклятие, чтобы мы могли отправиться на поиски своих пар?
— Богиня вознаградит вас за вашу защиту, но не за зло, изгнанное на ту сторону, — сказала Макара, опуская руки. — В остальном ваши судьбы связаны друг с другом. Если одна половина души умрет, умрет и другая. И пока тьма снова не станет светом, вы останетесь прокляты.
Когда Каз заканчивает свой рассказ, между нами повисает тяжелая тишина. Шестеренки в моем мозгу вращаются, пытаясь запомнить каждую деталь и каждый из десятков вопросов, крутящихся у меня в голове.
— И это проклятие, — медленно говорю я, — это проклятие передавалось из поколения в поколение? Тебе и твоим братьям и сестрам?
Он кивает. — Ага. Я физически не могу покинуть ранчо. И чтобы защищать эту местность, мы с моей семьей можем превращаться в оборотней, чтобы не допускать кровавых призраков в наш мир.
— Это кровавые призраки были теми, кто устраивал все эти увечья скота и круги на полях? — спрашиваю я.
— По большей части, да. В Багровой Долине обитают всевозможные существа. Портал появляется только в полнолуние, так что мы готовы к битве. Может пройти год или два без каких-либо вторжений, но этим летом почему-то особенно активный сезон. Портал появляется, когда не должен, и проникает больше кровавых призраков.
Дрожь пробегает по моему позвоночнику.
— С тех пор, как я ступила на ранчо.
Каз смотрит на кусочек соломы на полу.
— Может, это просто совпадение. — Но его голос звучит неубедительно.
Я еще крепче обхватываю колени. Все плохое, что случилось этим летом — нападения, круги, свет из портала, — все из-за меня.
Я прочищаю горло.
— Ты уже был здесь раньше?
Он качает головой.
— Нет, никогда. Никто из Незара не проходил через портал, насколько мне известно.
Горячие слезы наворачиваются на глаза, и я зажмуриваюсь.
— Значит, мы не знаем, как вернуться. — Тепло тела Каза исходит от него, и я придвигаюсь ближе, чтобы согреться. — Так твои родители погибли? Защищая ранчо от злых существ?
Между нами проходит мгновение тишины, когда Каз делает дрожащий вдох.
— Ага.
Я кладу голову ему на плечо.
— Мне жаль.
Вся тяжесть нашей ситуации обрушивается на меня, действительно обрушивается. Мы с Казом застряли в царстве, полном злых кровавых призраков и существ, которые хотят причинить нам вред, и у нас нет ни малейшего понятия, как выбраться. Когда мы очнулись, портал уже исчез.
Комок застревает в горле, я пытаюсь его сглотнуть. Я должна быть сильной сейчас — не только ради себя, но и ради Каза — если мы хотим найти дорогу домой.
Мои слезы капают на его рукав.
— Бри, эй, не плачь. — Он касается моего подбородка, поднимая мой залитый слезами взгляд, чтобы встретиться с его. — Мы переждем здесь и посмотрим, откроется ли портал завтра ночью, хорошо? У природы есть способ уравновешивать весы. По крайней мере, так всегда говорит Бабушка.
Он откидывается на соломенный матрас, утягивая меня за собой. Когда мы оба ложимся, он обнимает меня и прижимает к своей груди.
— Я обещал, что сделаю все, чтобы защитить тебя, — шепчет он в мои волосы. — Мы найдем способ вернуться домой.
Громко шмыгая носом, я киваю головой, прижавшись к его груди. Его ровное сердцебиение стучит у меня в ухе, и я сосредотачиваюсь на нем, чтобы успокоиться.
— Не могу поверить, что ты нырнула за мной в портал. — Смех Каза вибрирует у моего уха. — С пистолетом наготове и все такое.
Я приподнимаю подбородок, чтобы встретиться с ним взглядом, наши лица близко.
— Я сделаю для тебя что угодно.
Когда я смотрела, как его утаскивают кровавые призраки, я кое-что поняла. В тот момент я ужасно боялась, что у меня больше никогда не будет возможности сказать ему, что я чувствую.
Что я люблю его.
Может, еще слишком рано чувствовать это, но глубоко внутри я думаю, что любила его столько, сколько знаю. Мне понадобилась возможность потерять его, чтобы осознать это.
Я тянусь погладить его лицо и провожу пальцами по жесткой щетине на его сильной челюсти. Он закрывает глаза, отвечая на мое прикосновение, подталкивая меня ближе.
Адреналин от нашей битвы с кровавыми призраками все еще бурлит в моих венах, разогревая кровь под кожей.
И, может быть, это адреналин заставляет меня действовать иррационально, но мне нужен Каз. Почувствовать его защитные объятия, его сильное тело воина на моем.
