— Больше не позволю обижать ему слабых и беззащитных. Я справлюсь Коша. Жди меня здесь.
Я открыла дверь и кивнула Ардону на коридор. Тот молча вышел за мной.
— Где его комната? — глухо спросила я.
— Милая не надо. Даже, рьян, сказал его не злить. Зарганцы они… — Ардон под моим внимательным взглядом замолчал.
На моем лице было выражение «глаз на попу натяну и плевать что глаз нет».
— Оооо, злой ты меня еще не видел.
Я пошла по коридору пинком открывая каждую дверь, за которой, кто с испугом, кто с удивлением смотрел на грозную меня. Лисниэля в комнате не было. Сарган сидел за столом и что-то писал, на мой приход отреагировали только его брови.
Комнаты у муженьков были больше моей. С мебелью красивой с мелочью разной. А я значит, как бедный родственник у них⁉ Рыжик был в полотенце и в каплях воды. Только что вышел из ванны. В глазах был шок. «Тоже мне совращенная невинность» — хмыкнула я. Я пнула следующую дверь попав наконец в комнату Шайда. Он лежал в постели с книгой и голый. Тело как будто вылепили. Ничего лишнего. Красивый сукин сын! Отметила я про себя. Взяла поднос из рук Ардона и швырнула его на пол.
— Подавись! — процедив одно — это слово еще раз хлопнула дверью так, что весь дом задрожал. — Я и без еды вашей еще пять дней проживу и от вас избавлюсь. Весь город сегодня видел меня. Голодную и голышом! Все знают, что мужья из вас плохие вышли! Ни одна кукла из Митраса вас не выберет!
В дверях каждой комнаты стояли ничего непонимающие мужья. Рыжик, который вернулся домой позже всех успел надеть домашние штаны и попытался остановить меня в коридоре.
— А что происходит?
— Я тебе скажу, что происходит — раздалось шипение за моей спиной. — Ей сегодня подарили платье. И она хотела поцеловать этого рьяна! Поцеловать незнакомого рьяна!! — ревел зарганец за моей спиной. — Подарили шкатулку с письмом не знаю за какие заслуги. А завтра приедут новые женихи. Так что готовься Мард. Нас завтра заменят! — выплюнул из себя Шайд.
— Милый, а ты завтра оденешься или тоже голышом будешь гостей встречать? — приторно сладко спросила я не оборачиваясь. — Женихи то ко мне придут, а не к тебе. Будь хорошим мальчиком оденься. Не надо им свое мужское достоинство вместе с дурным характером показывать.
— Чтоооо? — начал вставать на дыбы и рыжик.
— Что тоже разглядел? — поворачиваюсь я к нему. — Он у вас что всегда зарганские прелести всем показывает?
Руки сложил на груди рыжик и решил нависнуть надо мной своим ростом. Никак еще один собственник нарисовался.
Для начала я обернулась назад и смерила гневным взглядом голую Мороженку. Даже рельефную грудь, напряженные мышцы. Ого, даже член напряжен. Красивый зараза! И Мороженка и член. Но отвлекаться не будем.
Я слегка дала вопившему рыжику между ног коленом, отчего он согнулся и уже с этого положения я зло вцепилась ему в губы, то покусывая, то оттягивая, а в конце словно извиняясь посасывая его губы. Потом повернулась ко все еще голому Шайду и продемонстрировала рыжика, который не знал, что делать и хватал губами воздух.
— Видишь? Да я лучше кусты на дороге поцелую чем тебя! И не поморщусь! Всяко лучше тирана!
После чего с крейсерской скоростью залетела в свою комнату, втащила Ардона, чтобы его не выманили клятвой и придвинула к двери тяжелый, топорного качества комод, собственными силами на адреналине.
Обидно за комнату. У них там все шикарно. А я в келье живу.
— А теперь спать! И завтра мы еще посмотрим кто кому есть не даст.
Мы с Ардоном забрались назад в постель. На эмоциях я разделась и легла голышом. Ардон за компанию тоже. Мантикора проследив за нами взглядом вернулась ко мне на голову.
После такого всплеска эмоций уснула я быстро, хотя во рту был вкус крови рыжика после того показательного поцелуя. А вместо слова кусты во фразе «да я лучше кусты на дороге поцелую» хотела вставить «коровью какашку». Еле сдержалась. Во — первых, из — за своих шрамов пойдет еще топиться и не поймет, что дело в его поведении. Во — вторых, а вдруг от злости мне эту лепеху коровью принесут и заставят целовать. Фу…
За стеной после моей гневной бури мужья долго говорили, стучали в своих комнатах по звуку ящиками мебели. Хотели без сна меня оставить? Не выйдет! Мне было плевать. Но вот от тихого поскрёбывания в дверь, я проснулась.
— Тебе лучше лечь спать — уговаривал пьяненький голос.
— Не хочу без нее — гнусавил второй. — Это ураган, а не женщина.
— Она не от… откроет. У нее есть Ардон.
— Откроет — настаивал второй тяжело вздыхая.
— Не раскисай Мороженка — уговаривал его собутыльник.
— Уже поздно для нашего плана — с непередаваемым пьяным акцентом произнес зарганец.
— Извиняться не поздно. Можно через дверь — уперся Мард.
Наверное, я какая-то мазохистка. Слушаю пьяные бредни и млею от восторга. Вытянув мягкие лапки. Моя кошечка слегка поскребла мне голову типа проснись.
— А за что извиняться Мороженке? — пьяно возмущался рыжик. — Она нам изменила. А меня ударила. Меня!! Храбрая маленькая зараза.
— Она не могла из — за клятвы… Изменить. Это все ревность.
— Она нашла выход… зараза умная — заплетающимся языком продолжал покусанный и поцелованный мной обиженка.
— Ну если как тебя целовала завидовать ему не надо. Больно? — спросил сочувственно пьяная Мороженка.
— Внизу больно — согласился он — но губам приятно. Тайфун в юбке.
Я уже тихо хихикала от чего проснулся под моей щекой Ардон и начал прислушиваться.
— Так мы будем женихов убивать или из… извиняться?
— Сначала второе потом первое.
— Утром?
— Утром… а спать с ней хочу сейчас. Как Ардон — пыхтел почти в дверную щель ревнивый зарганец.
— Скотина счастливая — подтвердил пьяный рыжик.
По коридору раздался звук то ли воя, то ли плача и громкий бумс под моей дверью. Комод выдержал столкновение с этой пьянью.
— И я хочууу — снова понеслось по дому.
На этот звук уже открылись двери других комнат. Подвывающих бухариков растащили по комнатам и там их быстро уложили.
Я нырнула назад на грудь Ардона и немного покрутившись нашла удобное местечко.
— Прости меня — попросил мишка. — Я не могу тебя защитить. Мне очень стыдно.
— Это пусть им будет стыдно — фыркнула я. — Не смогли тебя словами убедить и клятвой давят. Кончится их время и посмотрим кто кого давить будет.
10. Когда поцелуи непростые
Пока я крутилась в поисках удобной позы. Ардон как-то странно отреагировал. Окаменел и ойкнул. Ногтями задела что ли? И тут до моей сонной головы дошло. Мы же голые легли. Я сейчас коленом ему по животу проехала. А ногтями по груди и наверно сосок задела.
Затихла как партизан, а потом медленно ногу отпустить попыталась. Рука Ардона нырнула назад за моим коленом и вернула его на все кубики пресса. Под коленом дернулось что-то большое и горячее. Грудь мужа поднималась и опускалась часто и сильно вместе с моей головой.
— Ардон — тихо позвала я.
Не хочу своего мишку обижать. В сексуальном плане он очень привлекает, но его же потом дернет.
— Тебе клятва позволит? — осторожно уточнила я.
— Нет — прохрипел он.
— А поцелуи? — едва сдерживая смех спросила я.
— Да.
Я не спешила начинать целоваться, хотя все движения рук муженька говорили о том, что поцелуев ему мало.
— А если я тебя рукой поласкаю, а ты меня? — продолжала маленькая совратительница внутри меня.
Мишка затих то ли нельзя, то ли в шоке.
— Ардон?
— Я не могу — шепнул он
— Клятва? — горько выдохнула я. — Чтоб их черти драли!
— Нет, я… я не умею — еще тише выдавил он.
Опа! Так значит мне в храме не показалось. Он девственник и тот рьян из библиотеки видимо тоже. Оооо, какое миленькое и непаханое поле у меня под боком. Ручки чешутся, губы жжет.
Я прижалась к нему еще сильней. Обхватила широкую грудь своими ручками. Коша куда-то делась, и подушка была свободна. Стесняться некого.
