— Реквизируем полезный груз с заброшенного корабля, малышка! — без тени смущения ответил он, продолжая тащить ящик на свой корабль. — Согласно конвенции Торда имеем на это полное право.
В грузовом отсеке корабля хранились запасные детали, оружие, инвентарь… Хрен с ним, с инвентарём и продуктами, но оружие! На «Гамаюне» было много вещей, которые ни в коем случае не должны были попасть в лапы инопланетян! Тем более этих вот заносчивых даэдров — Катюша, «Громозека», «Говоруны»! И мне бы сейчас нужно было отдать команду ИИ врубить последних и пресечь нарушение, но ведь эти даэдрийские гады были нашей единственной возможностью безопасно добраться до Кира…
— То есть вы нас грабите! — зло выкрикнула я, перегородив дорогу смуглому ушастому парню.
Но наглый даэдр просто обошёл меня. Ему это не составило особого труда, ведь он был выше меня на две головы и вдвое шире в плечах.
— Если тебе так больше нравится, малышка. Могу быть для тебя хоть пиратом, хоть мародёром, только попроси…
— Она тебе не малышка, — ревниво прорычал Рину, сбросив тяжёлые рюкзаки у нижней ступеньки лестницы.
— А… — расплылся в улыбке тот, — твоя женщина, киранец? А я думал, что того белобрысого.
— Моя, — рявкнул Рину, не став вдаваться в лишние подробности.
«Белобрысый», к слову, уже успел спуститься вниз и встать с ним рядом в точно такой же позе и с идентично недовольным выражением лица.
Вот сейчас оба киранца были внешне просто как под копирку… аж даже страшно стало, что так на самом деле бывает.
Молодой даэдр между тем не терял весёлого расположения духа. Он посмотрел на одного, на другого киранца и сально ухмыльнулся.
— Хм-м… Сдаётся мне, что она ваша общая. Единственная, да? Что, сопряжение начудило? Эх… — он издал странный звук, похожий на кряхтение, — сочувствую… Но это значит, что вон та с веснушками не занята, да?
— Занята, — хором ответили братья, заставив даэдра расхохотаться.
— О-у… да у вас тут четвернячок… Ох и скучно, наверно, было на серой планете, да? Ладно, ладно. Не напрягайтесь так, эривары. Чужого нам не надо. Своё бы унести и хватит.
С этими словами он подхватил ближайший к себе металлический контейнер и бодрым шагом понёс его в сторону раскрытого настежь стыковочного шлюза грузового отсека. Там, за слепящей преградой из света ярких прожекторов начинался грузовой отсек даэдрийского транспортного модуля.
Как только он скрылся из виду, я прорычала:
— Мудак. Почему вы не сказали мне, что все даэдры сраные мудаки?! — Так мы сказали, — пожал плечами Рину. — Не этими словами, конечно… Но они почти все такие. По крайней мере я других не встречал. Сраные мудаки. Но законники от пяток до темени, так что условно надёжные. Взяток к тому же не берут. Словно пытаясь немного оправдать их, добавил он. — Зато запросто мародёрят чужие корабли! — недовольно выпалила я. — Что поделать, конвенция Торда это позволяет, — отозвался Рэвул. — Это право спасателей забирать имущество с потерпевшего крушение космического корабля после спасения экипажа. По ней неприкосновенными являются только личные вещи спасаемых. А всё остальное — груз, оружие, конструктивные детали корабля… В общем, это право действует при условии невозможности спасения космического судна. Вот прямо как в нашем случае. — А что значит "серая планета"? — с интересом спросила Аня, перегнувшись через перила лестницы. — Я слышала, что он так назвал нашу Землю. Почему? — Серая планета, серая система — это все зоны, запретные для полётов и высадки, — ответил Рину. — Например, если планета серая на официальных картах, то она считается заповедником с высоким потенциалом развития разумной жизни. К таким зонам запрещено приближаться без особой санкции Совета. В лучшем случае за такое предусмотрен пожизненный срок, но вообще даэдрийцы нарушителям этого правила обычно просто мозги плазмой вышибают. Мы с Аней с ужасом переглянулись. — А как… — запнувшись, спросила я. — Нам что… что-то будет за то, что мы были там?! Рину широко улыбнулся. — Не-а. Я же учёный, любимая. А ещё начальник экспедиции. У меня лицензия на исследование планет серой зоны, а вы для них команда киранского визионера, потерпевшего крушение. Я, не стесняясь, схватилась за зачастившее сердце, шумно выдохнула и прислонилась спиной к прохладной стене. А Аня осторожно присела на ступеньку и тихо спросила: — Но… мы же даже близко не киранки… Рэвул язвительно фыркнул. — А это даэдры. Им похрен, кто вы. Всё будет хорошо, девчонки. Просто держитесь рядом и больше ничего не бойтесь. — С этими словами он мечтательно улыбнулся и, легко закинув на плечи сразу два тяжеленных рюкзака, подмигнул мне. — Мы наконец-то летим на Кира!
Когда все наши вещи были погружены на корабль даэдрийцев, я попросила ребят в последний раз вернуться со мной на «Гамаюн». Пока киранцы ждали нас у шлюза в грузовом отсеке, мы с Аней, держась за руки, прошлись по коридорам и общим комнатам, поднялись на мостик. Не знаю, как моей подруге, но мне это было нужно.
Потому что я знала, что на этом месте совершенно точно теряю свою последнюю связь с Землёй, отправляясь в совсем другую жизнь, о которой не знаю буквально ничего.
Кроме того, что буду не одна. И по крайней мере это согревало мне сердце.
Вернувшись в грузовой отсек, я повернулась к ребятам спиной, подняла взгляд к потолку, хоть это было не обязательно, и громко сказала: — Катюша. Протокол «Пересвет». Аня громко охнула и снова взяла меня за руку. — Ив… Я коротко обернулась к ней и мягко улыбнулась, увидев слёзы, застывшие в её красивых зелёных глазах.
А ведь Аня никогда не плакала на людях. Но, видимо, такие моменты были исключением. — Так надо, Энни.
По грузовому отсеку с лёгким пустотным эхом разнёсся голос Катюши: — Протокол «Пересвет» активирован, капитан Сандерс. Благодарю за честь служить с вами на одном корабле. Анна, гость один, гость два, мне было приятно узнать вас и быть вам полезной. Особенно мне было приятно, что вы смогли оценить мою любимую музыку и разделить со мной удовольствие от её прослушивания. Позволите включить ещё одну композицию напоследок, капитан?
Аня поджала губы и смущённо шмыгнула носом. Я почувствовала, что и у меня тоже от слёз защипало глаза. — Включай, Катюша. И погромче.
Из динамиков под потолком полилась мягкая мелодия, построенная на простых гитарных аккордах, и тёплый, чуть хрипловатый мужской голос с придыханием запел о реке и берегах.*
Я заметила, как Аня грустно улыбнулась и обхватила себя руками, словно пытаясь согреться в эти последние мгновения жизни корабля и Катюши. Возможно, она знала эту старинную русскую песню или же в её словах таилась какая-то особенная для неё история, связанная с домом, который мы покидали навсегда.
Рину стоял неподвижно, с едва заметной улыбкой на лице. Хотя мне казалось, что ему нравятся совсем не такие мелодии, а что-то быстрое и достаточно громкое, чтобы подходило в качестве саундтрека к вандализму.
Рэвул осторожно наклонился к моему уху, его голос звучал почтительно тихо: — Что значит этот протокол? Я глубоко вздохнула, собираясь с мыслями: — «Гамаюн» нельзя оставлять на орбите. Его нельзя оставлять нигде, потому что на борту находятся ИИ и «Громозека». Наши технологии не должны попасть в чужие руки. — Понимаю… — едва слышно отозвался киранец.
Попрощавшись с кораблём и Катюшей, мы заняли свои места в транспортном модуле. Когда он отошёл на достаточное расстояние от корабля, все устремили взгляды к иллюминаторам, чтобы в последний раз увидеть Землю и величественно удаляющийся легендарный «Гамаюн». Каждый из нас хранил в сердце свои воспоминания об этом корабле, пусть и ненадолго, но ставшем каждому из нас домом.
Когда стыковочный корабль даэдрийцев отошёл на безопасное расстояние, на фоне голубой планеты, словно прощальный салют, буквально на мгновение расцвёл огненный цветок взрыва. Это было красиво и страшно одновременно — последнее проявление мощи корабля, который мы были вынуждены уничтожить.
