Клятва на крови (ЛП) - Би Ли Морган

Уголки моих губ приподнимаются в улыбке. Это незнакомое выражение на моем лице. — Напротив. Продолжай. Я намерен послушать, как ты прокомментируешь всю оранжерею.

Мэйвен отворачивается и нежно проводит рукой в перчатке по папоротникам. Я никогда раньше не завидовал растениям, но внезапно мое внимание, кажется, не может оторваться от ее перчаток.

Я хочу почувствовать ее голые руки на себе. Повсюду.

— Понятно. Скажи мне, какие темы тебя утомляют.

— Очень мало, — признаюсь я, изо всех сил пытаясь вырваться из этого волнующего потока мыслей. — Даже знание самых сухих фактов может оказаться полезным оружием, когда этого меньше всего ожидаешь.

Мэйвен поворачивается и изучает меня с первым намеком на неподдельное любопытство. Я стою к ней ближе, чем когда-либо, и на таком близком расстоянии я обнаруживаю, что ее темные радужки действительно представляют собой загадочную смесь темных оттенков — коричневого, серого, темно-синего, темно-зеленого.

И… Она не отводит от меня взгляда.

Большинство людей находят мое полное внимание и кроваво-красные радужки слишком напряженными, но она не вздрагивает и не пытается заполнить тишину светской беседой. Она спокойная. Непоколебимая. Упрямая.

Красивая.

— Так что у меня нет шансов наскучить тебе до слез, — резюмирует она.

— Это то, что почему ты хочешь отвергнуть квинтет? Ты боишься, что мы потеряем к тебе интерес?

Тут же ее голос становится жестче. — Я не просто хочу отвергнуть это. Я это и сделала.

— Должна быть причина. Это потому, что ты происходишь из человеческой среды, и квинтеты кажутся тебе странными? Или тебя отпугивает что-то другое? Возможно, мы тебя пугаем.

Мэйвен фыркает и протискивается мимо меня, не делая ни малейшего контакта, несмотря на близость. Тем не менее, мой пульс подскакивает, а во рту пересыхает. Темная, болезненно чувственная мысль всплывает на поверхность, и мой рот наполняется слюной, когда я внезапно задаюсь вопросом, какой должна быть на вкус магия в крови Мэйвен.

Какая она на вкус.

— Я никому ничего не должна объяснять. Иди и найди другого хранителя, Сайлас Крейн.

Я не двигаюсь с места, когда она выходит из оранжереи, но чем дольше я стою здесь, тем больше это проникает в суть.

Моя паранойя молчала все то время, пока мы были одни.

Никаких мыслей о том, что она пытается убить меня, никаких шараханий от теней, отсутствие голосов.

— Интригующе, — бормочу я себе под нос.

Но и вполовину не так интригующе, как моя хранительница. У нее должна быть причина сопротивляться узам. Я намерен точно выяснить, что она от нас скрывает.

8

Мэйвен

Это был провал.

Внутренне ругая себя за то, что изо всех сил пытаясь утомить свою самую прилежную пару фактами о растениях, я пробираюсь по переполненному коридору на свое первое занятие за день. Я редко пользуюсь этим маршрутом, так как предпочитаю встречать как можно меньше студентов, но я быстро понимаю, насколько ужасной была идея пройти его сегодня из всех дней, сразу после Поиска.

Теперь все знают, кто я такая.

Это до боли очевидно, учитывая количество взглядов, отслеживающих каждое мое движение. Я слышу шепот, и несколько человек даже машут рукой и пытаются поздороваться. Другие оценивают меня. И поскольку сердитый взгляд на них или использование нецензурных слов были бы восприняты как вызов и вызвали бы еще большую драму о наследии и борьбе за власть, я решаю пойти легким путем и смотреть себе под ноги, пока иду, притворяясь, что ничего из этого не происходит.

До дня зимнего солнцестояния осталось всего пара недель. Если я не выполню свою миссию к тому времени, я все равно покину Эвербаунд.

Приступая к уроку «Введение в руны», я поднимаюсь по каменным ступеням справа от кресел в стиле амфитеатра, чтобы занять свое место в конце, где, я уверена, люди оставят меня в покое. Но когда я подхожу к секции с длинными столами и скамейками, я останавливаюсь при виде раздражающе бодрого дракона-оборотня, ожидающего меня.

Улыбка Бэйлфайра ослепительна. — А вот и моя Бу.

— Я для тебя никто. Ты на моем месте.

Он показывает на свое лицо и подмигивает. — У меня есть для тебя кое-что получше.

Гребаный дракон.

Пока я просто молча смотрю на него, тщательно избегая того, чтобы эмоции отразились на моем лице, он слегка отодвигается, освобождая мне место на скамейке.

— Я никогда раньше не был на занятиях по колдовству, но мне не терпится увидеть, что у тебя спрятано под этими восхитительно широкими рукавами.

Я хочу возмутиться, что у него есть свои занятия, но, заметив, как в аудитории рассаживаются группы, щедро сдобренные публичными проявлениями чувств — и многие из них вовсе не из «Дома Арканов», — я вспоминаю, как Кензи больше недели назад упоминала, что пары обычно ходят на занятия хранителя в течение двух недель после Поиска. Школа это допускает, потому что придаёт квинтетам исключительную важность.

Неудобно, но неважно. Я ничто, если не умею приспосабливаться.

Я сажусь на край скамейки, как можно дальше от него, пока профессор Кроули начинает урок. Остальные наследники, присутствующие на уроке, успокаиваются, но все равно вокруг царит тошнотворное количество нежных прикосновений к рукам и поцелуев в щеку. Боги, от одного взгляда на все это у меня начинает чесаться кожа. Я стараюсь сосредоточиться на уроке.

Но я быстро понимаю, что из драконов получаются ужасные товарищи по парте.

Во-первых, Бэйлфайр — это такая огромная масса мускулов и жара, что он вторгается в мое пространство, сам того не желая. Он держит свои руки при себе, но не глаза. Я практически чувствую, как его взгляд запоминает мой профиль, пока я смотрю прямо перед собой, намеренно игнорируя его.

— Я ни хрена не спал прошлой ночью, — внезапно говорит он.

Игнорируй.

— Итак, чтобы скоротать время, я составил два очень длинных списка.

Игнорируй.

Чтобы показать ему, как мало меня волнует то, что он сделал меня центром всего своего внимания, я достаю записную книгу из воздуха — полезную маленькую волшебную книжку, которую каждый может купить в университетском магазине. Я открываю ее и начинаю просматривать свои заметки.

Он устраивается поудобнее на своей стороне стола, чтобы быть ко мне лицом. — Первым был длинный список вопросов, которые у меня есть к тебе. Обещай мне, что ответишь по крайней мере на пять из них.

— Этого не произойдет.

— Эй, да ладно тебе, — надувает он губы. Дуться по-детски непривлекательно, но каким-то образом он справляется с этим. Он даже делает это кокетливо, когда наклоняется, чтобы поймать мой взгляд. — Маленькие вопросы. Вопросы, которые даже не имеют значения, вроде твоего любимого вкуса мороженого или трех фильмов, которые ты взяла бы с собой на необитаемый остров. Я просто хочу узнать тебя получше, даже то незначительное дерьмо, которое, как ты думаешь, я забуду. Я не буду совать нос в чужие дела или задавать неудобные вопросы — клянусь моим сердцем, которое сейчас бьется только для тебя.

— Неужели все Децимусы такие раздражающие?

— Слово, которое ты ищешь, очаровательные. И нет. Я единственный в своем роде, и теперь я весь твой.

Мог ли он быть еще более раздражающим? Я чувствую тепло его тела так близко к своему и отстраняюсь, пытаясь снова сосредоточиться на своих записях.

— Я на занятиях.

— Да, но не похоже, что вы, заклинатели, будете использовать магию сегодня. Каждый наследник знает, какое дерьмо скрывает этот парень.

Он тычет большим пальцем в переднюю часть комнаты, где профессор Кроули указывает на пять иллюстраций на массивной доске, где он кратко описывает пять уровней существования.

— Наверху находится Рай, — произносит он. — Дом Богов. Смертных туда не допускают даже после смерти. Там, внизу, мы сейчас находимся. Земля, также известная как мир смертных. Средний уровень, о котором легко забыть большую часть времени, — это Лимб — уровень существования, где только сильные инкубы могут перемещаться в сознании, хотя подсознание каждого живого существа находится там, когда оно крепко спит.