Пробуждение стихий (ЛП) - Виркмаа Бобби

Не рывком — просто так, что на миг перехватывает дыхание. Один удар сердца. Второй. И мы уже в другом месте.

Прохладный воздух касается кожи. В низине стелется густой запах хвои, сырого мха и пепла. Я моргаю, фиолетовый свет тает за спиной со звуком, похожим на ветер, уходящий в глубь камня.

Мы стоим под пологом деревьев, чуть поодаль от восточного подъёма к столице. Сквозь ветви льётся бледный утренний свет. Воздух кажется… другим. Настоящим. Связанным с этой реальностью. Больше не древним и выжидающим, а живым, текущим сейчас.

Я оглядываюсь, пересчитывая:

Тэйн. Вален. Риан. Яррик. Гаррик. Лира.

Все дошли.

За спиной Гаррика смыкается портал. Плечи его опускаются, когда магия гаснет. Не от облегчения. От понимания.

Взгляд Валенa скользит по группе, острый, оценивающий. Потом останавливается на мне — не с гордостью, а с чем-то иным. Тихим. Почтительным.

— Ты сделала это, — мягко говорит он. — Разорвала пространство. Ты соткала дугу между точками, — его голос не повышается. Не требует. Просто констатирует. Как истину.

Я киваю один раз, но пульс сбивается.

Рядом со мной Лира чуть спотыкается. Гаррик оказывается рядом в одно мгновение, удерживая её: одной рукой берёт под локоть, другой ловит свиток, прежде чем он выскальзывает из её пальцев.

— Я в порядке, — бурчит она хриплым голосом.

— Нет, — спокойно отвечает Гаррик. Без спора. Просто факт.

Она выдыхает, уголок губ дёргается. Нежелательное перемирие. Цвет к ней вернулся — едва-едва.⁹ Движения всё ещё медленнее обычного, но руки уже не дрожат. Взгляд стал яснее.

Это замечает и Вален. Он смотрит на неё ещё мгновение, затем поворачивается к горизонту.

— Нам придётся держаться леса, — говорит он. — Никто не должен видеть, откуда мы пришли. Пока нет.

Столица громоздится сразу за грядой холмов. Я чувствую её — гул движения, патрули. Тысяча жизней, по инерции кружащихся вокруг правды, которую теперь несём мы.

Позади меня остальные начинают двигаться: поправляют ремни на рюкзаках, подтягивают сумки, перехватывают книги и свитки, собранные в чертоге.

Тэйн встаёт рядом, без слов. Его рука едва касается моей.

— Они захотят ответов, — шепчу я.

— Они их получат, — отвечает он. — Но только те, что мы сами выберем.

Вален подходит ближе, прижимая дневник Сайласа Вейна под локтем.

— Всё изменилось. Но если мы преподнесём это неправильно — слишком рано, слишком резко, то мы проиграем, даже не начав.

— Значит, не преподнесём неправильно, — я встречаю его взгляд.

Он кивает и нам этого достаточно.

Через час мы едем последние несколько километров в тишине, город медленно вырастает за холмами, как тень, ожидающая, когда её назовут.

Портал выкинул нас глубже в лес, чем ожидалось, и нам потребовалось больше времени, чем планировали, чтобы снова найти конвой. Но когда нашли, они всё ещё были там — драконы в небе, солдаты напряжены, оружие наготове. Ждали. Всматривались в небеса. Были готовы сражаться, если бы мы не вернулись.

Тэйн не дрогнул. Он сказал им, что мы нашли скрытую чертогу — старое убежище Клана Тени, спрятанное под горами. Что на стенах были знаки. Следы прошлого. И существо, что её охраняло — огромный червь, слишком большой для туннелей, с рядами зубов и ненасытным голодом.

Вопросы, конечно, были. Любопытные взгляды, острые глаза, скользящие к сумкам, что теперь висят у нас на боку. Но никто не настаивал. Потому что Тэйн Каэлум не обязан объясняться и никто этого от него не ждёт. Он дал им ровно столько правды, сколько нужно, чтобы удержать строй.

И они доверили ему остальное.

Теперь свитки и карты скрыты в наших вещах. Дневник тоже. Имя Сайласа Вейна осталось в чертоге. Пока что.

Столица с каждым шагом становится всё ближе. Кэлрикс парит где-то над нами, далёкая тень, разрезающая облака. Гаррик настоял, чтобы Лира ехала с ним, и она не стала спорить, поняв, что у неё нет сил, чтобы даже взобраться в седло самостоятельно. Яррик и Риан держатся плотно по бокам. Вален почти не говорит с тех пор, как мы открыли портал.

Тишина теперь кажется общей, как если бы между нами заключили негласный пакт.

Я ёрзаю в седле, чувствуя, как вес сумки давит на бедро. Внутри лежит всё, о чём мы ещё не готовы говорить. Правда. Или её часть.

Я бросаю взгляд на Тэйна. Он едет впереди, спокойный, нечитаемый. Но я чувствую через связь низкий, тихий гул.

Буря, ждущая, чтобы разразиться.

Никто не знает, что ждёт у врат. Только то, что мы теперь несём, может оказаться достаточным, чтобы изменить всё царство.

Через час солнце поднимается выше. Ровный ритм копыт по утрамбованной земле звучит подо мной. И тогда я вижу её: Волкарис.

Мы добрались. Без засады. Без боя.

Но это ещё не значит, что мы в безопасности. Секреты бывают не менее смертельны.

Я снова смотрю на Тэйна в седле его жеребца. Сила в его осанке — спокойная уверенность, удерживающая меня на месте.

Связь распускается в груди, тёплая и яростная.

Он поворачивается. Дымчато-серые глаза встречаются с моими, подсвеченные изнутри, как солнечный свет в утреннем тумане.

В этом взгляде — весь мой мир.

Он улыбается.

«Завтра мы отправляемся в столицу.

Пишу эти строки при свете фонаря, хотя мысли тяжелеют и не дают покоя. Возможно, записав их, я утешу бурю внутри, но я-то знаю лучше. Всё чаще ловлю себя на том, что выливаю чернила на страницу, потому что тишина стала слишком тяжёлой, а возложить груз своих сомнений на тех, за кого я в ответе, я не имею права.

Найдём ли мы ответы, которые нужны, чтобы спасти Тэйна? Я должен верить, что да.

Увидеть, как Тэйн наконец отпускает то, что нёс столько лет, было едва выносимо. Амара, да хранят её Боги, сумела пробиться сквозь его броню, открыть то, к чему я так и не смог добраться за все эти годы.

Тэйн всегда нёс на себе слишком многое. Всегда. Он убеждён, что тяжесть всего царства лежит только на его плечах, будто его спину высекли из камня специально затем, чтобы она сломалась раньше, чем он позволит кому-то разделить его ношу. С тех пор как его отец пал жертвой горя, мальчишка полагался на меня куда сильнее, чем я когда-либо мог представить. Он стал мне как сын.

И всё же… как я не разглядел правду раньше? Знаки были рассыпаны, как хлебные крошки, а я не увидел ни одного, пока не стало почти слишком поздно.

Тэйн происходит из рода последнего Теневого Хранителя. Родовая линия, считавшаяся уничтоженной во время Теневой войны, продолжает течь в его семье. Возможно, он единственный, кто способен владеть Стихией Тени и не быть пожранным её порчей. Это должно было бы утешать меня. Вместо этого оно вселяет страх. Потому что сила никогда не бывает бесценной, а Тень — не та Стихия, к которой прикасаются без последствий.

Но как всё это связано с пророчеством о Духорождённой? Сколько нитей переплетались вне моего поля зрения, пока не сплелись в одну-единственную, связывающую его с ней? С Амарой.

А теперь эта связь. О подобном я читал лишь в самых древних текстах, в обрывках, почти стёртых временем. Свидетельства настолько редкие и туманные, что когда-то я считал их лишь мифом. Но тому, чему я стал свидетелем, остаётся мало простора для сомнений. То, что они могут чувствовать эмоции и боль друг друга… неужели это нить душ?

Если так, значит, столетия назад двое проводников неизмеримой силы переплели саму судьбу, связав своих потомков узлом, из которого никому не вырваться. Я подозреваю, один из них был Теневым Хранителем. Но кто была вторая сторона? Кто-то, кто, должно быть, является предком Амары.

Если это правда, тогда Тэйн и Амара всегда были обречены найти друг друга.

Всегда были обречены проходить испытания вместе.

И всё же эта мысль не приносит мне утешения. Их любовь только зарождается, хрупкая и непроверенная. Как ей выдержать тяжесть пророчества, крови, войны? Как чувствам, едва успевшим наклюнуться, выдержать бурю, уже подступающую к нашему горизонту?