Золотая красота (ЛП) - Винсент Лилит

— Как ты там, сзади? — спрашивает Дексер через плечо, и в его голосе слышится улыбка. Последние несколько минут ему, должно быть, было трудновато дышать из-за моих объятий, но это, кажется, скорее его позабавило, чем раздражило.

Я вдыхаю свежий утренний воздух, наслаждаясь простором.

— На самом деле, просто замечательно.

— Тебе нравятся байки?

Я смотрю на дорогу, стремительно убегающую под колеса, и чувствую ветер в волосах.

— Теперь — да.

Он смеется, но я скорее чувствую этот смех всем телом, чем слышу его.

— Рад это слышать, Красавица.

Интересно, почему он продолжает меня так называть? Он говорил это, когда бредил у Башни, и я думала, что он принимает меня за кого-то другого, но, видимо, нет. Мы не были настолько близки, чтобы у него было для меня прозвище, так что, может, он просто забыл мое имя.

— Меня зовут Ру, — кричу я сквозь рев мотора.

— Я знаю.

О. Ну, возможно, он называет так всех женщин, как некоторые мужчины постоянно говорят «детка» или «дорогая». Спрошу его об этом позже. А пока я наслаждаюсь поездкой и, к своему стыду, осознаю, что наслаждаюсь и самим Дексером. Я обнимаю мужчину, и какого мужчину! Метр восемьдесят восемь чистых мышц — сильный, умелый, решительный. Немногословен, но именно с таким человеком и стоит встречать апокалипсис.

Пока мы едем, я ловлю себя на том, что улыбаюсь и даже напеваю какие-то песенки, что раньше крутили по радио.

Путь до Фервингтона занимает два часа. Мы останавливаемся на вершине холма, с которого открывается вид на город. Отсюда он кажется вымершим. Никакого движения машин. Ни дымка. Ни звука. Но мы не узнаем наверняка, пока не спустимся.

Дексер оглядывает окрестности: реку, бегущую по долине, и горы с одной стороны. Похоже, он ценит красивый вид.

— Возможно, нам стоит подумать о переносе лагеря в эти края, учитывая то, что ты рассказала вчера о докторе Адэр и мутантах.

При этих словах я чувствую укол сожаления и вины. Остров — идеальное место для выживших, если бы им приходилось бороться только с оскверненными. Мне невыносима мысль о том, что всем придется искать новый дом из-за мамы и её безумных экспериментов.

— Я верила, что все эти месяцы она упорно работала в лаборатории над поиском лекарства, — с горечью произношу я. — Она так говорила всем нам, и именно поэтому мы в лепешку расшибались, выполняя каждое её поручение. Зная теперь, чему я на самом деле помогала, я чувствую себя ужасно.

Дексер долго молчит. Тишина на этой пустынной дороге, на самом гребне холма, кажется абсолютной. Ни шума тракторов вдалеке, ни проезжающих машин. На краю света действительно очень тихо. По тому, как напряглись мышцы Дексера и как нахмурился его лоб, я понимаю, что он не наслаждается этим спокойствием. Похоже, мои слова задели его за живое.

— Ты… скажешь что-нибудь? — робко спрашиваю я.

— Не могу. Слишком зол, — отрывисто бросает он и заводит мотор, взрывая тишину, царившую здесь мгновение назад. Мотоцикл дергается вперед так резко, что я ахаю и вцепляюсь в него.

Мы проезжаем через пустынный город, следуя указателям к промышленной зоне. Я указываю на здание, которое, как мне кажется, и есть «Рейнсайд Солюшнс». Мгновение спустя мы тормозим у большого строения, защищенного рольставнями и четырехметровым забором.

Дексер достает из кофров пару пустых рюкзаков и болторез, и мы подходим к ограде. Он протягивает инструмент мне.

— Держи. Я прикрою тебя, пока ты будешь резать сетку.

Я воровато оглядываюсь по сторонам. Я никогда раньше никуда не вламывалась, и у меня возникло странное чувство, будто сейчас подкатят копы и арестуют нас за взлом с проникновением.

Это нелепо, ведь закона больше не существует — остался только принцип выживания наиболее приспособленных.

В нашу сторону уже ковыляют несколько оскверненных, так что я действую быстро, перекусывая звенья сетки-рабицы. Дважды я слышу свистящий звук ножа и глухой удар тела о дорогу; оглянувшись, я вижу, как Дексер выдергивает охотничий нож из черепа мертвеца.

— Я закончила, — шепчу я.

Мы вместе ныряем в проделанный лаз, пересекаем бетонную площадку и огибаем здание, пока не находим рольставни, опущенные не до конца. Дексер с силой задирает их вверх, разбивает окно рукоятью ножа, и вот мы внутри.

— Следи, чтобы в коридорах и подсобках не было оскверненных. Люди забиваются в самые разные углы и там подыхают.

Судя по голосу, Дексеру не раз приходилось с этим сталкиваться, и у меня по спине пробегает холодок. В коридоре царит полумрак, он протягивает мне фонарик.

— Пользуйся, если прижмет. И не выпускай из рук болторез. Он мне жизнь не раз спасал.

Мы добираемся до основной части склада. Дексер замирает, оглядывая бесконечные ряды стеллажей, освещенные сверху потолочными окнами.

— Обычно в аптеках я хватаю всё, до чего дотянусь. Но здесь всего слишком много. Что брать?

У меня на душе становится легче. Наконец-то нашлось дело, в котором я разбираюсь лучше всех в лагере.

— В Башне чаще всего умирали от инфекций, лихорадки и обезвоживания. Нам нужны антибиотики — всё, что заканчивается на «циллин» или «циклин». Еще ищи препараты, содержащие кодеин, парацетамол или ибупрофен — от жара и боли. Наверняка нужны и регидратационные соли. В лагере есть хроники?

Дексер качает головой.

— Не знаю. Диагнозов никто не ставил.

— Тогда берем самое основное, а позже сможем вернуться за остальным.

Он кивает.

— Идет. Похоже, это место было заперто с самого конца света, но не теряй бдительности.

Я направляюсь налево, он — направо. Через пару минут Дексер окликает меня:

— Я нашел амоксициллин.

— Отлично, то что надо.

Я натыкаюсь на стеллажи с медицинским оборудованием и запихиваю в рюкзак стетоскоп, манжету для измерения давления и несколько оральных термометров — улов не менее ценный, чем антибиотики. Я перебираю коробки с лекарствами для желудка в надежде найти солевые смеси, как вдруг слышу шаги Дексера за спиной.

— Нашла обезболивающие? Мне с таблетками тут не особо везет.

Раздается клацанье зубов, и я каменею. Болторез беспечно лежит рядом. Я кидаюсь к нему в тот же миг, когда оскверненный вцепляется мне в волосы. Я заваливаюсь на спину и вижу его — охранник с зияющей раной на шее, вся форма в крови. Зрелище жуткое: обломанные зубы оскалены, глаза подернуты молочно-белой пеленой.

Секунду спустя он тянется к моему горлу. Я с силой замахиваюсь инструментом, держа его обеими руками: голова оскверненного дергается в сторону, и он влетает в стеллаж. Я вскакиваю, заношу болторез над головой и обрушиваю его на череп мертвеца — раз, другой. На второй удар кость трещит, и мое оружие погружается в серую кашу и темную вязкую кровь. Отворачиваясь, я вырываю болторез и брезгливо встряхиваю его.

Внезапно рядом оказывается Дексер, заслоняя меня своим телом. Он заносит нож, готовый прикончить нападавшего, но медленно опускает руку.

— Отличная работа, Красавица. Ты в порядке? — хрипло спрашивает он, быстро осматривая меня на предмет ран.

Я часто киваю и предплечьем откидываю пряди волос с лица.

— Он просто застал меня врасплох, вот и всё.

— Меня, блин, тоже. Взяла что нужно? Вот что нашел я. — он показывает содержимое рюкзака: там лекарства от жара и еще антибиотики. Оскверненный, который на меня напал, свалил полку с коробкой регидратационных солей, так что я подбираю несколько пачек и добавляю их к медоборудованию.

— Теперь — да. Уходим отсюда.

С тяжелыми рюкзаками за плечами мы выбираемся наружу, пролезаем сквозь забор к мотоциклу и прячем добычу в кофры. Когда я усаживаюсь на сиденье, меня переполняет гордость: я добыла лагерю припасы и сама отбилась от мертвеца. Но тут до нас доносится знакомый звук, и мы оба настораживаемся.

Моторы. Много моторов.

Мы поворачиваем головы туда, откуда приехали. На холме, где мы останавливались всего час назад, появляется машина. Затем еще одна и несколько мотоциклов.