Плененная (ЛП) - Зандер Лив

Я вскинула руку к шее, ощупывая кожу в поисках резинового контура. Но там ничего не было. Торин его убрал.

— Так вот почему он не вырубил меня, когда я ушла.

— Ой, да брось, Иден. Если бы Командор хотел тебя поймать, ты бы уже висела у него на плече кверху задом. — Он печально улыбнулся. — Ты же понимаешь, что не можешь покинуть «Ардев-5»? У тебя никогда не было шанса на побег.

— Да, я знаю. — Признание этого вслух убило во мне последние остатки бунтарства. Наверное.

— Хочешь, провожу тебя до его покоев?

Я уставилась в пол и закусила губу.

— Наверняка он в бешенстве.

— Еще бы. Весь корабль будет судачить о том, как пара Командора вот так от него ушла. — Он указал на коридор справа. — Пойдем. Крюк сделаем. Дадим вам обоим время остыть.

Я кивнула и пошла рядом с ним по залу, с каждым шагом на глаза наворачивались слезы.

— Он ужасен, — произнесла я спустя какое-то время.

— Не может он быть настолько плох, раз уж ты связала себя с ним меньше чем за сутки. Мы-то думали, ты еще не готова к паре. Увидеть тебя в черном платье было… неожиданно.

— Спасибо, Мелек. Если я до этого не чувствовала себя шлюхой, то ты только что это исправил, — выдавила я прерывистым от раздражения голосом. — И я не связывала себя с ним, что бы это ни значило. Мы заключили сделку.

Ребенок в обмен на свободу.

Сейчас это звучало еще более дико.

Он поставил кружку на парящую тележку и засунул руки в карманы.

— Дай угадаю. Это как-то связано с ротацией женщин, которую он приказал провести? Весь экипаж теперь в две смены пашет. Кроме меня. У меня теперь тройные смены. Хочешь знать, почему?

Во мне шевельнулась жалость.

— Послушай, мне правда жаль, что я снова сбежала, ладно? Я не хотела подставлять тебя.

— Командор недолюбливает мой род.

— Хм, и что же это за род такой?

Понурив плечи, он взглянул на меня, склонив голову набок.

— Замечала когда-нибудь, что мои глаза как будто двух цветов?

— Это красиво. Выделяет тебя среди остальных.

— Ага, и сразу выдает во мне наркомана. — Он цокнул языком и быстро добавил: — Бывшего. Я чист уже несколько солярных циклов. Душа-пыль вымывает пигмент из радужки. Я родился с зелеными глазами.

— Никогда бы не подумала, что у тебя были проблемы с наркотиками.

— Не все в Ветусианской Империи так уж прекрасно, Иден, — сказал он. — У нас своих проблем хватает, и душа-пыль, пожалуй, одна из самых серьезных. Легко подсесть на то, что дарит чувство удовлетворения, если его больше негде взять. Как я уже говорил… мы народ одинокий.

— Ну, он хочет, чтобы я держалась от тебя подальше.

Смех Мелека мгновенно перешел в стон.

— И вот я здесь, веду тебя прямо к нему. Он за это наверняка отправит меня на первом же звездолете обратно на Култум.

— Я же говорю. Он ужасен.

— Тебе вряд ли достался бы кто-то лучше него, Иден. Он один из трех наших Хранителей, и самый могущественный. Почти нет вещей, которые он не мог бы тебе дать.

— Кроме элементарного уважения и такта, — огрызнулась я. — Меня могут передать кому-то другому?

— Иден, вас свели, потому что вам суждено быть вместе.

Тревога просочилась в кости, заставляя меня чувствовать себя хрупкой и сломленной.

— О чем ты говоришь?

— Тебе стоило больше слушать и меньше швыряться в меня вещами. — Он резко остановился, положил руку мне на плечо и развернул к себе. — У людей и ветусианцев есть связь Гайи, потому что мы вышли из одного генетического пула. Каждому предназначен лишь один партнер, не больше.

— Ну да, для здорового потомства или вроде того. Я слушала!

— Нет! Подумай сама. Мы можем исправить почти любую поврежденную клетку, так с чего бы нам об этом беспокоиться? — Его голос стал настолько серьезным, что мне захотелось зажать уши ладонями, лишь бы не слышать продолжения. — У вас есть эта связь, потому что вам суждено быть вместе. Наши ученые обнаружили это целую вечность назад, и мы создали базу данных, чтобы пары находили друг друга быстрее. Клянусь, Иден, в нашем языке даже слова «развод» больше нет, или чего-то, что указывало бы на разрыв пары.

Горький и тошнотворный ком паники подкатил к горлу, грудь сдавило от чистого ужаса.

— Это все чушь собачья. Я не верю в судьбу.

— Как будто судьбе не плевать, во что ты там веришь, — хмыкнул он. — Он сказал, что сам тебя захватил. Ты никогда не задумывалась, почему постоянно на него натыкаешься?

— Совпадение.

Целых три раза.

Мне не понравилось то, как его молчание отозвалось в моей голове.

— И что это вообще значит? Быть… связанными? Командор говорил, что у вас нет браков.

— Нет.

— Вот и славно!

— Брак можно расторгнуть, а связь — это навсегда.

— Что?! — Земля буквально ушла у меня из-под ног, и я схватилась за стену. — То есть это вроде брака, который нельзя аннулировать!

— Я никогда на это так не смотрел. — Он нахмурился. — Не то чтобы ты не могла от него уйти. Ты просто… сама никогда этого не захочешь. Что бы ни случилось, вы все равно как-нибудь договоритесь.

— О боже! О господи! — Я старалась не замечать, как сужается зрение, превращая коридор в очередную тюрьму. — Если бы я знала, что «пара» для вас — это что-то вроде родственной души, я бы ни за что не согласилась!

Мелек прикрыл зевок ладонью.

— Да успокойся. И да, ты бы согласилась. В этом и есть смысл судьбы.

— Это нелепо. Вы, ребята, можете верить во что угодно, но я тебе говорю — моя «связь» сломана или типа того, потому что…

— Иден.

— …потому что Командор — заносчивый, высокомерный, жестокий, бессердечный козлина и…

— Иден! — Мелек ткнул носком сапога мне по щиколотке.

Я подняла взгляд и встретилась глазами с Торином.

Судя по всему, мы дошли до дверей его покоев. Он стоял, прислонившись к косяку, скрестив ноги и сложив руки на груди.

— Зайди внутрь.

— Но… — я повернулась к Мелеку за помощью или хоть каким-то советом.

— С этим бесполезно бороться, Иден, так что завязывай с драмой и ищи свое место в этом новом мире, — бросил он, пожав плечами, и пошел прочь.

Я снова перевела взгляд на Торина, начав с его начищенных до блеска армейских ботинок. Пуля попала куда-то в бедро, но я еще ни разу не видела, чтобы он хромал. Даже просто прислонившись к двери, он казался несокрушимым — каждый дюйм его тела состоял из тугих, сухих мышц. Я разворошила осиное гнездо, ткнув в него веткой — прямо по яйцам, — и это было видно по тому, как его зеленый взгляд прожигал меня до самой души.

Кожа покрылась мурашками, но я проглотила страх, высоко задрала голову и промаршировала прямо внутрь.

То есть вверх по лестнице.

Я вела ладонью по гладким перилам массивной лестницы, следя за каждым своим шагом, боясь поскользнуться, споткнуться или замедлиться. Если в этом мире и было убежище, оно наверняка пряталось где-нибудь в углу спальни.

— Я хочу принести извинения. — Его голос заставил меня замереть на середине лестницы.

Мне не следовало колебаться. Не следовало оборачиваться. Но прежде всего, мне не следовало вслушиваться в его следующие слова:

— Это был мой первый раз с парой.

Я посмотрела на него сверху вниз.

Большинство взрослых мужчин, вероятно, никогда бы не признались в подобном. И если бы и признались, то уж точно не так, как Торин — с прямой спиной и гордо поднятой головой.

Я не ответила. Просто смотрела в ответ.

Что я должна была чувствовать после такого неожиданного признания? Насмешку? Возможно, при других обстоятельствах. Раздражение? Может быть. Сочувствие? Определенно нет.

Пока я копалась в себе, Торин успел взлететь по лестнице и остановиться меньше чем в футе. Он уперся руками в перила по обе стороны от меня, загоняя в ловушку. Сердце пустилось вскачь, глаза лихорадочно искали путь к отступлению.

Я хотела быть где угодно, только не здесь.

С кем угодно, только не с ним.

Он согнул локти, приближаясь ко мне. Его дыхание было тяжелым, а взгляд прикован к моим губам.