Старсайд (ЛП) - Астер Алекс

Если я думала, что сломанный нос его задержит, я ошибалась. Я поворачиваю голову и вижу, что он дышит мне в затылок. Он преследует меня, оскалив зубы.

Эта секундная заминка дорого мне обходится.

Я спотыкаюсь о камень, впечатываюсь коленями в землю, а когда успеваю подняться — я уже в кольце. Куда бы я ни дернулась, путь преграждает либо кто-то из его родичей, либо один из громадных Эндеров. Выхода нет.

А он уже заносит свое оружие.

Я сглатываю. Ничего не остается, кроме как поднять свой клинок из обычного металла. Пальцы дрожат на рукояти. Это меч сделал Стеллан. Я должна им гордиться. Стеллан сделал из меня воина; я побеждала мужчин вдвое крупнее меня на турнирах в пустыне, добывая призы, на которые мы жили месяц.

Возможно, я владею мечом лучше Кэдока. Но это не имеет значения. Король был прав. Серебро есть серебро.

— Тебе следовало принять предложение короля, — цедит Кэдок сквозь зубы, перепачканные хлещущей из носа кровью. Теперь он не медлит. Его меч описывает дугу в воздухе. Я вскидываю свой, чтобы блокировать удар. Его серебро ударяет в мой титан…

И тот разлетается вдребезги.

Последняя частичка Стеллана, что у меня оставалась. Исчезла.

Сила удара опрокидывает меня на спину; я едва не бьюсь головой о древнее надгробие, рассыпавшееся в руины.

Он делает шаг ко мне. По его лицу, пока он сплевывает кровь, расползается улыбка. Подняв меч высоко над головой, он медлит. Другой рукой он лезет в карман.

И достает кинжал. Кинжал Стеллана.

Нет.

Его улыбка становится еще шире.

— Спасибо, что показала мне его, — говорит он, делая еще шаг и лениво вращая в руке сталь Старсайда. Его холеные дворянские пальцы касаются гравировки, которую я кропотливо вырезала годами. Языки пламени. Пламя, которое стоило мне всего. Резьба, которую я ощупывала каждое утро, просыпаясь раньше Стеллана, чтобы тренироваться и напоминать себе о своей ярости. О причине, по которой я с такой готовностью бегу на полной скорости навстречу почти гарантированной смерти. Что ж, кажется, я её нашла. — Я воспользуюсь им, чтобы вырезать свое имя на твоем трупе.

Вырезанные имена.

Мои кулаки сжимаются от ярости. Он подходит еще ближе.

Никто мне не поможет. Я в окружении. У меня нет оружия. Рукоять моего сломанного меча бесполезно падает на землю.

Но за головой Кэдока что-то мерцает.

Один из древних мечей, застрявших в ветвях. Ну конечно.

Я в отчаянии вскидываю руку, надеясь, что хоть один из этих клинков признает меня. Я тянусь к ним каждой частицей своей ярости, боли и безнадежности.

Ничего не происходит.

Кэдок хохочет, и этот звук эхом разносится по лесу.

— Ты правда думала, что это сработает? — Его дружки смеются вместе с ним. — Неужели ты всерьез считала себя достойной одного из этих мечей, если даже мы не смогли их получить?

Еще шаг. Он уже совсем близко. Я протягиваю руку снова и снова — точно так же, как делали другие претенденты.

«Ну же», — умоляю я мироздание. Я знаю, что этот путь убьет меня, но не сегодня. Не так.

Тишина.

Я думаю о своей сестре, о том, как расширились её глаза, когда она поняла: никто не придет нас спасать. Ничто не остановит пламя.

О том, как она осознала, что умирает.

Всё что угодно. Я бы отдала всё на свете, чтобы увидеть её снова. Но раз это невозможно, я сделаю всё, чтобы бог, убивший её, почувствовал ту же боль, что и она.

— Ну же! — кричу я небесам, и мой голос дрожит не от страха, а от ярости. Кэдок уже навис надо мной. Он убирает в карман кинжал, который Стеллан когда-то обещал мне. Кинжал, за который он умер. Кэдок убил его. Мой гнев — это инферно, выжигающее меня изнутри.

Но всё напрасно. Всё кончено.

Кэдок заносит меч над головой. С ревом он бросается вперед, целясь клинком прямо мне в шею.

И я сама удивляюсь тому, что не отвожу взгляд. Не вздрагиваю. Если это моя смерть, я посмотрю ей прямо в лицо.

Нет. Я не хочу умирать. Еще не время.

Та часть меня, что смирилась с концом, теперь сгорает дотла. К черту это всё. Я проделала такой долгий путь не для того, чтобы меня остановил человек, который никогда ни в чем не нуждался; человек, который убил Стеллана и который продолжит возвращать магию лишь для того, чтобы обогатить свой алчный Дом.

Из пепла страха, сомнений и покорности вспыхивает искра борьбы. Не просто ярость — сопротивление. Воля к жизни, достаточно мощная, чтобы задушить саму смерть.

Я вскидываю руку, раскрыв ладонь, в последней попытке призвать оружие, пока серебро застилает мне взор. Это последнее, что я делаю.

Но клинок не падает с деревьев. Нет.

Он пробивается сквозь землю, прямиком из могилы под моими ногами, и влетает точно в мою ладонь — как раз вовремя, чтобы заблокировать удар Кэдока.

И я наблюдаю, как его серебряный меч разлетается на тысячу зазубренных осколков в вихре звездного света.

ГЛАВА 8

Кэдок отшатнулся назад, все еще сжимая в руке бесполезную рукоять. Он прищурился, глядя на меч в моей ладони. Я упустила возможность нанести ответный удар, потому что сама пребывала в шоке.

Сверкающая сталь Старсайда. Целый меч, выкованный из нее.

Я кожей чувствовала его мощь, его энергию, которую, казалось, можно было ощутить на вкус. Сквозь рукоять пробежал ток, вплавляясь в мою кровь.

Затем лезвие вспыхнуло ослепительным серебром, ярким, как звезда, заливая всё вокруг невыносимым светом. По лесу, завывая, пронесся яростный вихрь, расходясь волнами чистой энергии. В мгновение ока сияние втянулось обратно в оружие, и я осталась лежать, глядя на свое отражение в мерцающем металле.

Лес замер. Претенденты застыли.

Все смотрели на меня — на то, как я лежу в пыли с мечом, способным соперничать с оружием самого Рейкера. Он тоже был там, на другом краю рощи; он замер на полушаге. Словно впервые в жизни знаменитый воин был по-настоящему ошеломлен.

Именно тогда я осознала: этот клинок, возможно, только что спас мне жизнь…

Но это же превратило меня в мишень.

Я вскакиваю на ноги. Претенденты выходят из оцепенения и начинают смыкать кольцо вокруг меня, точь-в-точь как шипы в лабиринте. Всё ближе. Теперь на меня наставлено не меньше дюжины клинков.

Я пытаюсь вскинуть меч так, как делала это миллион раз со Стелланом, но это оружие весит ровно столько, сколько оно стоит. Мне приходится использовать обе руки, чтобы просто его удержать — оно чертовски тяжелое. Искрящееся лезвие поблескивает, словно в предвкушении битвы. Я сглатываю; во мне восторга куда меньше. Потерять такой меч спустя мгновение после обретения было бы просто паршиво.

«Так не теряй», — думаю я. Со стоном я пытаюсь поднять его над головой. Оставшись без оружия, Кэдок разворачивается на каблуках и дает деру. Один из его дружков бросается вперед, готовый нанести удар…

Шорох.

Сначала едва уловимый. Почти заглушенный ветром.

А затем он превращается в гул. Крики. Топот.

Претенденты вопят. Я замираю, пытаясь разобрать слова, которые они выкрикивают, но не могу. Зато я вижу их — там, вдалеке. Целая стена людей, бегущих со всех ног…

Лишь для того, чтобы их настигла и раздавила самая настоящая лавина. Существа с рогами, похожими на копья, несутся прямо на нас, низко склонив головы и сметая всё на своем пути.

— Ориксы! — слышу я чей-то крик.

— Бегите!

Толпа вокруг меня разлетается в разные стороны. Я бросаюсь вслед за ними, но тут же одергиваю себя. Я помню первое испытание Отбора в лесу. Помню, как те, кто просто бежал, гибли от стрел лучников, засевших на деревьях.

Я буду не достаточно быстрой. Меня просто раздавят.

Одной попытки убрать новый клинок в ножны почти хватает, чтобы я повалилась с ног, но в порыве паники я справляюсь с этим, бросаюсь к ближайшему стволу и начинаю карабкаться вверх. У некоторых вокруг возникла та же идея. Остальные просто бегут.

Нижние ветви ненадежны. Мой меч — слишком тяжелая ноша. Дерево с треском ломается под моей ногой, и я падаю на спину; удар выбивает из меня дух. Я хватаю ртом воздух, борясь за возможность шевельнуться, но не могу. Они близко. Земля под моим позвоночником содрогается.