Заноза для космического Ректора (СИ) - Вознесенская Карина

— Тогда у меня к тебе куча вопросов, курсант Ройз, — в его голосе появляются стальные нотки. Тяжело сглатываю. Вот чует мое сердце, что наш разговор окажется не из легких.

Глава 27

Располагаюсь во главе стола и скрещиваю руки на идеально отполированной поверхности. Внимательно изучаю Ройз.

Она стоит, заведя руки за спину. От ее безжизненного состояния не осталось и следа. Выглядит вполне себе неплохо. Значит, клетки моей расы прекрасно справляются со своей задачей.

— Курсант Ройз, как вы себя чувствуете? — спрашиваю достаточно строго.

— Мне уже лучше. Спасибо, — мямлит она в ответ.

Натянулась как струна от напряжения. Да так, словно я ее на допрос позвал, а она действительно накуролесила.

— Сядь, — отдаю команду, замечая, как она вздрагивает от моего голоса.

С трудом сдерживаю улыбку от столь острой реакции на мой голос. Она боится? После всего, что произошло, она все еще думает, что я ее отчислю или здесь есть что-то еще?

Тяжело сглатывая, она подкатывает стул к моему столу и садится. Избегает смотреть прямо в глаза. По каждому ее движению вижу, что она что-то скрывает от меня.

— Так и будешь молчать?

— Я не знаю, что говорить.

— Например, постарайся объяснить, что произошло и почему эти твари, увидев тебя, отступили?

— Я бы сама хотела получить ответ на ваш вопрос, — чеканит она, мельком бросая на меня пугливый взгляд.

— Тебе не помешало бы расслабиться, — наливаю в стакан воды и протягиваю ей.

— Спасибо.

Никак не могу взять в толк, почему они отступили. Я четко уверен в том, что именно Ройз стала причиной их отступления, но как это все связать? Причина в ее болезни?

— Посмотри, — вытаскиваю из ящика стола планшет и кладу прямо перед Ройз.

Она бросает на меня вопросительный взгляд. Указываю головой на планшет. Она все же берет его в руки и принимается изучать. Я же наизусть знаю, что там написано. Каждое слово. Каждый показатель ее ДНК. Все до мельчайших деталей, которые связаны с ней.

Ройз бегло пробегается по странице. Смахивает ее и изучает вторую. Потом третью и так до тех пор, пока не доходит до самого конца.

— И что вы хотите сказать? Я буду отчислена из-за того, что не рассказала вам правду? — ее голос слегка подрагивает.

— Нет. Если бы я хотел, то давно бы выгнал тебя из академии.

— Тогда что вы хотите мне этим сказать?

— Я хочу услышать объяснение. Когда ты собиралась мне все рассказать?

Смотрю, как лицо Ройз меняется на глазах. Сомнение, страх и, в конце-концов, некая уверенность в себе.

— Это не имеет значения, — твердо заверяет она.

— Уверена?

— Более чем.

— Значит, ты считаешь, что мы должны вкладывать в тебя все свои силы? Обучать. Тратить свое время, чтобы потом ты…

— Не надо! — вспыхивает она, вскакивая на ноги. — Не продолжай!

— Почему? Ты за этим сюда явилась⁈ — встаю, возвышаясь над ней и упираясь руками в поверхность стола.

Между нами остается всего несколько сантиметров. Ее глаза непонимающе бегают по сторонам в тот момент, когда внутри меня все бурлит. Я не хочу. Отказываюсь верить в то, что она заранее знала обо всем и заявилась сюда с конкретной целью. Отказываюсь, но все выглядит настолько очевидно. Крепко стискиваю руки в кулаки.

— Объяснись, курсант Ройз, — с нажимом говорю я, не отрываясь от ее лица, все еще надеясь на то, что это лишь гребаное совпадение.

— Что ты хочешь услышать? — ее тон становится воинственным.

— Правду. Я хочу узнать чертову правду! — вспыхиваю, обвивая ее тело своими нитями и поднимая над землей. Мне бы на нее злиться. Заподозрить в корысти, но вместо этого я притягиваю ее к себе, оставляя между нами чертовски маленькое расстояние.

— Разве ты готов поверить в мою правду?

Она не пытается сопротивляться. Не вырывается. Не противится. Спокойно стоит, сжимаемая моими нитями, и смотрит прямо в глаза.

— Смотря насколько правдоподобно она будет выглядеть. Ты больна. Почему умолчала?

— Это неважно.

— Важно, черт возьми! — ору я, отпуская ее и отступая в сторону. — Я жду правды, курсант Ройз. С какой целью вы пробрались в нашу академию? Дело в болезни или есть что-то еще? Какие секреты вы скрываете? Здесь есть те, кто покрывает вас?

— Нет. Я здесь почти никого не знаю. Никто не хочет связываться с такой, как я. И дело не в болезни. Хотя отчасти я бы с радостью от нее избавилась. Знаешь, я никому не посоветую с этим столкнуться и оказаться в шаге от смерти.

— Что ты имеешь в виду?

— Разве ты не все мои данные изучил? Осталось хоть что-то, куда вы не заглянули без моего ведома⁈

— Я взял общий анализ и понятия не имел, что в нем увижу, — пригвождаю ее к столешнице своим телом.

— И что теперь? Вы разочарованы или рады? — шепчет она, сводя меня с ума.

Все тело наполняется тяжестью. Поджимаю губы в попытках сдержать подступающий гон. После того, как я оставил на ней свою метку, сдерживаться стало намного легче, но ее дурманящий запах все еще способен лишать меня рассудка.

— Я крайне расстроен, что узнал о твоей болезни таким образом, — шиплю прямо ей в губы. — Что тебе сказали на Земле? Сколько у тебя осталось времени?

— Не больше года.

— Какой точный диагноз?

— Рак легких. На Земле я бы не выжила, но здесь мне намного легче. Здесь я не чувствую, что умираю. Здесь у меня практически нет симптомов.

— Это из-за воздуха, которым ты дышишь. Это не панацея и она не лечит.

— Знаю, но я обязана была попробовать продлить свою жизнь.

— Ты не продлеваешь ее. Ты просто не чувствуешь, как умираешь. Это не лечение! — выкрикиваю, поражаясь ее спокойствию.

— Знаю! И я знала, на что иду, потому что… — она крепко стискивает губы. Смотрит на меня с недоверием и молчит. — Неважно. Самое главное, что я здесь.

Отступаю от нее и тяжело выдыхаю. Это заноза сведет меня с ума. Я не должен ей говорить. Оглядываюсь назад. Она забирается на мой стол и поджимает под себя ноги.

— Я не нуждаюсь в жалости. Если я умру здесь, то это хотя бы не будет сопровождаться нестерпимой болью.

— Ты идиотка, — качаю головой, опуская ее на прохладную поверхность окна. Оно тут же запотевает от моего дыхания.

— В курсе. И то, что меня не спасти тоже. И про отсутствие лечения я знаю не понаслышке.

— Чудно.

В груди разрастается настоящая борьба. Одна часть меня хочет сказать ей правду, но вот вторая твердит о том, что наша раса опять может оказаться под угрозой.

Я проходил это не раз. Я знаю на собственном опыте, почему на нас охотятся, и если земная женщина узнает всю правду, то я поставлю нас под прямую угрозу. Но и не сказать ей правды я не могу.

— Ректор Кассиус, — она внезапно спрыгивает со стола. — Если на этом все, то я пойду. Я уже поняла, что мне здесь делать нечего. И я говорю не про ваш кабинет.

— Стой, — борясь с собой, окликаю ее, когда она касается дверной ручки.

— Слушаю вас, ректор Кассиус, — в ее глазах застывает отчаяние.

Беру себя в руки и все же говорю то, чего не должен был. Категорически не должен. Я собственными руками вписал это правило в десятку важнейших. Оно стоит на первом месте. Четко выведенное крупными буквами.

— Мы с тобой вступили в гон, и у тебя на шее есть метка.

— Я знаю. Она излучает тепло, когда я ее касаюсь.

— Я не об этом.

— Тогда о чем?

— Твоя болезнь не уничтожит тебя, — говорю на одном дыхании. Ее брови сводятся к переносице. Ройз с недоверием смотрит на меня, а я надеюсь лишь на одно.

Я надеюсь, что она не станет той, кто намеренно проник в академию и связался с галианцем, только чтобы болезнь ее не уничтожила.

— Что ты имеешь в виду? — ее голос пропитан сомнением.

— Из-за метки на твоей шее, мои клетки способны блокировать раковые клетки в твоем организме. Это своего рода связь между нами. Именно поэтому ты так быстро пришла в себя. Именно поэтому твой организм восстанавливается без какой-либо помощи. И именно мои клетки прямо сейчас блокируют твой рак. Они не способны тебя излечить полностью, но твоя болезнь полностью купирована. Эти клетки не позволяют ей сжирать тебя изнутри, а те клетки, которые не направлены на блокировку рака, постепенно восстанавливают то, что было повреждено ранее.