Серебряная Элита - Франсис Дани

Не скрою, звучало лестно.

– А ты и в туалет ходишь со стволом? – спрашивает он, подняв бровь.

– «Все зарегистрированное на вас оружие должно находиться при вас в любое время», – цитирую я памятку для владельца оружия, которую выдают вместе с лицензией. – Так что погрей для меня постель. Скоро вернусь.

Возвращаться я не собираюсь. Честно говоря, едва удерживаюсь, чтобы не рвануть к двери бегом.

– Я покажу, куда идти, – предлагает он.

Я открываю рот, чтобы отказаться, но он уже встал с кровати и натягивает штаны. По крайней мере, он в гражданском. Вряд ли парню в темно-синей форме Структуры удалось бы меня возбудить. Несмотря на эпизодические загулы с солдатами, вообще-то я этих уродов терпеть не могу, а они по большей части отвечают мне тем же. Основная их работа – стирать с лица земли таких, как я, «девиантов». Так они нас называют. Или «среброкровок» – это прозвище чуть поласковее.

Как по мне, единственная девиация здесь – Генерал Редден и его иррациональная ненависть к модам. Мы ведь не по своей воле такие. Полтораста лет назад какие-то идиоты развязали войну, породившую биотоксин, из-за которого на свет начали появляться мы. У нас не было выбора.

Каждая клетка моего тела вопит: «Беги!» – однако я позволяю солдату вывести себя за дверь. Мы идем по гостиничному коридору, застеленному винно-красным ковром. Сворачиваем за угол.

– Сюда. – Как истинный джентльмен, он открывает передо мной дверь.

– Спасибо, – снова заставляю себя улыбнуться. – Встретимся в номере.

– Если заблудишься, покричи, и я прибегу на выручку, договорились?

Зайдя в уборную, останавливаюсь за дверью и прислушиваюсь к звуку его шагов. Шумно выдыхаю, когда шаги удаляются. Смотрю в зеркало. Смуглое лицо разрумянилось – это от секса. Взгляд выдает нетерпение. Этот сегодняшний парень расточал обильные комплименты моим глазам – медово-карим, с золотистыми искорками.

Дядя говорит, глаза у меня материнские. Но я не помню лица матери, и это меня тревожит. Мы расстались, когда мне было пять, – в этом возрасте дети уже многое запоминают. Почему же мама стерлась из моей памяти? Иногда кажется, что вспоминаю голос, улыбку, но, быть может, это просто мое сознание старается заполнить пробелы.

Жду еще целую минуту, затем выхожу из уборной. Хочется бежать, но рано: чтобы добраться до лестницы, ведущей на первый этаж, нужно пройти мимо его номера. Придется идти на цыпочках.

Задержав дыхание, огибаю угол и крадусь по вытертому ковру. Я уже в конце коридора, когда вижу, как поворачивается ручка его двери.

Я действую инстинктивно: бросаюсь в соседний номер и захлопываю за собой дверь.

Вломиться в чужую комнату, возможно, не самое мудрое решение; и действительно, всю глубину своей ошибки осознаю в следующую же секунду, когда поперек груди меня хватает чья-то мускулистая рука.

– Стоять! – приказывает мужской голос.

И снова я действую на инстинктах: взметнув руку, впечатываю кулак в чужую челюсть.

Но хозяин челюсти даже не морщится. Быстрее, чем успеваю моргнуть, он срывает с меня винтовку и швыряет на пол. Затем разворачивает меня к себе лицом и прижимает к двери. Мощная фигура угрожающе нависает надо мной, рука поперек моей груди тверда, как сталь.

– Ты кто такая, мать твою? – рычит он мне в ухо.

Сердце готово выскочить из груди. Я облизываю пересохшие губы.

– Я…

Поднимаю взгляд – и забываю все, что хотела сказать, когда вижу его лицо.

Ох!

Определенно, решив поразвлечься, я выбрала не того кандидата.

Этот незнакомец… невероятно хорош собой. Никогда еще я не встречала настолько красивых людей, ни мужчин, ни женщин. Мгновенно тону в его голубых глазах, осененных густыми ресницами. Темные волосы, зачесанные назад, открывают безупречное, словно высеченное из камня лицо. Легкая небритость подчеркивает волевой подбородок, в одном из углов рта ощущается намек на ямочку. Только намек. Интересно, появляется ли ямочка, когда он улыбается? Впрочем, судя по холодному, опасному блеску глаз, улыбается этот человек не слишком часто.

– Если ты хотела меня убить, то уже провалила задание.

– Убить? – повторяю я, выдернутая из своих мыслей. – Я здесь не за этим.

– Не за этим? – За спиной у него что-то гремит. Это он ногой отпихнул подальше винтовку, и мне требуется большое усилие воли, чтобы не рвануться за ней. – Ворвалась среди ночи с оружием ко мне в номер и хочешь, чтобы я поверил в чистоту твоих намерений?

– Да верь во что хочешь! – огрызаюсь я и пытаюсь его оттолкнуть. Напрасные усилия. Руку незнакомца не удается сдвинуть ни на дюйм. – Убивать тебя я не собиралась.

– Тогда что это, визит вежливости? – Он мимолетно облизывает уголок рта, опускает взгляд на вырез моей майки, перечеркнутый его мощной рукой. – Весьма польщен, но не заинтересован. На сегодня с меня хватит постельных приключений. – И добавляет с усмешкой: – Зашла бы пораньше, когда здесь была моя гостья, – мы бы устроили вечеринку на троих!

У меня отвисает челюсть:

– Серьезно? Нет уж, обойдусь! Я здесь прячусь, идиот ты несчастный!

Он, заинтригованный, приподнимает бровь:

– От кого?

– Не твое собачье дело. Может, будешь так любезен и уберешь руку? Я дышать не могу!

– Не-а. По-моему, ты прекрасно дышишь.

Неправда. Всякий раз, втягивая в себя воздух, я вдыхаю его запах. Сложный, неопределимый аромат с нотками кожи, смолы и каких-то пряностей. Просто невероятный. И его тело… таких просто не бывает! Незнакомец высокий, широкоплечий, с гладкими мускулами; вижу, как вздулись бицепсы от того, что удерживает меня у двери. Представляю, каков он без одежды!

– Отпусти меня! – требую я. – Прости, что так вломилась, – но, честное слово, я ничем тебе не угрожаю.

– А почему с винтовкой?

– Я работаю на ранчо. На винтовку есть лицензия.

Он вглядывается мне в лицо, на миг его взгляд задерживается на губах. Хоть сердце под этим взглядом и начинает стучать с перебоями, я пользуюсь моментом и бью его коленом в пах. Точнее, пытаюсь ударить. Даже не моргнув, он перехватывает мое колено, дергает – и в следующий миг я приземляюсь задницей на пол, а незнакомец всей своей тяжестью обрушивается на меня сверху. Его длинные ноги пригвождают меня к полу, локоть упирается мне в горло. Вот теперь и вправду не могу дышать!

Хватая ртом воздух, упираюсь обеими руками ему в плечи – но не могу сдвинуть ни на дюйм. Он насмешливо смотрит на меня сверху вниз.

– Не очень-то это вежливо, – замечает он. – Врываться в чужой номер, да еще и лупить хозяина по яйцам!

Ответить не получается: он перекрыл мне доступ воздуха. Снова пытаюсь сбросить его с себя – и опять безуспешно. Боже, до чего же он сильный! Я-то считала, что умею драться. Дядя тренировал меня с пяти лет. Но вот, пожалуйста, лежу под незнакомцем плашмя, вдавленная в пол его могучим телом, и ничего не могу сделать.

Впрочем, нет. Кое-что могу.

Еще один важный урок, который преподал мне дядя: чтобы победить в бою, используй любое преимущество. Запрещенных приемов не бывает. А у женщины, которая дерется с мужчиной, есть в запасе один безотказный прием.

– Не могу сказать, что об этом жалею, – выдавливаю я, сипя от недостатка кислорода. – Результат меня устраивает.

– Результат? – подозрительно переспрашивает он.

– То, как ты на мне разлегся.

Я бесстыдно улыбаюсь – и ловлю в его глазах отблеск интереса.

– Пожалуй, такая поза мне по душе, – добавляю я, когда удается втянуть в себя немного воздуха. – Поначалу ты меня не заинтересовал, но теперь… – И приглашающе приподнимаю бедра.

Он замирает, приоткрыв рот. На краткий миг его тело мне отвечает – бедра движутся навстречу моим.

А потом он разражается смехом.

– Хороший ход! – Он приближает губы к моему уху, и пульс у меня пускается вскачь. – Если я позволю тебе встать, обещаешь не махать руками и ногами?

– А ты? – парирую я.

Все еще смеясь, он поднимается, подбирает с пола мою винтовку. Пока разглядывает серийный номер, я встаю, кипя от негодования, поправляю на себе майку. Наконец мне представилась возможность оглядеться, однако смотреть тут особо не на что. Простыни на кровати скомканы – должно быть, из-за того, чем он со своей «гостьей» занимался тут до моего появления. Не знаю, ревновать или посочувствовать неизвестной жертве чар этого красавца.