Мята и пентакли (ЛП) - Карсак Мелани

— К сожалению, в казне на это не заложено средств. Но если вы заглянете в мясную лавку мастера Пеннингтона в Ковент-Гардене, вам выдадут рождественского гуся бесплатно. Просто скажите мастеру Пеннингтону записать счет на имя мистера Грея.

На этот раз по залу пронесся отчетливый стон разочарования.

Агент Хантер вздохнул.

— Знаю, знаю. Я вам сочувствую. Мне тоже придется довольствоваться гусем вместо бонуса, — сказал он и закатил глаза.

Я улыбнулась ему. К моему удивлению, он встретил мой взгляд и мягко улыбнулся в ответ.

— Итак, у всех есть задания. Пожалуйста, изучите их. Я не предвижу проблем, но если возникнут вопросы, можете обращаться в мой кабинет, — сказал он, повернувшись к Крессиде, которая уже открыла рот для нового протеста. — Как только ситуация с Красной Королевой уладится, вы вернетесь к своему обычному делу.

Раздосадованная Крессида схватила досье и сумку, и, взметнув полами красного плаща, в гневе покинула зал. Я откинулась на спинку стула, чтобы допить чай, прежде чем выходить на зимний холод. Снова зевнув, я окинула взглядом стол. Никакого досье. Никакой смены задания. Хорошо. Всё равно никто не справится с моей работой лучше меня.

Все остальные уже разошлись, когда я сделала последний глоток. Поставив чашку, я отодвинула стул и встала.

— Агент Лувель, — позвал агент Хантер, пересекая комнату мне навстречу. — У вас нет досье. Я надеялся обсудить ваше дело до начала собрания, но так как вы опоздали…

— Да, тяжелая ночь выдалась. Простите, сэр.

— Да. Вполне понятно. В таком случае, думаю, вы оцените это временное переназначение, — сказал он, протягивая мне кожаную папку.

— Временное переназначение? — переспросила я. Я уставилась на переплет. Какой бы он ни был застегнутый на все пуговицы, агент Хантер не мог всерьез полагать, что снимать меня с участка так близко к полнолунию — хорошая идея. И ни за что другой агент не заставит Львиное Сердце сотрудничать.

— Ее Величество просила именно вас для этого дела.

— Вот как? Почему?

Агент Хантер пожал плечами так, что стало ясно: он знает почему, но не скажет.

Я взяла папку и снова села. Хантер сел рядом, терпеливо ожидая, пока я просматриваю страницы. Сведений по делу было минимум, но, похоже, в домах и благотворительных школах вдоль Стрэнда, неподалеку от церкви Святого Климента Датского, пропадали дети… Именно у этой церкви меня бросили младенцем, и именно в этом районе я выросла.

Ага. И откуда же Ее Величество знает обо мне достаточно, чтобы провести такую связь?

— Скудно, — сказала я, подавляя эмоции, готовые вырваться наружу.

— Именно поэтому нам нужны вы.

— Вы же знаете, что скоро полнолуние.

— Да, поэтому вам лучше разобраться с этим до того, как ваши основные обязанности заявят о себе воем, — сказал он с тихим смешком.

— Это была шутка? — спросила я, приподняв бровь. Я мягко улыбнулась.

— Попытка, — ответил он, нервно заерзав на стуле. Он пытался сдержать улыбку, но на этот раз безуспешно. На его левой щеке появилась очаровательная ямочка. Мне стоило огромных усилий отогнать образ того, как мы с ним запрыгиваем на этот отполированный стол, серебряные пуговицы на его сюртуке разлетаются фейерверком, а на языке покалывает вкус корицы и соли.

Я кашлянула, прочищая мысли.

— Удачная попытка, — сказала я, бросив на него косой взгляд. И почему он не женат? Уж точно нет недостатка в девицах, ищущих прилично устроенного мужчину с хорошими манерами, крепким сложением и мягкой улыбкой.

— Хорошо. Что ж. Прекрасно, — сказал он, вставая и возвращаясь к своей чопорной позе и манере речи. — Вам нужно что-нибудь для дела?

Я вздохнула. Мечтай, Клемени. Этот человек никогда не увидит в тебе ничего, кроме очередного агента. Наверняка у него в поместье есть какая-нибудь элегантная леди, вышивающая его портрет на подушке и танцующая с ним кадриль на балах.

— Нет… пока нет. Пойду осмотрюсь, буду заходить по возможности. Мне также нужно приглядывать за волками. Придется работать за двоих, знаете ли. Полагаю, за это мне положено два гуся?

— Я посмотрю, что можно сделать, — сказал он и придержал мой стул, когда я вставала.

Я спрятала папку в сумку, официально кивнула агенту Хантеру и направилась к выходу.

— Будьте осторожны, Клемени, — крикнул он вслед. Фраза была дежурной, но в его голосе прозвучала нотка искренней заботы, которая заставила меня вздрогнуть. И он назвал меня по имени.

— Благодарю, сэр, — ответила я, надеясь, что он не заметил дрожи в моем собственном голосе. И я вышла на холодные лондонские улицы.

А может… просто может быть…

Глава 2: Апельсины и лимоны

Сент-Клемент-Дейнс. Почему моя мать, кем бы она ни была, решила оставить меня на пороге именно этой лондонской церкви, я, наверное, никогда не узнаю наверняка. Может, дело в том, что святой Климент считался милосердным. Возможно, она надеялась, что Господь проявит милосердие к ней самой за то, что она оставила в корзинке на церковных ступенях младенца, которому было всего несколько часов от роду. А может, она молила о милости для меня или хотела, чтобы я осталась на праведном и божьем пути, раз уж она доставила меня — в буквальном смысле — к порогу дома Господня. Понятия не имею. Но я знала одно: я буду вечно благодарна церковной органистке, вдове Лувель, которая забрала меня к себе и вырастила как родную дочь.

Когда я возвращалась через город, пошел снег. Действительно, наступало Рождество. Я почти не думала о празднике: работа в «Обществе Красных Плащей» отнимала куда больше времени, чем я осознавала. Отстрел бродячих волков и усмирение конфликтов стали обыденным делом. По правде говоря, я была одновременно и занята, и одинока. Куинн поправился, но всё еще был в отставке, а Харпер уехала. Остались только волки и я. Даже Львиное Сердце стал странно тихим: я не видела его уже несколько недель. Неудивительно, что я проводила столько времени в штаб-квартире, пожирая глазами агента Хантера. Но теперь мои сапоги несли меня домой, впервые за долгое время, в чем мне не хотелось признаваться даже самой себе.

Я заглянула в пекарню, где купила буханку хлеба и имбирное печенье, а затем в бакалею за бутылкой кларета. Затарившись, я направилась к бабушке.

Вдова Лувель жила в маленькой квартирке неподалеку от Стрэнда, рядом с Сент-Клемент-Дейнс. Я поднялась на два пролета и подошла к двери. Изнутри доносилось пение женщины, которую я полюбила как родную; она пела на своем родном французском.

Я постучала:

— Bonjour, Grand-mère.

Пение оборвалось, и мгновение спустя дверь широко распахнулась.

— Клемени, о Клемени, о Клемени! «Апельсины и лимоны», заходи, девочка, — запричитала она, обнимая меня так крепко, что я едва могла дышать. — Господи боже, кожа да кости. Живо в дом!

Ухмыляясь, я вошла следом за ней, закрыла и заперла дверь. Я на секунду задержалась, проверяя замки. После инцидента с Фентоном я установила в её квартире дополнительные средства защиты. Сомневаюсь, что кто-то еще осмелится беспокоить мою бабушку, но береженого бог бережет. В конце концов, у волков поразительный нюх и острый ум, когда дело касается поиска уязвимых мест врага. Фентон рискнул и проиграл. И всё же.

— Только сегодня утром о тебе думала. Схожу к шоколаднику, куплю хорошего французского шоколада — даже бельгийский сойдет, только не эти английские опилки — и приготовлю нам «Рождественское полено». А ты чего хочешь? Устриц? Окорок? Знаешь, я ненавижу этот их отвратительный пудинг, но ты его любишь, так что я приготовлю и даже в себя впихну, если захочешь. Но тебе надо есть, Клемени! «Апельсины и лимоны», ты слишком худая. Мне не нравится эта твоя работа. Ты совсем не ешь. Пожалуйста, скажи мне, что ты нашла мужчину. Нашла? А это что такое? — спросила она, глядя на мои пакеты.

Посмеиваясь, я передала ей свертки:

— Кларет, хлеб и печенье.