— Мне кажется, я выгляжу странно… — голос из-за занавески прозвучал жалко.
— Позвольте?
Она уже стояла рядом. Я, не понимая, кивнула. Её пальцы ловко дёрнули за резинку, удерживающую волосы. Пряди, волнистые от долгого нахождения в хвосте, рассыпались по плечам, мягкими волнами прикрыв часть открытой спины, обрамляя лицо. Эффект был мгновенным. Я замерла, глядя в зеркало.
— А… а босоножек у вас случайно нет?
Прошептала я, уже почти веря, что чудо возможно. Девушка с лёгкой улыбкой протянула мне пару изящных чёрных лодочек на тонком, но высоком каблуке. И ещё что-то. Свёрток из полупрозрачной ткани. Развернув, я обнаружила перчатки. Длинные, до локтя, из чёрного капрона такого тонкого плетения, что он напоминал паутину. Но не простые. Их украшала сложная, почти невидимая вышивка, поблёскивающая при движении металлизированными нитями.
Затаив дыхание, я надела их. Тончайшая ткань обтянула руки, идеально легла.
Я обулась, сделав шаг. Каблук, непривычный, дал другую осанку. Отодвинув занавеску, я вышла, сделав два неуверенных шага. Не к большому зеркалу, а просто в пространство. Чтобы ощутить себя в этом новом, чужом обличье.
— Вам очень идёт, — консультант говорила искренне. В её глазах читалось профессиональное удовлетворение и тёплое одобрение.
— Правда?
Я повернулась к ней, пытаясь найти в её взгляде ложь, но находила только чистый восторг. И в этот миг, в этот хрупкий миг странной, несвоевременной уверенности, услышала за своей спиной:
— Да, правда.
Мир замедлился, звук ушёл, оставив только оглушительный звон в ушах. Медленно, преодолевая внутреннюю дрож я подняла взгляд.
Каин сидел на кресле рядом с огромным зеркалом.
Глава 16. Клуб
Как только мы зашли в клуб, я сразу поняла, что этот аттракцион жизни явно не для таких как я. Пока мы ехали из торгового центра до клуба, я пыталась аккуратно достучаться до Каина. Подобрать слова и объяснить, что тащить меня в такое место не самое верное решение.
На мой взгляд идея сама по себе была паршивая. Я буду чувствовать себя не в своей тарелке.
Но все мои доводы разбились о каменную стену его молчания. Он просто остановился около входа в эту новомодную громадину и даже открыл мне дверь. Помог выбраться из машины. Чем окончательно шокировал. Для сегодняшнего дня это было слишком.
Мне хватило и того, что он взял сумку с моей старой одеждой и конспектами, а на меня, выходившую на холодный вечерний воздух в одном платье, накинул свою куртку.
Это было так неожиданно, что я замерла, не в силах осознать жест. Кожаная, чёрная, тяжёлая. Она пахла им. Запах был резче, чем в машине. Более концентрированный. Въедливый. Такой, от которого невозможно было избавиться даже если бы я захотела.
Вес её пригвоздил к месту. Она была явно сделана на заказ, сидела на его широких плечах идеально, а на мне повисла мешком. Но грела. Или душила. Я не понимала разницы. Белые надписи на ней, какие-то логотипы, которых я не понимала, поблёскивали при свете уличных фонарей.
Внутри клуба было громко. Бас бил прямо в грудную клетку, выбивая ритм, чужой и навязчивый. Сердце пыталось подстроиться под него, и от этого становилось дурно. Воздух концентрировал смесь дорогих духов, сигаретного дыма и феромонов.
Пусть последнее я чувствовала достаточно слабо, но вот если оказаться в помещении с такой запредельной концентрацией... То даже не пробуждённая омега ощущала давление. Это как дым, забивающий и едкий. Тяжёлый для дыхания. Воздух здесь был хищным. Живым. Он обволакивал кожу липкой плёнкой чужого желания, от которой хотелось содрать с себя платье и эту проклятую куртку.
Сейчас я держала в руках эту дурацкую пластмассовую бирку от гардероба. Маленький, холодный кусочек позора. В моём платье не было карманов. Так что я сжимала её в ладони, и острые края впивались в кожу сквозь тончайшую ткань перчаток. Боль помогала. Напоминала, что я существую отдельно от всего этого кошмара.
Потерять было страшно, ведь там мои вещи и новый рюкзак. Навряд ли кому-то приглянётся моё старьё, но расставаться с ним не хотелось.
Я никогда не была не то что в таком заведении, но вообще в центральной части верхнего города. Не потому что обычным жителям сюда было нельзя, а потому что не было смысла.
Тут даже воздух, казалось, стоил денег. Каждый светящийся логотип, каждая аккуратная вывеска, каждая витрина с выстроенными в идеальные ряды бутылками вина смотрелись как немой намёк: сюда приходят не за необходимым, а за тем, что можно себе позволить просто так.
Даже обычный сувенирный магазинчик, затесавшийся между дорогими ресторанами, мог оказаться старинной лавкой, где продавали безделушки, пережившие мамонтов и чьи цены были выше десяти набедренных шкур, как любил шутить один из моих преподавателей. Не каждому по карману. Далеко не каждому.
Тут, наверное, даже кофе из автомата стоил больше, чем я зарабатывала в месяц.
А этот клуб был огромен. Несколько этажей с высокой лестницей, огибавшей пространство плавной линией. Стены из тёмного стекла, по которым бежали потоки мягкого света. Не режущего глаз, а лишь подчёркивавшего контуры людей, въевшихся в этот интерьер так, словно были его частью. Словно они родились здесь и умрут здесь же, так и не покинув этой позолоченной клетки.
Танцпол, залитый неоновыми вспышками, наверху виднелись балконы, больше похожие на ложи, где можно было наблюдать за всем происходящим, оставаясь в тени. Мраморный пол отражал свет, барная стойка на первом уровне сверкала рядами бутылок.
Каин, не выпуская моей руки, уверенно вёл меня сквозь толпу. Его пальцы сжимали запястье так крепко, что я чувствовала собственный пульс под его ладонью. Люди расступались перед ним. Они словно чувствовали что-то, оказывались чуть в стороне, их взгляды скользили по нему с быстрым, почти незаметным узнаванием и тут же отводились. Страх.
Я, спотыкаясь на каблуках, старалась не отстать, чувствуя, как на мне останавливались десятки глаз. Любопытных, оценивающих, насмешливых.
Ощущать себя не в своей тарелке было невыносимо. Слишком дорогое платье и огромная, чужая кожаная куртка. Я выглядела как ребёнок, нарядившийся в папину одежду. Ощущение неправильности происходящего нарастало и давило на затылок, на виски, на грудь. Мне хотелось вырваться. Убежать. Но рука Каина держала меня как капкан.
Мне казалось, что все видели, что я не из их круга и говорили об этом. Смеялись. Но наверняка в глаза не скажут, боятся чудовища, что шло впереди меня. И это было хуже всего. Быть невидимой за его спиной.
Мы миновали лифт и поднялись по широкой, спиральной лестнице на третий этаж. Здесь царила иная атмосфера.
Стены словно глушили звуки снизу, но не полностью. Бас всё ещё пульсировал где-то в глубине, как больное сердце здания. Коридор был длинным, без окон, с одинаковыми дверьми без номеров и табличек. Анонимность. Каин без колебаний подошёл к одной из них, толкнул, и мы вошли.
Контраст был разительным.
После ослепляющего света и гула резкий полумрак и тишина, нарушаемая лишь приглушёнными басами, доносившимися сквозь стекло.
Комната, больше похожая на гостиную дорогого отеля. Низкие диваны из чёрной кожи, маленький стол из матового чёрного камня, на котором стояли хрустальные графины и стаканы.
И главное это окно во всю стену, выходившее прямо на танцпол внизу. Отсюда сумасшествие первого этажа выглядело немым, гипнотическим спектаклем, красивой абстракцией. Аквариум. Мы смотрели на них сверху вниз, как боги на муравьёв. Или как хищники на добычу.
В комнате уже были люди. Дым от сигар вился в лучах направленного света, образуя призрачные фигуры. Я узнала Саяна, друга Каина. Он сидел, развалившись в кресле, и при нашем появлении резко встал, его взгляд, острый и любопытный, впился в меня, словно скальпель, разрезая, изучая. Но тут же, будто по команде, перескочил на Каина.
Кроме него, было ещё двое мужчин-альф, незнакомых мне. И по две омеги на каждого. Девушки, совершенные, как фарфоровые куклы, в изысканных, но сдержанных нарядах. Они выглядели ужасно довольными. Или ужасно пустыми. Я не была уверена. Их глаза были стеклянными, улыбки натянутыми. Они сидели тихо, красиво, послушно. Как украшения.
