Золотая красота (ЛП) - Винсент Лилит

— Я тоже, — шепчет она и глубоко вздыхает. — И это был всего лишь поцелуй. Ничего больше.

Я удивленно вскидываю взгляд. Она девственница? Ну, класс. Я трезв, она девственница. Может ли ситуация стать еще более неловкой?

И всё же неловкость исчезает, когда она поднимается на цыпочки, обвивает мою шею руками и целует меня. Я не закрываю глаз, внезапно испугавшись упустить хоть мгновение. Ру проводит кончиками пальцев по моей груди, шепча:

— Ты такой красивый.

Я улыбаюсь прямо ей в губы.

— Разве не я должен это говорить? Потому что ты, Красавица, просто чертова картина.

Я едва касаюсь её губ своими, будто имею хоть малейшее представление о том, что делаю. Девушки ведь любят нежность, так? Я ласкаю её спину, пропускаю сквозь пальцы её распущенные волосы, чувствуя их тяжесть в своих руках.

— Если твои волосы станут еще длиннее, ты сможешь спускать их из окна, чтобы принцы забирались к тебе.

Ру улыбается.

— Мама твердила мне без конца, что их нужно состричь, мол, это непрактично. Но оставить их было моим единственным актом бунтарства.

Её язык на мгновение касается верхней губы, пока она смотрит на меня, а затем она берется за край свитера и стягивает его вместе с футболкой через голову.

Ру стоит передо мной топлес, и дыхание перехватывает в горле. Она ведет меня обратно к ковру и тянет за собой. Я стону и зарываюсь лицом в её грудь, посасывая соски и чувствуя, как они твердеют у меня во рту. Каждая мелочь, каждое наше движение ощущается запредельно остро. Я начинаю осыпать её тело поцелуями, спускаясь всё ниже, потому что умираю от желания почувствовать её вкус, но, похоже, у неё те же мысли.

Ру расстегивает пуговицу на моих джинсах и раздевает меня; я отвечаю ей тем же, стягивая спортивные штаны с её ног. Мы лежим нагие, целуя и лаская друг друга повсюду. Внезапно Ру наклоняется и берет мой член в рот.

Я стону, запрокидывая голову. Святые угодники. Я приподнимаюсь, опираясь спиной о диван, чтобы видеть её. Тяжело дыша носом, я собираю в кулаки её великолепные золотистые волосы и крепко держу их, пока она ласкает меня губами.

Как бы я хотел дотянуться до её киски прямо сейчас. Она выглядела и звучала бы так идеально, если бы мои пальцы входили в неё, пока она берет меня до самого горла. Внезапно это желание становится невыносимым, я подхватываю её на руки и укладываю на ковер.

— Моя очередь, — хрипло говорю я, разводя её бедра и проводя языком по её плоти. — Красавица, на вкус ты просто рай.

Ру откидывается на ковре со стоном, запуская пальцы в мои волосы.

— Почему ты всё время меня так называешь?

— Потому что ты такая и есть для меня. Всегда была.

Я ввожу средний палец в её влажную глубину и слышу её всхлип. Затем второй, нежно растягивая её. Она не находит себе места под моими руками и губами, отчаянно желая разрядки. Я ускоряю движения языком, её дыхание становится всё чаще, она прерывисто шепчет мое имя.

Каждое волокно моего тела настроено на её звуки, на то, как она ощущается подо мной. Я безумно хочу довести её. В эту секунду это единственное, что имеет значение. Весь мир может катиться к черту, пока Красавица кончает у меня во рту.

Её дыхание сбивается, крики достигают пика, а затем она вскрикивает еще громче, и всё её тело выгибается от жара. Я продолжаю ласкать её, жадно впитывая каждую каплю того удовольствия, которое ей дарю.

Наконец она переводит дух, открывает глаза и тянет меня на себя.

— Продолжай, пожалуйста, — умоляет она, обвив мою шею руками, её взгляд затуманен.

Моя девочка жаждет меня, и это чертовски здорово, потому что я хочу её до боли. Я направляю свой член к её входу. И медлю. Ей наверняка будет больно.

— Я буду медленно, — шепчу я. Она качает головой.

— Войди сразу. Я хочу тебя всего.

Я напрягаюсь, готовясь к глубокому толчку, но от мысли, что причиню ей боль, меня прошибает холодный пот.

— Красавица… — я замолкаю, прижимаю её к себе и перекатываюсь на спину. — Я весь твой. Как хочешь — быстро или медленно.

Ру одаривает меня запыхавшейся улыбкой и упирается ладонями в мою грудь.

— А что, если я буду просто дразнить тебя?

Я осторожно обхватываю её бедра.

— Можешь делать со мной что угодно, черт возьми.

Ру подается назад, а затем опускается на мой член на несколько дюймов. И останавливается, чтобы перевести дух.

— Не так просто, как ты думала? — улыбаюсь я.

Закусив нижнюю губу, она начинает двигаться вверх-вниз, с каждым разом опускаясь чуть ниже, пока, наконец, я не оказываюсь внутри неё полностью. Она стонет, дыхание прерывается, будто ей больно. Мои руки взлетают к её талии, чтобы поддержать, убедиться, что всё в порядке, но она открывает глаза и улыбается мне.

— Труднее, чем я думала. Но и лучше.

Она приподнимается, и я вижу кровь на своем члене. Я обхватываю её за талию и вполголоса матерюсь. Удерживая её, я снова укладываю её на спину и нависаю сверху, оставаясь внутри лишь наполовину. Я встревожен, но в то же время заворожен этим зрелищем.

— Черт, тебе больно?

Щеки Ру пунцовые, она качает головой.

— Не останавливайся.

Я медленно вхожу в неё, снова и снова. Ру стонет от наслаждения, и я не могу отвести глаз от её влажности и следов крови на моей плоти. Она так сильно сжимает меня каждый раз, когда я вхожу до конца. Её тихие стоны и идеальное тело гипнотизируют меня. Никогда еще это не было так остро; я не хочу, чтобы это заканчивалось, но в паху нарастает приятное напряжение, которое вот-вот вырвется наружу.

Я замедляюсь и окидываю взглядом её тело.

— Ты когда-нибудь ласкаешь себя, Красавица?

Ру улыбается и тянется рукой между бедер. Я наблюдаю, как её тонкие пальцы работают с клитором, и не думаю, что видел в своей жизни что-то прекраснее.

Черт, моя девочка сейчас кончит. Я ускоряю толчки, жадно вбиваясь всё глубже и глубже, впитывая выражение экстаза на её лице. Ру вскрикивает, сжимая мой член мышцами, и в тот же миг её тело выгибается навстречу моему. Её крик наслаждения толкает меня через край, и мои движения становятся беспорядочными, когда я чувствую, как изливаюсь глубоко внутрь неё.

Я роняю голову ей на плечо.

— О боже… никогда такого не было.

Ру стонет и притягивает меня к себе, обвивая руками и ногами. Я всё еще глубоко в ней, но, судя по тому, как она меня сжимает, ей это нравится. Черт, по-моему, мне тоже.

В конце концов я выхожу из неё и откатываюсь в сторону; Ру прижимается к моей груди. Она такая теплая и нежная в моих объятиях, что мои глаза закрываются сами собой, и я проваливаюсь в глубокий сон под звуки её дыхания и треск камина.

Впервые в жизни я сплю без просыпа до самого утра. Открываю глаза, когда сквозь шторы пробивается тусклый серый свет. Огонь погас, в комнате прохладно, но ночью Ру где-то нашла одеяло, и теперь мы укутаны в него вдвоем. Её щека покоится на моем бицепсе, лицо во сне кажется совсем мягким.

Я осторожно убираю длинные шелковистые пряди волос с её лица, наслаждаясь тем, как они скользят между пальцами, словно вода.

Карканье птиц снаружи заставляет меня осторожно сесть и потянуться за одеждой. Пока Ру спит, я выхожу к опушке леса и вглядываюсь в город. Там какое-то движение. Люди садятся в машины и на мотоциклы. На моих глазах они выезжают из города в противоположную сторону от той, откуда приехали мы.

Когда я возвращаюсь в хижину, Ру уже одета и пакует консервы из шкафа в пакет. Она одаривает меня улыбкой, которая красноречивее любых слов. Нежной, понимающей улыбкой. Улыбкой «доброго утра». Улыбкой, говорящей, что ей не хочется уходить, но она знает — пора.

— Они уехали, да? — спрашивает она, кивая в сторону долины.

— Прямо сейчас уезжают. Пока дойдем до байка, путь будет свободен.

Через несколько минут мы спускаемся по мокрой дороге, и облака расходятся, пропуская несколько солнечных лучей. У здания «Рейнсайд Солюшнс» я выкатываю мотоцикл из кустов, и мы перераспределяем груз так, чтобы влезли и продукты, и лекарства. Затем садимся на байк; Ру обхватывает меня за талию.