Пробуждение стихий (ЛП) - Виркмаа Бобби

И где-то глубоко внутри я понимаю — она всё осознаёт. Просто выбирает не отступать. Ком подступает к горлу. Я моргаю и тихо шепчу:

— Ты смелее меня, знаешь это?

Лира тихо фыркает, но её улыбка становится мягче.

— Мне всё ещё страшно, — признаюсь я. — Всё ещё хочется убежать. Но если я это сделаю, кто-то другой заплатит цену. А я не хочу жить с этим, — я вздыхаю. — Родители бы этого не хотели. Но я рада, что не одна, — голос дрожит на последнем слове, и Лира просто сильнее сжимает мою руку, слов не нужно.

После завтрака я иду искать Валена.

Замечаю его на тренировочной площадке. Он сражается с другим воином. Я останавливаюсь у края, наблюдая. Несмотря на возраст, Вален двигается с лёгкостью: его посох рассекает воздух, каждое движение точное и плавное. Затем резким взмахом он выбивает меч из рук противника, и клинок, звякнув, отлетает в сторону.

Я выдыхаю, впечатлённая. Когда он замечает меня, я делаю шаг вперёд.

— Можно спросить?

— Конечно, — он вытирает пот со лба и кивает.

Я колеблюсь.

— Смогу ли я… остановиться?

Он чуть хмурится.

— Если я начну, смогу ли потом уйти? Если пойму, что не справлюсь?

Вален внимательно смотрит на меня, затем опирает посох о плечо.

— Нет, — отвечает он просто. — Ты всегда будешь Духорождённой. Но это не значит, что ты обязана действовать.

— Что ты имеешь в виду? — хмурюсь я.

Он указывает на воинов, что тренируются вокруг нас.

— Каждый день они делают выбор: сражаться, защищать, становиться сильнее, чем были вчера. И ты сделаешь свой выбор. Это не судьба, принуждающая тебя, Амара. Это — решение. Снова и снова.

Он поворачивается ко мне, в его серебристо-голубых глазах читается стальная твердость.

— Ты можешь уйти. Но мир не уйдёт. И Теневые Силы не отступят. Это не роль, это груз. Если ты его не понесёшь, кто-то другой падёт, пытаясь удержать рубеж.

Его слова опускаются на меня, как медленный прилив. Я смотрю на воинов, на оружие, на знамёна, мерцающие в свете огня. Это никогда не было делом одного единственного решения. Важен каждый последующий выбор.

— Тогда сегодня я выбираю это, — киваю я, вонзая ногти в ладони.

Вален тоже отвечает тихим кивком, как будто я согласилась чистить картошку, а не вступать в войну.

После разговора горе возвращается, словно волна, разбивающая грудь изнутри — остро, захватывая дыхание. Не отдавая себе отчёта, я пересекаю двор, прохожу сквозь ворота и направляюсь к озеру. Дуб ждёт меня там, как и прежде, неподвижный, молчаливый, надёжный.

Но всё вокруг изменилось.

Стоя под его ветвями, я понимаю, что, сделав этот выбор, по-настоящему, я делаю их смерть окончательной. Реальной сильнее, чем прежде.

Словно идти вперёд значит оставить их позади.

Я медленно опускаюсь на скамью под дубом, дерево холодит ладони. Земля хранит сырой холод ранней весны, тот, что прячется под поверхностью. Я позволяю ему проникнуть внутрь. Он созвучен боли в груди.

Когда-то я любила это.

В детстве я не вылезала из земли: колени всегда грязные, босые, мы с Лирой играли в камешки или лежали на спине, наблюдая, как облака плывут по летнему небу. Я вызывала ростки из почвы своей слабой магией, неуклюжей, но чудесной. Замирала, задержав дыхание, пока крошечные зелёные побеги пробивались сквозь землю, будто просыпались только ради меня.

Но сегодня холод кажется невыносимым. Поэтому я просто сижу на скамье.

В сознание проникают последние мгновения жизни моих родителей. Их лица, озарённые облегчением, когда они увидели, что я вернулась.

Я оставила их.

Потом грохот рушащегося дома. Вспышка огня. Крики.

Я оставила их.

Не знаю, сколько времени провожу так, глядя на озеро. Его поверхность переливается, как стекло в лучах солнца. Ветер едва касается воды, и отражение дрожит, словно сам мир не может решить, какой формы ему быть.

Я тоже не могу.

— Вот ты где.

Я вздрагиваю. Голос вырывает меня из воспоминаний. Тэйн стоит рядом со скамьёй, его тень вытягивается в длинную полосу под светом позднего дня. Некоторое время я не могу сказать ни слова, крики всё ещё звенят в ушах. Его взгляд чуть напрягается, когда он видит моё лицо.

Сколько я уже тут сижу? Поднимаю взгляд, солнце почти скрылось за деревьями. Час, может, больше.

— Не хотел тебя напугать, — говорит он тихо и осторожно.

— Всё в порядке, — отвечаю, едва слышно.

Он кивает, потом указывает на свободное место рядом.

— Можно?

— Садись, — пожимаю я плечами.

И тут меня осеняет, что я не видела Лиру со времени завтрака. Уже собираюсь спросить Тэйна, но замираю, уловив его взгляд. Он смотрит на меня так, будто я что-то хрупкое. Легко ранимое.

Никто раньше так на меня не смотрел. Я всегда была сильной, уверенной, знала, куда иду. А теперь…

Теперь я просто человек, шагнувший в неизвестность.

Раньше у моей жизни было направление. Ясное, чёткое, заданное с рождения. Не было ни сомнений, ни пустоты. А теперь каждый шаг словно сделан в тумане.

— Ты не знаешь, где Лира? — спрашиваю я.

Тэйн кивает за плечо.

— Всё утро тренируется с новыми рекрутами. Я проходил мимо, когда шёл сюда.

Улыбка невольно трогает мои губы. Конечно. Это в духе Лиры. Влиться в любое место, будто она всегда там была.

С ветвей над нами доносится тихое пение птицы. Я поднимаю голову. Дуб шепчет на ветру, раскинув широкие ветви. Сквозь листву пробивается свет, играя на земле золотыми бликами.

Краем глаза замечаю, что Тэйн тоже поднимает взгляд вверх.

— Это огнепер, — говорит он, кивая на птицу.

Её рыжие крылья вспыхивают на солнце, когда она перепархивает с ветки на ветку, а золотой хохолок на голове вздрагивает с каждой нотой её песни, словно язычок пламени.

— Никогда раньше не видела такую.

— Они родом из высокогорий Клана Огня, — отвечает Тэйн. — Вьют гнёзда у лавовых потоков. Жара их не пугает. Говорят, они рождаются из углей, — он бросает на меня взгляд. — А ещё говорят, что эту песню они поют только тогда, когда чувствуют приближение перемен.

Снова смотрю на огнепера. Его песня лёгкая и чистая, разносится между деревьями. Я всё ещё наблюдаю за птицей, когда Тэйн говорит:

— Вален сказал, ты сделала выбор.

Я перевожу на него взгляд. Глаза спокойные, внимательные. Киваю.

Мой взгляд опускается на руки. Я даже не заметила, что сжимаю их, пока не почувствовала боль. Разжимаю пальцы и кладу ладони под себя, прижимая к скамье, будто так смогу вытеснить напряжение из тела.

Тэйн просто наблюдает. Не давит. И я благодарна за это. Не хочу говорить о своём горе, не с ним. Он может быть кем угодно, но сейчас всё ещё чужой.

После я найду Лиру.

Бросаю взгляд на Тэйна. Его глаза, дымчато-серые, ловят свет, словно раскалённый кремень. Никогда не видела такого цвета раньше.

В Клане Земли у людей глаза разных оттенков коричневого и зелёного. У Воздушного — все оттенки синего и серебра, как небо после шторма. Клан Воды — это ореховые глаза, мягкие и переменчивые, как речные камни. У некоторых, говорят, бывают глаза цвета моря. А у Клана Огня? Золотые, чаще всего. Иногда карие. Реже янтарные.

Но дымчато-серые? Такого цвета я не встречала. Ни в одном клане. Может, он наполовину из другого клана. Может, есть какое-то объяснение. А может, это просто ещё одна из тех вещей, которых я пока не понимаю.

— И что теперь? — спрашиваю тише, чем хотела.

— Теперь, — отвечает Тэйн спокойно, — начинаем твоё обучение.

Его голос ровный, уверенный, будто дорога уже вымощена заранее.

— Вален поможет тебе освоить твою стихийную магию, управлять ею, направлять. Я займусь боевой частью: рукопашный бой, оружие, всё, что может пригодиться. А дальше будем развивать.

Он делает короткую паузу, и в его взгляде появляется новая искра, едва заметная, но тёплая.

— Но сначала, если хочешь… познакомим тебя с моим ближним кругом. Раз ты решила остаться.