Наследие (ЛП) - Эндрюс Илона

— Она не поместилась. Площадка была под наклоном в сторону ручья, и там было мало ровного места, поэтому мы смогли разместить только три из четырёх тележек. — Дришья начала загибать пальцы. — В первой тележке были генератор, фонари и аптечка, поэтому её пришлось поставить внутри. Вторая и третья тележки предназначались для руды. Адамантит тяжёлый, поэтому мы не хотели нести его слишком далеко. Четвёртую тележку с запчастями пришлось поставить снаружи.

— Значит, на площадке был адамантит? — Он прочитал записи Лео допроса Мелиссы, но ему казалось почти невероятным, что в одном месте может быть так много адамантита.

— О да. Об него и сломалась моя дрель. Откололся кусок размером с этот. — Дришья вытянула руки, словно поднимая невидимый баскетбольный мяч.

— Адамантит был у всех на виду?

Шахтёрша покачала головой.

— Нет. Он был под слоем, и половина его находится под водой. СПОРа нашла его за десять минут. Ей пришлось пометить его краской, чтобы мы знали, где он.

Может, поэтому на них напали? Может, руду что-то защищало?

Дришья вздохнула.

— Это ужасно, не так ли? Все мертвы.

— Да, так и есть, — подтвердил Элиас.

— Я знала, что мы получим большой бонус, когда найдём золото, а потом СПОРа нашла адамантит. Я была так взволнована. Я думала, что наконец-то смогу внести залог за дом. Моей маме не очень хорошо. Мне нужно вытащить нас из этой квартиры, а я единственная, кто работает.

Золото? Какое золото?

— Мне жаль, что у вашей матери проблемы со здоровьем, и что вам пришлось пережить эту травму. Возможно, вам стоит обратиться к доктору Чхве. У него есть кабинет внизу.

— Я в порядке. Я ничего не видела, — сказала Дришья. — Я работаю всего полгода. Я даже не очень хорошо знала людей…

Он уже видел такое раньше. Одни люди скорбели, столкнувшись со смертью, другие злились, а третьи пытались абстрагироваться от происходящего.

— Понимаю, — сказал он. — И всё же это может быть хорошей идеей. Вы внезапно и трагически потеряли коллег. Такие вещи не могут пройти бесследно.

— Я подумаю об этом, — сказала она.

— Так сколько же там было золота?

— Много. Оно было повсюду в воде, как камни. Мы даже не бурили, а доставали его вручную. Самородки размером с грецкий орех. В итоге я выбросила около 23 килограммов, чтобы освободить место для адамантита, а мы собирали его всего несколько минут.

— Понятно. Я ценю вашу помощь, мисс Чандран. Гильдия благодарна вам за содействие. Пожалуйста, отдохните.

Она встала и замерла.

— Вы гораздо менее страшный, чем я думала.

— Приятно слышать.

— Просто чтобы вы знали: Вагнер велел мне не разговаривать с вами.

Элиас приподнял брови.

— О?

— Он сказал, что шахтёры не ходят в разломы с гильдмастерами. Они ходят с капитанами сопровождения. Он сказал, что об этом нужно помнить.

— Спасибо за честность.

Она кивнула и вышла.

Элиас открыл на планшете записи с допроса. Ни Мелисса, ни Лондон ничего не сказали о золоте. Малкольм не видел спрятанный адамантит, но золото — это совсем другое дело. Оно просто лежало в ручье.

Это было просто золото? Вот и всё? Он ломал голову, пытаясь найти причину сбоя в процедуре, спорил с Лео, гадал, что же он упустил, и всё это время ответ был удручающе прост. Ну конечно, Шерлок, вот оно. Жадность.

Он ввёл столько правил и проверок, но жадность всегда брала верх. Он так чертовски устал.

Лео появился в дверном проёме, словно призрак, встретился с ним взглядом и отступил назад.

— Заходи и закрой дверь, — прорычал Элиас.

Лео вошёл и закрыл за собой дверь.

— Сядь.

Лео сел.

— Почему молодое поколение шахтёров считают меня страшным?

— Потому что вы такой, сэр. Большинство людей считают пугающим человека, который может одним ударом разрубить машину пополам, а затем швырнуть обломки в вас.

— Хм.

— Кроме того, мы предлагаем самую высокую зарплату и лучшие условия среди гильдий высшего уровня, а вы — их босс, в чьих руках их средства к существованию…

Элиас поднял руку.

— А ты знал, что на площадке было золото?

Глаза Лео вспыхнули белым.

— Нет.

— Судя по всему, оно было в воде. Самородки размером с грецкий орех. Наконец-то я что-то узнал раньше тебя.

— Поздравляю, сэр.

Элиас не стал заострять на этом внимание, открыл на планшете карту и указал на три туннеля, по которым текла вода, сливающаяся в единый поток.

— Золото уносит вниз по течению.

— Малкольм оставил туннели открытыми, потому что хотел получить максимальную прибыль от этого места. — Лицо Лео превратилось в непроницаемую маску. — Должно быть, он рассчитывал, что, очистив это место, они смогут добыть больше золота выше по течению.

— Напомни мне, сколько Малкольм заработал в прошлом году?

— Семь миллионов.

— Я хочу знать, почему золото так его воодушевило, что он рискнул жизнями двадцати, оставив туннели без охраны.

— Двадцати? — Лео нахмурился. — Горняцкая бригада, сопровождение, разведчик, СПОРа…

— И собака.

— О.

— Малкольм сильно рисковал. Это не просто жадность. Это отчаяние. Как у него с финансами?

— По результатам последней проверки, которая проводилась два месяца назад, всё чисто. Кредитный рейтинг — 810, соотношение долга к активам — низкое, задолженность по кредитным картам — менее 10 тысяч. Я ещё проверю кое-что. Через несколько часов мы будем знать больше. Хотите, я приглашу Вагнера, чтобы он с вами поговорил?

— Он мне ничего не скажет. Вагнеру сорок девять лет. Он был шахтёром ещё до появления врат, и мы — его третья гильдия. Он привык, что начальство его обманывает.

— Значит, у него сложилось к нам враждебное отношение, несмотря на справедливое отношение к нему, — сказал Лео. — Это кажется нелогичным.

— Не имеет значения, как с ним обращаются. Он сам себе на уме. Он нам не доверяет, он никогда не будет нам доверять, и он всегда будет обижен на нас, независимо от того, сколько льгот он ни получи.

— Где логика?

— Ее нет. Это эмоциональная реакция. Поверь мне, мы ничего от него не добьёмся. Я бы хотел, чтобы ты ещё раз поговорил с Мелиссой. Как ты и сказал, я пугаю её, так что с тобой у неё может получиться лучше. Не вступай в конфронтацию. Прояви сочувствие и понимание. Представь, что мы против правительства: нам нужно что-то сообщить КМО, и нам нужна её помощь, чтобы они от нас отстали. Намекни, что её сотрудничество запомнят и оценят.

Лео кивнул.

— Стоит ли мне поднимать тему семей?

Элиас покачал головой.

— Обычно бригадир уходит последним, перед охраной. Она была во главе группы. Либо ей невероятно повезло, либо она бросила команду и сбежала, спасая жизнь. В любом случае она чувствует себя виноватой. Если ты будешь давить на неё, она может замкнуться. Вместо этого скажи: ты просто выполняла свою работу, и мы не виним тебя за то, что ты выжила. Принеси ей кофе, печенье, поговори с ней в комфортной обстановке и посмотри, оттает ли она и начнёт ли говорить. Если она уйдёт в сторону от темы, не мешай ей. Не торопись. Ты её друг, ты здесь для того, чтобы слушать.

Лео кивнул.

— Хорошо.

Элиас откинулся на спинку кресла. Он был на пределе. Как только он соберёт штурмовую группу, они войдут во врата. Ему не терпелось покинуть этот конференц-зал. В разломе не было места политике. Всё было гораздо проще: враг был впереди, поддержка — позади, и якорь — та зловещая звезда, которая приведёт его к победе.

Лео всё ещё сидел в кресле. Должно быть, возникла какая-то другая проблема.

— Выкладывай, — сказал Элиас.

— Мы не можем найти Джексона.

— Что значит, вы не можете найти?

— Он должен был вылететь из Токио двадцать минут назад. Он не успел на самолёт и не отвечает на звонки. Я занимаюсь этим.

Джексон был, пожалуй, лучшим целителем в США. Он не пил, не употреблял наркотики, а его самым большим пороком было коллекционирование дорогих бонсай. Этот человек не дезертировал. Он просто был не таким.