Клятва на крови (ЛП) - Би Ли Морган

— Гребаный урод, — Бэйл сжимает руки в кулаки.

Инкуб небрежно приподнимается, чтобы сесть на большой декоративный антикварный консольный стол, который, я почти уверен, старше его бессмертного отца. Он зевает.

— Вы же не ожидали, что я пропущу наше маленькое собрание пау-вау? Если это касается Мэйвен, то это касается и меня.

— Да, конечно, — усмехается Эверетт, поправляя галстук. — Тебя никогда ничто не волновало. Ты не способен испытывать ничего, хотя бы отдаленно похожего на эмоцию, и именно поэтому ты хорошо известный психопат.

— Такова была моя судьба в жизни, — беззаботно соглашается Крипт. — Это было довольно скучно. До сих пор. Наша маленькая хранительница далеко не скучная. Только посмотрите, что она уже сделала, собрав нас вместе, чтобы мы разговаривали как цивилизованные монстры в темноте ночи. Можно подумать, что все наши прошлые обиды канули в лету, — ухмыляется он мне.

Прошлые обиды.

Оскорбительно мягкое определение для того, что он сделал с моей семьей.

— Как скажешь, урод. Переходим к последним ставкам, — Бэйл складывает руки на груди, переводя взгляд между нами. — Фрост, я все еще хочу эту землю. А от Сайласа я получу индивидуальное заклинание по своему выбору, когда попрошу об этом. Крипт, я бы хотел, чтобы ты дал проклятую клятву на крови не лезть мне в голову до конца моей жизни.

Клятвы на крови обладают огромной силой — говорят, что они превосходят продолжительность жизней и даже пять уровней существования. Практически нерушимая, она гарантирует, что даже такой извращенец, как Крипт, будет вынужден соблюдать магический контракт.

— Ну вот, ты снова льстишь себе, — размышляет Крипт. — В твоем подсознании все равно нет ничего интересного. У Сайласа гораздо интереснее.

Мои кулаки сжимаются. Я прекрасно понимаю, что он просто подкалывает меня. Он никогда не был в моем подсознании. Но все присутствующие знают: сам факт, что он только намекнул на это, заставит меня быть параноиком на недели вперёд.

Эверетт прислоняется к стене, засовывая руки в карманы. — Я еще не решил, на какие призы буду претендовать, но знайте, что они будут дорого вам стоить.

Я киваю. — Я все еще хочу весы. А в поместье Фроста я хочу получить полную свободу действий, чтобы просмотреть бухгалтерские книги и архивы вашей семьи.

Эверетт хмурится, что меня не удивляет. Благодаря семье Децимус, Фросты на протяжении многих лет были уличены во многих незаконных действиях.

Я перевожу взгляд на Крипта. Если бы мои нервы были классной доской, он был бы зазубренными ногтями, скребущими по каждому квадратному дюйму.

Он ухмыляется. — Вперед. Мы все знаем, что у меня нет ничего ценного.

— Если я выиграю, то смогу проникнуть в твое подсознание.

Бэйлфайр тихо присвистывает. На этот раз высокомерное веселье с лица Принца Кошмаров исчезает. Двое других переводят взгляд между нами, им так же, как и мне, любопытно, заставит ли это Крипта продемонстрировать свою наименее приятную черту характера — непредсказуемость. Невозможно сказать, когда он сорвется, в мгновение ока разогнавшись с нуля до сотни, но мы все это видели в тот или иной момент.

Вот почему я хочу заглянуть в его голову. Для инкубов впускать кого-то другого в свое подсознание невероятно редко, обычно это делается только с парой или выбранной музой. Кто-то, кому они полностью доверяют.

Но если я смогу понять, что движет им, возможно, я не выйду из себя и не убью его после того, как мы все будем связаны и способны к телепатическому общению. Особенно сильные квинтеты могут проникать в мысли, чувства, желания друг друга и так далее. Если я не найду новый способ справиться с Криптом в его подсознании, я в конечном итоге убью его, если мне придется делить с ним хоть какое-то свободное пространство.

Я бы хотел избавить Мэйвен от этой неприятности.

Вместо того, чтобы отреагировать на серьезность моего пари, Крипт смотрит в окно этого залитого лунным светом коридора, вытаскивая сигарету и зажигалку, короткая вспышка пламени гаснет, прежде чем он делает длинную затяжку и выпускает облачко дыма. Приторно-сладкий аромат говорит мне, что это не обычная сигарета, и я хмурюсь, когда не могу определить, что именно он курит. Я знаю все виды табака, трав и растений под солнцем, так что же это может быть?

— Странно, что Мэйвен прибыла так поздно в семестре, не так ли?

Неплохая смена темы.

— Мэйвен — атипичный кастер, — объясняю я, прочитав ранее ее скудное досье студенческих записей. — Она проявила магию, имея полностью человеческую родословную, меньше месяца назад.

Бледный взгляд Эверетта устремляется на меня. — Ты хочешь сказать, что Мэйвен происходит из человеческой семьи?

— Да. А что?

Он неловко переминается с ноги на ногу. — Ничего особенного.

— Просто выкладывай, Снежинка, — фыркает Бэйлфайр.

— Отвали, дракон, — бормочет Эверетт, так же раздраженный этим прозвищем, как и в детстве. — Ладно. По здешнему факультету ходят слухи, что мирный договор между наследием и людьми в опасности. Предположительно, политическое движение среди людей, выступающих за войну с нашим видом, набирает обороты. Они рассматривают наследие как порождение монстров, которое должно быть уничтожено или отправлено обратно в Нэтэр. Похоже, они думают, что Нэтэн хочет только возвращения нашего вида.

— Между наследиями и людьми всегда существует некоторое напряжение, — признаю я.

— Что ж, стало еще хуже. Вплоть до того, что всех сотрудников и профессоров попросили искать что-нибудь подозрительное среди атипичных заклинателей или любых других студентов, которые могли бы симпатизировать этому политическому движению и создавать проблемы в Эвербаунде.

— Уточни — подозрительное.

— Неясное прошлое. Антисоциальное поведение. Необъяснимые исчезновения, открытое неприятие традиций наследия или культуры, пропаганда человеческих идеологий среди других аспирантов, открытое презрение к «Совету Наследия» или «Бессмертному Квинтету» и все остальное неуместное, — резюмирует Эверетт.

На мгновение до нас всех это доходит, а затем Крипт задумчиво напевает.

— Если подумать, предыстория Мэйвен — это в некотором роде вопрос.

Бэйл рычит. — Она, блядь, не симпатизирует им.

Крипт пожимает плечами. — Мне было бы все равно, даже если бы это было так.

— Тебе было бы все равно, если бы Мэйвен была фанатиком, которая считает, что наш вид лучше истребить? — Недоверчиво спрашивает Эверетт.

Вместо ответа Принц Кошмаров наклоняет голову, словно прислушиваясь к чему-то поблизости. Его замысловатые отметины — которых я не могу припомнить, чтобы у него когда-либо не было, даже в детстве — начинают мягко светиться. Это снова разжигает мою паранойю, я задаюсь вопросом, не пропустил ли я чье-то приближение.

Но через секунду он спрыгивает со стола, наступает на окурок своей сигареты, чтобы затушить ее о мраморный пол, и объявляет — Наша репутация привлекла слишком много внимания к нашей хранительнице. Какой-то идиот двумя этажами выше мечтает превзойти наш квинтет, заполучив в свои руки Мэйвен. Я умираю с голоду, а его психика станет идеальным перекусом, если я сначала не сверну ему шею.

На этот раз ни у кого из нас нет ни единого возражения, и в следующую секунду он исчезает в Лимб.

— Кого вообще волнует, что люди начинают нервничать? — Бэйл фыркает, возвращаясь к текущему вопросу. — Они смертные. Мы наследие. Я почти уверен, что мы превзошли бы их, если бы началась война, которая, я сомневаюсь, произойдет в ближайшее время. Так что даже если Мэйвен симпатизирует им, — а это не так, — в этом нет ни вреда, ни подлости.

Я не отвечаю, отвлеченный размышлениями о том, действительно ли Мэйвен может быть частью движения против наследия. По общему признанию, она действительно соответствует некоторым критериям подозрительного поведения.

— Я работал среди людей больше, чем все вы, — говорит Эверетт, качая головой. — Не совершайте ошибку, думая, что они безвредны. Их намного больше, чем наследников, и они более устойчивы, чем о них думает наш вид. Они представляют реальную угрозу, если дела пойдут хуже.