Единственный последователь (СИ) - Перова Ксения

Внезапно эр-лан приблизился и присел на корточки рядом с Инзой. Она даже вздрогнула, до того это не вязалось с прежним образом Полуликого. Синие с белыми прожилками глаза, казалось, заглянули прямо в душу и увидели царящее там смятение.

— Не выходит, — жалобно произнесла она и резким движением руки вышла из интерфейса, — не понимаю, в чем дело. Код верный… система вроде пропускает. А сам генотип не виден в ней. Чертовщина какая-то.

Полуликий молча накрыл ее ладонь своей и крепко сжал. Этот жест, беспомощный и искренний, тронул Инзу до глубины души.

— Прости. Я подвела тебя.

Полуликий покачал головой и выпрямился.

— Нет, это я всех подвел. Тебя… и Питера тоже.

Какое-то время они молча смотрели на мирный лес, проплывающий на главных экранах. Инза, дитя города, относилась к живой природе довольно равнодушно. Да и времени не находилось любоваться ею.

А сейчас она впервые заметила, как красивы скалы, покрытые густой порослью сосен, как волнуются кроны деревьев под порывами ветра. Впервые ей захотелось уйти от суеты Оморона, от непрекращающейся гонки — вперед, не останавливаться, получи образование, сделай карьеру, купи жилье пороскошней — быстрее, еще быстрее, отстающие выбывают!

И хотя она не мыслила другой жизни, и любила ее, все же на миг позавидовала Питеру и людям за Барьером, с их бесхитростными, неторопливыми судьбами.

Полуликий обернулся, и у Инзы защемило сердце от его красоты — красоты, которую он не сможет обрести в полной мере, жизни, которая проходит впустую, пока он болтается между сегами и эр-ланами, без всякой точки опоры. Он самый близкий ей человек, друг и почти что брат — но и ему она не смогла помочь, хоть и старалась.

— Надо его найти.

Голос Полуликого гулко прозвучал в тишине зала. Инза взъерошила волосы.

— Но до Дебатов всего три часа…

— Да черт с ними, с Дебатами! — с неожиданной злостью произнес Полуликий и потер щеку с такой силой, словно пытался убрать родимое пятно с кожи. — С ним ведь могло случиться все, что угодно! Если кто-то поймет, что его нет в системе, и захочет поживиться…

— Тогда мы и капельки крови его больше не увидим, — мрачно закончила Инза, откидываясь в кресле. Спина и шея ныли от многочасового напряжения, но все же она вновь выпрямилась, когда увидела, что Полуликий замер на месте. — Что? Придумал что-то?

— Кровь… — эр-лан медленно повернулся к ней. Несмотря на бледность и худобу он неожиданно показался Инзе совсем юным. — Кровь, кровь!

— Что «кровь»⁈ Говори толком!

Полуликий бросился к ней и схватил за плечи.

— Заходи в систему!

— Опять? Но генотип Питера никак не добавить!

— Не Питера. Ищи мой генотип.

— Э-э-э… — руки Инзы машинально открывали нужный интерфейс и вбивали пароль доступа, — а чего его искать? Ты же здесь!

Но Полуликий уже диктовал код, и она послушно его ввела, раздумывая о том, могут ли эр-ланы сойти с ума и если да, как быть в таком случае. Ведь ни один сегийский настройщик не них не действует…

Но когда карта Оморона распахнулась перед ними — Инза тут же перебросила ее на главные экраны — в первый миг ей показалось, что настройщик нужен ей самой, исправить зрение.

Потому что на расчерченной синими и зелеными полосами карте мерцал не один желтый огонек, а два.

— Это… это… — Инза сама не знала, кой черт ее потянул за язык, наверное, сказалось напряжение последних часов. Она посмотрела на Полуликого и приподняла брови, — о, ваши с Питером отношения зашли уже так далеко? Иначе как твой генотип мог оказаться…

Лицо Полуликого вспыхнуло, даже белки глаз покраснели, и он мгновенно развернулся к Инзе спиной. Как он, наверное, ненавидел эту особенность своего организма — краснеть, словно юная девушка, застуканная за передачей любовной записки.

— Прости. Ну прости, — поспешно произнесла Инза. Встала, но не посмела коснуться плеча Полуликого, только развела руками, — мерзкая шутка и я тоже мерзкая. Я устала. Ты простишь меня?

— Это кровь, — глухо произнес эр-лан, не оборачиваясь, — видимо, он забрал с собой ткань… с помощью которой открыл замок.

— Сколько же там было крови⁈ — ужаснулась Инза. — Раз система ее уловила…

— Много.

Полуликий поежился и наконец повернулся к Инзе лицом, но в глаза все же не смотрел, а поспешно перевел взгляд на карту. Протянул к ней руки, развел их в стороны — изображение укрупнилось.

— Знаешь это место?

— Где-то рядом с Дворцом Дебатов. Но это башня, как его там найти? Система даже этаж не показывает…

— Вопрос в другом, — Полуликий пропустил между пальцами золотую прядь, в задумчивости обвил ею запястье, потом отпустил, — как он оказался так далеко от Лотоса? Флаер ему не призвать, а пешком пришлось бы идти несколько дней. Значит… кто-то его схватил. И отвез туда.

— Погоди-ка… Дворец Дебатов! — Инза внимательнее взглянула на карту и со всей силы хлопнула себя по бедрам. — Б. ть, Тайрон!

Полуликий неодобрительно посмотрел на нее, но ничего не сказал.

— Вот же падла! — Инзу охватила ярость, подогретая немалым количеством сожранных тоников. — Так и знала, что он что-нибудь выдумает, говорила же, а ты… но как он его нашел, а? Ну и хитрожопый гад!

— Неважно. Вводи его имя — сигнал человека система покажет точнее. Если это и правда он — и если он действительно хочет привести Питера на Дебаты — должен быть сейчас там. Осталась всего пара часов.

Прохладный воздух свистел, резал кожу, как нож.

Какова максимальная скорость полета? Полуликий не помнил, ставил ли вообще какое-то ограничение. Проблема в другом — чем быстрее летишь, тем скорее закончится заряд пояса. И хотя день ясный и солнце в зените, энергия расходовалась быстрее, чем шла подзарядка.

Ничего, надо долететь лишь до сегийских кварталов, дальше на флаере. Он успеет. Обязан успеть.

Полуликий старался занять ум техническими подробностями, но гнев прорывался сквозь них, как огонь сквозь кучу хвороста. Он понятия не имел, что способен на такую ярость, он был готов убить Тайрона за то, что тот сделал.

В детстве или юности, если кто-то обижал Полуликого, отнимал или портил принадлежавшие ему вещи, он никогда не злился. Относился к этому, как к капризу природы — внезапному дождю или сильному ветру.

Что эр-лану выходки каких-то сегов! Но теперь он вдруг отчетливо понял, что у него просто никогда не было ничего, чем бы он по-настоящему дорожил. Больше всего на свете хотелось вернуться в свой клан, все остальное казалось несущественным. Какая разница, где жить, какими вещами пользоваться?

Его жизнь была одним непрекращающимся ничто, даже детство он провел, еле плетясь, чувствуя себя как будто посредником, словно его подлинное «я» где-то далеко, ждет соединения с пустым, ненастоящим «я». И объединение возможно только если он станет членом клана Лэ.

Но теперь это желание, такое давнее, что оно уже стало фоном существования, внезапно ослабло и почти исчезло под напором более сильного чувства.

Никто не смеет вставать между Полуликим и его Даром Небес, особенно какой-то паршивый сег, без пяти минут шваль! Он найдет их и заберет Питера, а Тайрон сильно пожалеет о том, что мысль о похищении пришла ему в голову!

Но была одна крупная проблема. Тайрон внушал Полуликому страх — на каком-то глубинном, подсознательном уровне, как ребенок боится чудовища, прячущегося под кроватью. Он не давал сегу отпор еще и поэтому, а не только ради сохранения лица. Тайрон излучал эманацию смерти и убийства, Полуликий знал, что он убил всего один раз и то по неосторожности, но это ничего не меняло. И он понятия не имел, каким образом заставит Тайрона пожалеть о содеянном.

Есть, впрочем, одна идея, которая почти наверняка сработает — только бы не струсить, дойти до конца, и он верил, что все получится. Ради Питера он бы и не на такое отважился.

Трущобы и приграничная полоса промчались под Полуликим, слившись в серо-зеленые размытые полосы, и вот уже впереди флаерная площадка. В нарушение всех правил Полуликий приземлился прямо на нее, не обращая внимания на изумленные взгляды окружающих. Бешеный полет затруднял дыхание, и он послал мыслеобраз флаерам, все еще хватая ртом воздух.