Ради тебя (СИ) - Снежинская Катерина

- Да? По вам и не скажешь! - изумился Доусен. - Уж слишком... - он скривился, видимо, пытаясь слово подобрать. - Как местные.

- Это как же?

- Ну, такие. В спине будто палка, нос до неба, физиономия, как скисшее молоко, а глаза, что у снулой рыбы. «Да, мастер. Нет, мастер». А какой я им «мастер»? Они же в медяк таких не ценят.

- То есть, мы чопорные? - предположила Тиль.

- Во-во, эт’ вы верно подметили, такие и есть. Ну так как, проводить?

- Я же сказала, что не нужно.

- Ну, как знаете, - не стал настаивать Доусен, вероятно, никуда её провожать и не собиравшийся. - Тогда ещё увидимся. Хотя нет, стойте-ка.

И тут этот непонятный колонист отколол такую штуку, что Тиль просто на месте замерла, хлопая ресницами: мужчина встал на колено, невозмутимо юбку ей приподнял и эдак деловито на туфле затянул развязавшуюся ленту - между прочим, насквозь мокрую и грязную. А потом спокойно подол оправил.

- Так-то лучше, - сказал невозмутимо, с колена не поднимаясь, а опершись на него локтем и глядя на Арьере снизу вверх. - Наступите ещё и грохнетесь. Платье-то, конечно, и без того вконец испорчено, не хватало лишь расшибиться.

- Спасибо, - мяукнула Тильда, не придумав ничего умнее.

Да ещё и таращась на наглеца во все глаза. Кстати, у Доусена они оказались не серые, не голубые и не зелёные, а что-то среднее, ускользающий такой цвет, неопределённый, но почему-то леденец напоминающий. Отвисший же ворот проклятой рубахи продемонстрировал мужскую грудь до самого пояса. Впрочем, наверное, там уже вовсе и не грудь была, а живот. Хотя «живот» - это что-то толстое, здесь же...

- Ну, я пошёл? - непонятно спросил наглец. Арьере только кивнула в ответ. - Слушайте, а почему у вас бока такие жёсткие?

- Что? - не сразу сообразила Тиль. - А-а, это корсет, - ляпнула и тут же язык себе прикусила, да поздно.

- Мог бы и сам додуматься! - хмыкнул колонист и захохотал.

Выпрямился - легко, ну точь-в-точь танцор - и ушёл, продолжая смеяться, даже ржать. Получалось у него это, наверное, ничуть не хуже, чем у «лошадок» с которыми его выписали.

***

Предсказуемость Крайта начинала раздражать. Всё-таки не только в женщине, но и в мужчине должна хоть какая-то загадка быть, а тут! Ну где мог Карт приводить нервы в порядок? В библиотеке, конечно. Там он и оказался, сидел себе в кресле, книжку читал. И даже лётная куртка валялась тут же, на полу. Почему-то эта куртка особенно Тиль не понравилась.

Понятно, госпожу Арьере он мгновенно заметил. А, может, даже и услышал, когда ещё в коридоре была. Но вставать не стал, только голову поднял, заложив пальцем страницу. Тильда постояла на пороге, барабаня ногтями по косяку и пытаясь понять, что же её так разозлило. Не брошенная же одежда, в самом деле!

- Ты хотела что-то сказать? - поинтересовался, наконец, Карт.

- Спросить.

- Спрашивай, - разрешил Крайт.

- На похоронах дяди ты сказал...

- На его похоронах я не был.

- Неважно! На приёме после, - огрызнулась Тильда, тихо дивясь собственной ничем не мотивированной озлобленности. - Ты сказал, что пробудешь в столице несколько дней. И вот так запросто поехал сюда? У тебя неприятностей не будет?

- Это забота обо мне или попытка избавиться? - подумав, уточнил Карт.

- А ты можешь просто ответить? Без занудства?

- Могу, - Крайт встал, поднял за ворот куртку, осмотрел её и бросил обратно. При этом книгу отложить он так и не сообразил. - Ты слышала о том, что на континенте скоро война начаться может?

- Слышала.

- Это хорошо. В общем, начальство решило, что нам необходимы резервные аэродромы глубоко в тылу.

- Не поняла связи, - честно призналась Тиль.

- А она тебе нужна? - удивился Карт. - В общем, я подыскиваю подходящие площадки, проверяю их. Найду что-то интересное, вызову инженеров.

- Как ты их проверяешь?

- В основном ногами, - глубокомысленно пояснил Крайт. - Вот как раз рядом с Арьергердом нашлось подходящее поле. Утром туда мой самолёт перегнали, надо будет протестировать, как земля подсохнет.

- Самолёт тестировать будешь?

- Поле, - спокойно отозвался Карт. - А почему это тебя вдруг заинтересовало?

- Я уже объяснила, да и вообще странно. Ты же боевой офицер, командир эскадрильи - и вдруг поля?

- Хочешь, чтобы я растолковал про армейскую кухню? - приподнял брови Карт.

- Не хочу, - буркнула Тиль, всё же садясь в кресло, чопорно разгладив юбку - чистую, естественно, она-то не только успела переодеться, но и ванну принять.

- А чего ты хочешь?

Арьере так и тянуло заявить, что от него ей ничего не требуется, но как всегда реалии требовали сдержанности.

- Помнишь, я говорила, что всегда найдётся всевидящая старуха? - спросила ворчливо.

- Не помню, - покачал головой Крайт, - и, по-моему, ничего подобного я не слышал. Да и какая разница кто, что и когда говорил? Суть-то в чём?

- Суть в том, что по соседству с нами живут Реверы. И оказывается, их бабушка до сих пор жива и здорова. Вот я и подумала: стоит её навестить, поспрашивать. Может, она интересное расскажет.

- Ты мне так и не объяснила, чего узнать хочешь и зачем сюда приехала, - напомнил Карт.

- Хочешь, чтобы я растолковала про свою кухню?

- Не отказался бы.

- Не сейчас, - хмыкнула Тиль.

- Бить врага его же оружием - это эффективно. Но не слишком благородно, - подытожил Крайт, снова поднимая куртку и вешая её на сгиб локтя. - Хорошо, давай нанесём визит старой госпоже Ревер. В конце концов, этого простая вежливость требует. Я буду готов через полчаса.

- Карт, а ты хоть раз сделал что-нибудь не подумав? Ну вот просто так: пришло в голову - тут же исполнил.

- Вероятно. Правда, я стараюсь так не поступать.

- Наверное, это правильно, - протянула Тиль, разглядывая собственные ногти. - Прости, мне иногда в голову лишь Небо знает, что приходит. Я сейчас прикажу заложить коляску и буду тебя ждать.

Карт помедлил, будто собираясь что-то сказать, но просто кивнул и вышел.

***

Чуть больше десяти лет назад

Тильде хотелось промозглости, холода и дождя, а природа, будто назло, разразилась по-настоящему картинным великолепием, раскрасив дядюшкин сад во все мыслимые и немыслимые оттенки золота на тёмно-зелёной подложке. Ветка, едва не ломающаяся под тяжестью налитых солнцем яблок, клонилась к подоконнику, так и просясь в альбом с акварелями. Где-то за деревьями звонко, явно перепутав осень с весной, цвиркала птица.

А вот дом принимал, закутывая с пяток до макушки полумраком, угрюмостью массивной мебели, лёгким запахом пыли от бархатных портьер, тишиной, закладывающей уши, словно ватой.

Не успела Тиль эту мысль додумать, как в дверь постучали, точнее, поскребли по-мышиному.

- Грег просит разрешения нанести тебе визит, - раздался приглушённый и словно бы извиняющийся дядин голос. - Мне сказать, ты не принимаешь? - Тильда кивнула невесть чему, яблоко на ветке подвинула - показалось, что оно неправильно висит. - Тиль? - Напомнил дядюшка.

- Позови его, - отозвалась девушка, наконец, сообразив, что у неё спрашивают и что ответить нужно.

С ней это частенько стало случаться: мерещилось, будто люди только по-рыбьи рот открывают, ни слова не говоря, а смысл сказанного додумывался с опозданием, через минуту, а то и больше.

Грег замялся на пороге, неловко переступив с ноги на ногу, зачем-то сунул подмышку фуражку, которую в руках держал, откашлялся в кулак.

- Ты давно не заходил, - она улыбнулась, поднялась с кресла, протянув рыжему руку. Это было очень просто: улыбаться, говорить-то, что нужно - и почти не стоило усилий. Вот бы когда помянуть с благодарностью воспитательниц пансионата. - Я уже начала думать, забыл нас совсем.

- Тиль, - Грег снова откашлялся, косясь куда-то в сторону. - Я пришёл... Я лично хотел сказать... Понимаешь, уже два месяца прошло...

- Понимаю, - кивнула Тильда, - присаживайся. Сейчас велю подать чай. Тебе как всегда побольше молока?