Три вида удачи (ЛП) - Харрисон Ким

— Полегче, полегче, сестрёнка, — усмехнулся Кайл. — Не так быстро. У тебя был паршивый день. Я только что проиграл Ногу десять баксов. Нам обоим нужны возлияния, чтобы унять боль в душе, а Даррелл разрешила открыть бутылку.

Низкий смех Нога прокатился по его широкой груди, когда он подтолкнул мой полный бокал ближе ко мне.

— И язык развязывает. Давай, рассказывай.

Я заколебалась. Часть меня этого хотела — этой близости, этого ощущения «своих».

— Мне правда нужно отвезти Плака домой.

Ног криво улыбнулся, похлопал диван, и Плак тут же вскочил, тяжело положив голову ему на бедро.

— Ну, что стряслось? — вздохнул Ног, почесывая псу уши.

Даррелл уже сидела за столом, четыре ярко-красные нити шёлка скользили между её пальцами, пока она завязывала узлы. Если бы она действительно хотела, чтобы мы ушли, она бы сказала. Я откинулась назад, подняла бокал и сделала большой глоток.

— Чёрт, гадость, — сказал Кайл, и я чуть не поперхнулась, скривившись.

— Это за обаятельного благодетеля Бенедикта, — сказала я и сделала ещё глоток, содрогнувшись, пока горечь не сменилась тяжёлым онемением. — А это — за Бенедикта, — добавила я, почти опустошив бокал. — А это было за Эшли, — сказала я, моргнув, ставя пустой бокал. Наверное, не стоило этого делать.

— Эшли? — спросил Кайл, и глаза Нога сочувственно прищурились.

Джессика потянулась за бутылкой, чтобы снова наполнить мой бокал.

— Эшли тоже подала заявку на эту работу.

Я кивнула, и от резкого движения мир поплыл.

— Подала заявку — и ушла, когда меня заставили её взять, — сказала я, слыша свой голос будто со стороны. Дайте мне это закончить. Я так близко, — всплыло из памяти, вместе с надменным выражением Сайкса.

Кайл отпил из своего стакана «Х-Мэн».

— Это работа чистильщика. Чего она ожидала?

Пальцы Нога на ушах Плака не замедлились.

— Кайл, ты не помогаешь.

— Я просто говорю. Если это работа чистильщика, зачем она вообще ей была нужна?

Я обмякла в подушках, прижимая наполненный бокал к груди, когда на меня навалился вес дня. Нет. Не стоило этого делать.

— Петра, милая, всё будет нормально, — успокаивала Джессика, и я моргнула, пытаясь сфокусироваться, когда она погладила меня по плечу. — Эшли либо переживёт это, либо нет. Ты знала, что это временно, пока она не закончит диссертацию.

Я выпрямилась и отставила бокал, вспомнив, как она говорила, что ненавидит жить со мной. Хотя, если честно, она просто сломала свой чемодан на колёсиках.

Я наклонилась вперёд, уперев руки в холодную стеклянную столешницу.

— Она моя подруга, — сказала я, и слова вернулись ко мне глухими и тёплыми. — И она так злится, что ничего не слышит. — Я выдохнула, чувствуя головокружение и не желая больше вина. — Сейчас в ней нет места ни для чего, кроме её собственного разочарования. У меня не было выбора. А работа будет отстойной.

Я приподнялась, чтобы увидеть Нога, который ухмылялся, и морщины на его лице сложились в красивую улыбку.

— Маги — надутые свиньи, — согласился он. — Я ещё не встречал ни одного, кто бы не думал, что его дерьмо не воняет.

— Бенедикт не такой уж плохой, — возразила я, сама не понимая зачем. Чёрт, не нравится мне он до сих пор! Но видеть, как он молчал, когда эта капризная маг с ногтями, утыканными дроссом, меня унижала, было больно. Опять. — А вот Кэндис… — добавила я. — Я бы с радостью спустила шар дросса в её унитаз.

Я мрачно покрутила полный бокал. Его извинение было так себе — даже если, скорее всего, искренним. Бенни никогда не был силён в разговорах.

Даррелл рассмеялась с другого конца комнаты, ловко перебирая бусины и кольца, вплетая их в четырёхжильную шёлковую нить.

— Не такой уж плохой? — Джессика подтянула ноги на диван, задумавшись. — Ты вернулась со старым дроссом. Тебя что-то задело, иначе ты бы не стала убирать.

— Здание было дроссовой ямой, — сказала я с опасной улыбкой, вспомнив порезанный палец Бенни. Он так часто приходил на занятия с новой повязкой, что я даже начала гадать, что он сделал на этот раз. Он постоянно «ломал» дросс на себе. Почти как Эшли, — подумала я, и улыбка погасла.

— Ставлю на то, что ты высказала ему своё мнение, а ему оно не понравилось, — сказал Ног, допивая пиво.

— Он сам спросил, — сказала я, и Кайл фыркнул. Но мой взгляд зацепился за тонкую струйку дросса, медленно выползающую к столу дросс-го — маленькое солнечное пятнышко, ищущее, обо что бы разбиться. Я машинально отметила, что нужно подобрать его до того, как он доберётся до моей собаки и подарит ему зубной камень. Я убираю, когда расстроена. Ну и что?

— Ну? — подтолкнула Джессика.

— Давайте просто согласимся не соглашаться, — сказала я, когда искажение подплыло ближе. — Но если я увижу хотя бы намёк, что эта штука хочет вернуться… — Я осеклась, плечи опустились. Я не была уверена, что мои слова вообще что-то значат. Бенедикт был прав. Университет этого хотел. И при всей его лести про выбор меня, уважение моего мнения и безопасный продукт, если к моим словам не прислушивались — да их даже не замечали, — я была не больше, чем мусорщицей за столом с крысами. Чёрт, надо было поесть.

— Чёртова бюрократия, — пробормотал Ног, когда я устроилась на диване с бокалом вина, чтобы закатить себе приличную вечеринку жалости. Я не там ожидала оказаться сейчас в своей жизни. Я привыкла к свободным деньгам, но могла бы найти другого соседа. Лев, например. Он, вроде, не возражал выпускать Плака.

Лицо Нога сморщилось, он выбрался из-под Плака и встал.

— Пошли.

Сочувственное похлопывание Джессики вспыхнуло злостью.

— Ног… — запротестовала она.

Он спокойно кивнул в сторону Даррелл, которая за столом плела узловатые шёлковые нити.

— Мы не помогаем, — сказал он низким голосом. — Ты себя сплетнями накормила—

— Я не за этим здесь, — сказала Джессика, обнимая меня боком.

— Со мной всё в порядке. Правда, — сказала я, хотя нос уже предательски ныл. Я втянула сопли обратно. — Просто надо было сначала поесть.

Объятие Джессики стало крепче.

— Давай, Петра. Сегодня ты ночуешь у меня, — сказала она и бросила на Кайла резкий взгляд, когда тот вдохнул, собираясь возразить. Я это оценила, но не была уверена, что сейчас вообще способна встать. — Твой велосипед влезет в багажник, — добавила она. — А мой арендодатель одну ночь на Плака потерпит.

— А как насчёт суши и кино? — предложил Кайл, и Джессика едва не оскалилась на него.

— Нет, — сказала я, куда более благодарная за сам жест, чем она когда-нибудь узнает. — Со мной всё нормально. Мы с Плаком справимся. — Я моргнула, глядя на лабиринт дросс-го; фокус расплывался. — Я просто немного посижу здесь. — Я подняла голову. — Ничего, Даррелл?

— Да, мэм! — отозвалась она издалека.

Джессика всё ещё колебалась, тревога сжимала ей глаза, пока она стояла рядом.

— Мы с тобой поужинаем на этой неделе, хорошо? — сказала она, снова сжав мне плечо. — За мой счёт.

Я кивнула, и она неохотно направилась к выходу, подталкивая перед собой Кайла. Ног уже был там и ждал, успев открыть дверь заранее.

— Эта Эшли — избалованная стерва, — услышала я голос Джессики, когда они выходили. — Никогда она мне не нравилась.

Я вздохнула и сделала глоток вина.

— А мне — да, — прошептала я. Правда. Да, — добавила про себя.

Плак растянулся на диване и, по-собачьи перебирая лапами, придвинулся, пока его голова не уткнулась мне в бедро. Я опустила руку, чтобы погладить его.

— Даррелл, почему я позволяю им так на меня действовать?

— Такая у тебя натура, — её голос прозвучал отчётливо в тишине, даже с другого конца комнаты. — Твой отец был таким же.

Я вспомнила про жезлы, оставленные в одном из серых шкафчиков на полпути через кампус Сент-Уно.

— Мне пора идти, — сказала я, но, поставив бокал на стол, так и не смогла подняться. Я упёрлась локтями в колени.