Пара для Рождественоского Дракона (ЛП) - Зои Чант

Он снова моргнул. Его взгляд оторвался от неба, когда зрение прояснилось, и остановился на фасадах магазинов на краю площади. Все магазины прониклись рождественским духом, и фасады превратились в страну чудес с гирляндами, искусственным снегом, миниатюрными елками и таким количеством Санта-Клаусов и северных оленей, что их было не разглядишь леденцовой палочкой.

Магазин, на который упал его взгляд, был еще более нарядным, чем соседние. На первом этаже все было как обычно. На окнах красовались снежинки, а дружелюбный снеговик зазывал покупателей в парадную дверь. Но их витрина на крыше была еще более роскошной.

Балансируя на вершине крыши, огромный Санта-Клаус уронил свой мешок, и все подарки высыпались из него, каскадом рассыпаясь по черепице, а десятки сверкающих эльфов пытались их поймать. Северные олени вовсю веселились — один уплетал горку печенья, высыпавшуюся из праздничной формы, а двое других дрались из-за огромного крекера. Передние копыта Рудольфа вот-вот соскользнут с борта. Это была сцена великолепного, праздничного хаоса... и Джаспер ничего этого не видел.

Кто-то прислонил стремянку к карнизу. Пухлый Санта—Клаус, выглядевший чуть более реальным, чем великан на крыше, поддерживал ее, в то время как женщина, балансируя на верхней ступеньке, тянулась к витрине.

Джаспер замер. Внутри него дракон мгновенно напрягся, словно хлыст. Джасперу показалось, что его сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Он слышал только стук собственного сердца в ушах. Он чувствовал себя более бодрым, более живым, чем когда-либо за последние месяцы.

- Это она, - сказал он, произнеся эти слова прежде, чем его мозг успел их сформулировать. Она. Его судьба. Его пара.

Она смотрела в сторону от площади, но, когда он увидел, что она повернула голову, чтобы что-то сказать мужчине в костюме Санты, который держал лестницу на месте. Один лишь взгляд, брошенный на ее лицо, поразил Джаспера в самое сердце.

У женщины был маленький вздернутый носик и большие выразительные глаза. Ее щеки порозовели от напряжения или от холода, а губы были большими и красными. Светло-каштановые волосы выбивались из-под шляпы, обрамляя лицо и рассыпаясь по плечам.

Она была одета, как один из эльфов Санты, в яблочно-зеленую тунику, облегающую ее фигуру, и чулки в полоску. Джаспер невольно представил, как будут выглядеть ее ноги, когда она будет спускаться по лестнице. Ее блестящие красные туфли надежно держались на перекладинах, но, возможно, ей понадобится поддержка, когда она спустится на землю — его рука, ласкающая округлости ее икр, скользящая вверх по бедрам — все это, конечно, поможет ей сохранить равновесие… никаких скрытых мотивов…

- Джаспер?

Он услышал, как Опал поднялась с низкого кресла, но не обернулся. Он не смог. Он был застигнут врасплох, пригвожден к месту.

— Джаспер, что ты... о! - в голосе Опал послышалась робкая радость. — Она? Правда? Сейчас? - она схватила его за руку. - Что ты собираешься делать?

- Влюбиться в нее.

- Это только половина дела, Джас. Она тоже должна влюбиться в тебя. И до твоего дня рождения осталось всего пять дней!

- Пять дней в самое замечательное время года, - напомнил ей Джаспер. Уверенность вспыхнула в нем, как костер, сжигая все страхи и покорность судьбе, накопившиеся за последние месяцы. - Это она, Опал, я знаю это. Все наладится. В конце концов, я рождественский дракон. А кто не любит Рождество?

Глава 2

Эбигейл

Эбигейл выругалась себе под нос, когда лестница закачалась.

- Ненавижу Рождество, — пробормотала она.

Она с ненавистью посмотрела на рождественскую инсталляцию на крыше. Её собрали так, чтобы казалось, будто вот-вот всё рухнет на дорогу внизу — ну, сейчас она как раз мечтала, чтобы всё это обрушилось на неё саму.

— Ты там как, Эбби-зайка? — донёсся снизу голос.

Эбигейл сжала зубы в вымученной улыбке.

— Всё хорошо, мистер Белл! Главное, чтобы лестница стояла крепко! — она поморщилась от слащавого звука собственного голоса в режиме «продавец-консультант». — Почти всё…

Она глянула вниз на босса, чтобы убедиться, что он всё ещё держит лестницу на скользкой брусчатке, и вернулась к своей задаче. Почти у самого низа этой нелепой конструкции, почти в пределах досягаемости, была коробка с лентой, из которой выглядывала голова милейшего котёнка.

Он, конечно, был ненастоящий. Как и всё остальное в это время года. Но это не помешало сердцу её босса растаять, когда какой-то малолетний засранец с румяными щёчками начал рыдать, что кто-то должен спасти бедного котёнка, он же так напуган и замёрз, и смотрите, на нём снег!

Ну, либо его сердце растаяло от вида ребёнка, либо другие части его анатомии отреагировали на сногсшибательную маму этого ребёнка.

И так, в духе сезона, мистер Белл отправил Эбигейл спасать бедного котёнка.

Стоя на цыпочках на самой верхней ступеньке лестницы, Эбигейл почти могла дотянуться до жалкой плюшевой зверюшки. Если наклониться — ох — её грудь упиралась в холодные мокрые плитки, но она могла хотя бы зацепить одним пальцем вытянутую лапку игрушки.

— Давай же, ты маленькая… ага!

Эбигейл отодвинулась, пока её ступни снова не встали на перекладину лестницы, а игрушечный котёнок не оказался в безопасности в её руке. Мокрый, ледяной котёнок. Она вяло встряхнула его, и целый вихрь ледяных капель весело впитался в её блузку.

Счастливого Рождества, Эбигейл, — мысленно простонала она. Вслух же крикнула:

— Всё! Я спускаюсь, босс!

Мистер Белл не ответил. Пытаясь игнорировать холодную воду, капающую на неё с игрушечного котёнка, она вгляделась в улицу. Мистер Белл был на месте, и тот малыш, который так переживал за благополучие котика… и его мама. У которой был водопад золотисто-белокурых волос, смех, как перезвон колокольчиков, и фигура, заполнявшая её пухлую зимнюю куртку таким образом, что Эбигейл была уверена — это должно быть вне закона. Не то чтобы она завидовала, или что-то в этом роде.

Мистер Белл смотрел на неё, словно загипнотизированный, небрежно прислонившись к лестнице.

Ну серьёзно? Да ладно?

— Эм, мистер Белл? — он не поднял головы, но перенёс на лестницу ещё больше своего веса. — Мистер Белл!

Эбигейл крепко ухватилась за лестницу и попыталась спуститься как можно быстрее, но это было недостаточно быстро. Всё словно перешло в замедленную съёмку.

Мистер Белл выпятил грудь перед белокурой женщиной. Ножки лестницы поехали в сторону на скользкой мостовой. И Эбигейл внезапно, мучительно оказалась в воздухе.

Но ненадолго, как она понимала.

Она летела на спину, небо проносилось над головой. Холодный ветер хлестал по ногам. Игрушечный котёнок уныло смотрел на неё из её правой руки. Она рассеянно отметила, что один его глаз выпал.

Где-то ниже и слева от неё лестница с грохотом рухнула на землю. До её собственного падения оставалась доля секунды. Эбигейл зажмурилась. Какая-то глупая, нелепая часть её хотела прикрыть и оставшийся глаз котёнка. Как будто это могло помочь.

— Уфф!

Эбигейл приоткрыла один глаз. Рождественские гирлянды кружились над ней, спускаясь с карниза магазина.

Она была не мертва. Она осторожно открыла второй глаз. Огни продолжали кружиться, но замедлились. Остановились.

Что только что произошло?

Может, она приземлилась на своего босса? Но она чувствовала крепкие руки, держащие её, и лицо, вглядывающееся в её, не было раздавленным призраком Генри Белла. Это был человек, которого она никогда раньше не видела. Потрясающе красивый мужчина.

Его руки обнимали её. Он держал её. Нёс, будто она весила не больше этого бедного мокрого котёнка, а не свалилась на него с неба, как бешенный красно-зелёный метеор.

— Привет, — сказал мужчина, и сердце Эбигейл перевернулось. Этот парень был не мистер Белл. Он не был раздавлен. Зато он был самым завораживающе красивым мужчиной, которого она когда-либо видела.