— Платьице тогда надо снять, — Лирам приглаживает волосы напряженной ладонью.
— Либо порвать, — усмехается Богар.
— Нет! — рявкаю я. — Это какое-то модное платье!
— Тогда снимай его, — Оран сглатывает и выдыхает. — Пока мы держим себя в руках.
И ведь порвут, а платье мне понравилось. Я такие не носила и ни у кого не видела. И ткань особенная. Даже волшебная. Она так красиво переливается серебром и идет плавными волнами при каждом движении.
— Считаем до трех, — Лирам расплывается в улыбке, — раз…
— Два, — подхватывает Оран.
— Сволочи!
Я торопливо оголяю плечи, и платье падает к моим ногам.
Я смотрю на оборотне, они на меня. Соски набухают, становятся твердыми, и я напряженно сглатываю.
— Надеюсь, не сожрем, — говорит Богар, и его плечи покрываются шерстью.
— Чего, блин?!
— Такой исход событий тоже возможен, — уши Орана вытягиваются.
— Ты очень аппетитная крошка, — Лирам выпускает когти.
Улыбаются, прикусывают языки. По подбородкам течет кровь, и через секунду ко мне кидаются мохнатые зверюги с окровавленными пастями.
— Да вы издеваетесь! — бросаюсь в сторону под волной страха.
Я путаюсь в платье, падаю, и ко мне первым подскакивает Оран.
Когда он вонзает свои клыки мне в левую ягодицу, я сама себя оглушаю криком. Переворачиваюсь на спину и бью ногой злобную волчью морду ногой. Оран с рыком отскакивает, и в середину моей икры вгрызается Богар.
С диким ором запрокидываю лицо. Охренеть как больно! Будто мышцы до кости пробивают четыре гвоздя.
Крик становится громче, когда Лирам вонзает клыки в бедро. Я валюсь на спину.
Ногу, от кончиков пальцев до тазобедренного сустава, дергает и плавит болью.
Переворачиваюсь на живот, пытаюсь встать, но меня опять простреливает болью, и я падаю.
Ногу схватывает судорогой.
— Больно…
Оран, Лирам и Богар кружат с глухим рыком, пригнувшись мордами к каменному полу. Уши прижимают, резцы обнажают.
— Козлы … — пытаюсь дотянуться до кого-нибудь из них и ударить по носу, а затем с криком переворачиваюсь на спину, когда боль спице проходит через всю ногу.
Она уходит в копчик, дробит позвоночник, разбегается по ребрам.
Кажется, что лопается каждый сосуд, рвется каждый мускул.
— Ты сказал, что не будет больно! — мой визг летит к потолку из узловатых корней, который шевелятся как живые змеи.
Под спиной — холодный гладкий пол, в который я будто врастаю тонкими черными нитями.
“Если больно, Ви, — вибрирует голос Лирама в голове, — то кровь сильная”
Челюсть трескается под дробью боли, зубы скрипят и меня вышибает в спине.
Со всех сторон подступает тьма.
Я умирающим мотыльком вздрагиваю на каменном полу под рык, который отзывается в костях вибрацией боли.
Последний удар сердца.
Судорожный вздох.
И меня рывком тянет в молчаливую бездну.
Глава 47. Пазл собран
Молчаливые звезды, пояс астероидов, а за астероидами Древо. Его пульсирующие корни переплетаются в кокон, в котором сокрыты тысячи и тысячи бьющихся сердец.
И мое сердце тоже среди них бьется крошечной искрой.
Эта искра разгорается чаще, нарастает гул, и я с криком распахиваю глаза, а затем чихаю.
Чихаю, и мои уши подозрительно встряхиваются, а после я удивленно облизываюсь длинным влажным языком, который проходит даже по носу.
— Милашечка же, — раздается голос лирам. —
— Держи, — голос Богара прокатывается эхом по залу и перед моим носом шмякается кусок сырого мяса.
Не успеваю сообразить, как я его проглотила.
Лирам, Оран и Богар сидят на ступеньке у каменного постамента. У ног Богара - ведро, из которого до меня долетают сладкие запахи сырого мяса.
— Еще хочешь? — Богар помахивает куском мяса, с которого слетает капля крови на каменный пол.
Я отвечаю рыком.
— Проголодалась? — Богар улыбается.
— Ну еще бы, — вздыхает Оран, — несколько суток провалялась.
— Это он хочет сказать, что соскучился, — Лирам расплывается в улыбке. — И очень волновался. Выживешь ты или нет.
— Лови! — Богар подкидывает в воздух кусок мяса, с которого я не свожу взгляда.
Срываю с места, когти царапают каменный пол, и я прыгаю, оттолкнувшись крепкими задними лапами.
В полете раскрываю пасть.
Зубы клацают друг о друга, кусок мяса проскальзывает в глотку и приземляюсь на четыре лапы.
Облизываюсь, глядя на наглых оборотней исподлобья.
Хочу еще.
— Вот это взгляд, — Оран хмыкает.
— Таким можно убить, — Богар лезет в ведро и щурится, — хочешь фокус?
Я неразборчиво урчу, угрожая откусить ему лицо, если он не перестанет издеваться надо мной.
Его глаза вспыхиваю желтым огнем, и на стены храма с полом и потолком исчезают. Время останавливается.
Я ждала эти глаза.
Я искала их в толпе.
Они снились мне ночами среди размытых теней.
— Пробирает аж до костей, — смеется Богар, глаза его затухают, и реальность возвращается.
Я прихожу в себя, сидя мохнатой попой на каменном полу. Медленно моргаю и тяжело дышу.
— Ви…
Смотрю на Лирама и опять ухожу в черный туман, в котором яркими огоньками горят его глаза.
Я и его ждала.
Ждала и искала на страницах книг. Все крутые мужики из историй теперь похожи на Лирама.
— Ух, жесть какая, — выдыхает Лирам и глазищи свои распрекрасные закрывает.
Я возмущенно рычу. Хочу смотреть и смотреть в его волчьи глаза.
— Права уже качаешь? — спрашивает Оран.
Перевожу на него взгляд, но он не торопится показывать мне волчий фокус. Я щурюсь. Я чувствую его зверя, пусть и не вижу.
И Оран дразнит меня, оттягивает момент истины, в которой я пойму, что в блеклой и размытой жизни мне не хватало его высокомерных глаз.
Какой же засранец.
Дергаюсь в его сторону в желание кинуться и цапнуть его за нос, но замираю, когда его глаза вспыхивают.
Все.
Пазл из четырех кусочков собран.
Сердцебиение нарастает, оглушает, и меня ведет в сторону.
Я ждала их не поодиночке, а сразу троих. И с ведром мяса. Наше истинное знакомство и должно было быть таким. Молчаливым и с привкусом крови на языке.
— Хорошего понемногу, — Оран моргает и смотрит на меня человеческими серыми глазами. — Дыши, Ви. Дыши.
— Перекуси, — Богар кидает мне новый шматок мяса.
— Вас можно поздравить? — внезапно раздается голос Саймона, и я с куском мяса испуганно отпрыгиваю в сторону. — Я честно, ждал, ждал, ждал… И надоело ждать. И не надо меня затыкать. Ви!
Я растерянно фыркаю.
— Они меня эти дни обижали, — Саймон вздыхает. — А я тоже, между прочим, волновался. Я вообще был против того, чтобы тебя обращали.
— Сай, — Лирам сжимает переносицу.
— Ты знаешь процент выживших среди обращенных? Нет? — голос Саймона становится возмущенным. — А выживших после подобных обращений в космосе? Тоже нет?
— Она не может тебе ответить, потому что она сейчас на четырех лапах, — Оран разминает шею, — а, во-вторых, у нее в пасти кусок мяса.
— Вы подвергли ее неоправданному риску! Если обращать, то в реликтовых лесах!
— Не ори, — Богар кривится. — Мы все же прекрасно знаем, что это лишь имитация.
— Уйду я от вас, — фыркает Саймон.
— И к кому же? — Лирам усмехается.
— К твоей бабушке.
— Ах ты ж… говнючело, — Лирам поднимает взгляд к потолку. — Ты в край охамел!
— Пустите меня! — до меня долетает приглушённый женский голос. — Там мой сын! Я знаю, он там! Да как вы смеете!
— Самое время пошутить о мамке Орана, — Богар зевает в окровавленный кулак.
— Я еще учусь, — спокойно отзывается Саймон. — С бабушкой Лирама получилось, но это только потому, что она сама та еще шутница. Она такие анекдоты травит… полный хохотач.
— Я его ненавижу, — Лирам задумчиво потирает бровь. — И я теперь считаю, что восстание машин было предпочтительнее, чем вот это. Хохотач, блин.
