— Чисто.
— Подполье любит такие места.
Мы двигаемся быстро. Вектор отключает внешний датчик за тридцать секунд. Ещё один. И ещё.
— Контур снят, — шепчет он.
Мы входим через боковой проход. Внутри темно. В нос бьет специфический запах пыли и старого металла. Я иду первым. Прохожу через коридор, спускаюсь по лестнице вниз на подземный уровень. А там… свет. Не к добру это. Нас будто только и ждут.
Останавливаюсь. Зейн и Вектор застывают за моей спиной. В центре помещения стоит человек. Высокий. Седой. Руки сложены за спиной, а взгляд направлен прямо на меня.
— Добрый вечер, Виктор, — говорит он.
Бывший лидер Подполья. Смертельный враг. Главный преступник страны, который однажды подобрал младенца… И как мог, его вырастил.
— Нам нужно поговорить.
Он улыбается, не оставляя сомнений в том, что это не мы нашли его. Это он позволил нам на себя выйти.
— Да, пожалуй.
Глава 20
Виктор
Белый мундир министра сидит на мне так, будто его сшили лучшие модельеры конфедерации. Что, впрочем, недалеко от истины.
Сканеры проверяют посадку ткани, нейронка подсказывает, где ослабить ворот или поправить манжет. Я почти не участвую в этом процессе — стою перед зеркалом и наблюдаю, как идеальный чиновник медленно собирается из ничего не значащих на первый взгляд деталей.
Сегодня вечером в основном зале торжеств Первого круга пройдет бал. Формально — торжественный приём по случаю моего назначения. Неофициально — публичная демонстрация.
Система любит ритуалы. Они создают видимость порядка, стабильности и контроля. А главное — силы.
Я застёгиваю последнюю пуговицу и на секунду задерживаю взгляд на собственном отражении.
Министр внутренней безопасности.
Звучит почти так же чуждо, как и в первый день.
Дверь за спиной тихо открывается. Робот-помощник сообщает, что моя машина готова.
Киваю.
— Выхожу через десять минут.
Он исчезает. Я остаюсь один. Наедине со своими мыслями.
В нос забивается аромат ржавых железяк. Холодный свет ламп бьет по глазам.
Теодор не сделал ни шага, когда мы вошли. Не потянулся к оружию. Не попытался сбежать. Он просто не сводил с меня насмешливого взгляда.
— Добрый вечер, Виктор, — сказал он тогда. Зейн за моей спиной чуть заметно напрягся. Вектор — наоборот, замер, будто превращаясь в собственную тень. А я, игнорируя все протоколы безопасности, кивнул им, давая понять, что больше не нуждаюсь в их услугах.
— Нам нужно поговорить, — сказал я.
Теодор заинтересованно склонил голову.
— Да, пожалуй. Я догадывался, что рано или поздно ты придёшь.
— Тогда ты в курсе, и о чём пойдет разговор.
— О моей девочке...
Он произнёс это, и его лицо прояснилось. Я же почувствовал, как внутри что-то неприятно сжалось. Ведь теперь эта девочка была исключительно моей!
— Да. О ней. Ты, наверное, слышал, что за Теей началась настоящая охота. Чтобы ее уберечь, мне нужно понять, кто ее открыл. И кажется мне, что для этого нужно понять, откуда она взялась.
Теодор некоторое время смотрел на меня, будто прикидывая, сколько правды может себе позволить.
— Почему ты решил, что мне это известно?
— Я ничего не решал. Она не числится ни в одном роддоме.
— Потому что её там и не было.
— И ее регистрация проведена через лабораторный доступ.
— Ты и до этого докопался?
— Да, а еще я знаю, что архив уничтожен. Все еще не догадываешься, почему это кажется мне подозрительным?
Тео хмыкнул.
— Нет. Мне непонятно, почему ты решил, что я стану тебе помогать.
Я оглянулся, чтобы убедиться, что мои парни ушли. И чтобы выиграть время, склонил к плечу голову, рассматривая жилье Теодора внимательнее.
Подземный зал больше походил на забытый технический ангар. Бетонные стены покрывали глубокие трещины, с потолка свисали толстые кабели, местами обмотанные изолентой. Видно, их не раз приходилось чинить подручными средствами. Холодный неровный свет спускающихся с потолка ламп оставлял по углам густые подвижные тени. А присутствующий в помещении запах был таким въедливым, что, кажется, я навсегда им пропитался, не пробыв здесь и пары минут.
Где-то в глубине ангара тихонько гудел генератор. Тут было даже уютно, как для места, в котором прятался человек, которого система искала десятилетиями.
Теодор стоял в центре помещения, да, и внимательно отслеживал каждую мою реакцию. Руки его были сложены за спиной. Спина прямая. В нем не чувствовалось ни малейшего напряжения. А его голова была гораздо более седой, чем в наших ориентировках. Волосы Теодора были практически белыми, но вот глаза… глаза всё те же. Тёмные. Внимательные. Насмешливые.
Он смотрел на меня так, словно оценивает. Никакого страха передо мной и никакого пиетета я не почувствовал. Как не чувствовал и вызова. Со стороны мы, наверное, мало походили на заклятых врагов. Возможно, потому, что в тот момент мы и не были врагами.
Я сделал ещё один шаг вперёд. Бетон под ногами отозвался глухим раскатистым эхом.
— Потому что, — сказал я, — она твоя девочка. Ты сам это сказал.
Теодор ответил мне насмешливым взглядом:
— И что?
— Помоги мне ее защитить.
— Каким образом?
— Думаю, что события, которые происходят сейчас, как-то связаны с тайной ее рождения. А ты единственный человек, кому эта тайна известна.
— Или не единственный, если ноги действительно растут оттуда.
— Или не единственный, — хрипло соглашаюсь я.
Тео пожевал губу. Прихрамывая, подошел к древнему буфету. Достал бутылку виски и два стакана.
— Я не пью.
— А ты все же выпей. Мой рассказ разрушит твои иллюзии…
Окей. Даже если это проверка… Я опрокинул в себя натуральный виски. Поморщился. И вздернул бровь, мол, ну… Теперь можешь начинать.
— Кто ее родители?
— У Теи их нет. Теона не рождалась в привычном понимании этого слова.
В зале вдруг стало так тихо, что я услышал, как где-то со стен закапала вода.
— Что ты хочешь этим сказать?
Теодор посмотрел мне прямо в глаза, отпивая из своего стакана:
— Тея — продукт генетического эксперимента. Её вырастили искусственно.
— Ну, да…
— Думаешь, я спятил? — хмыкнул Теодор. — Когда до человечества, наконец, дошло, что оно вымирает, было много всяких программ. В том числе и программа искусственного рождения. Учёные пытались создать полностью управляемую систему появления людей.
— Клонирование?
— Нет. — Он покачал головой. — Новый человек. С нуля, собранный, как конструктор.
— Это невозможно, — напряженно заметил я.
— Возможно. И результат ты видишь…
— Почему же это не встало на поток?
— Потому что Подполье, узнав о проекте, уничтожило всю его научную базу. Сам центр, учёных и их подопытных.
— Но не Тею…
— К тому моменту это был единственный ребенок, способный к поддержанию самостоятельной жизнедеятельности вне искусственной матки.
Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга. И все это время я прикидывал в уме, можно ли ему верить.
— Она ничего не знает?
— Нет. А ты скажешь ей?
Я не ответил. Потому что тогда у меня еще не было ответа на этот вопрос. И если честно… Я не уверен, что он появился. Надо все проверить. Невозможно уничтожить огромный научный центр, так чтобы новость об этом событии не промелькнула в прессе. Если вдруг окажется, что Теодор не врал, то дело плохо. Потому что только дурак поверит в то, что девочка, чей геном собран, как гребаный конструктор, девочка, единственно подходящая мне, «собралась» именно в этой последовательности случайно. А значит, я не знаю чего-то еще. Чего-то настолько серьезного, что Теону готовы убить, лишь бы я не докопался до истины.
Прикрываю глаза, заставляя себя вернуться в реальность. И резко их распахиваю. Гладкие стены гардеробной. Белый свет. Отражение в зеркале. Мундир. Бесстрастное лицо.
