Огненная Орхидея (СИ) - Чернышева Наталья Сергеевна

Некоторым нельзя доверять детей. Вообще.

Тихий звук. Мне приходит сообщение… Терпеть ненавижу, когда висят неотвеченные тайтлы! Немного времени есть, пока Теплова мусолит на экране свою подлость, загляну, что там.

Белый цвет заголовка — федеральная электронная почта. Надо же, я-то думала — из нашего центра что-нибудь…

И не могу удержаться от радостного восклицания: запись прислала Десима. Я бы прямо сейчас запустила видео, но сейчас нельзя — перевожу в категорию «Особо Важно», ставлю напоминалку прослушать через… да, через три часа меня здесь уже совершенно точно не будет.

Теплова угрюмо смотрит на меня.

— Прошу прощения, — говорю я. — Это послание от моей дочери; давно ждала.

— От Полины?

Да, я уже видела, чем Полина отличилась, это было в отчёте Рамсува. Они с Иризом, оказывается, на одной волне — увлекаются молодёжным сериалом про звёздную охотницу. Полинка по малолетству, а Ириз — вопрос с чего. Учитывая основной посыл сериала: между Человечеством и Оллирейном мир-дружба-жевачка на века, не удивлюсь, если парень, как а-дмори абанош сиречь спец по межрасовым взаимодействиям глубоко и со знанием дела консультировал сценаристов.

Совсем недавно наша милая парочка запечатлела свой страстный поцелуй на одной из обзорных галерей Лунного Города, отправила запись в один из конкурсов по сериалу и отхватила главный приз симпатий. Я ещё не успела посмотреть видео, но верю Рамсуву и тем миллионам подписчиков сериала, которые оценили запись на высший балл: дети там великолепны. Не удивлюсь, если народ младше тридцати лет теперь говорит не «Полина, дочь той самой профессора бионженерных наук Анны Жаровой-Ламель», а «Профессор Жарова-Ламель? А, это мать той самой Полины»…

— Нет, — отвечаю я вместо того, чтобы осадить с раздражением «не ваше дело».

Я отчего-то чувствую, что ответить — надо. Причём ответить — максимально откровенно и честно.

— Десима — приёмная, — объясняю я. — Сложная очень девочка, её мама тоже когда-то решила, что можно зачинать ребёнка спонтанно, не оглядываясь на генетический контроль… Рассогласование контроля над паранормой, вторичный аутизм и вот это всё. Но сейчас у неё всё в порядке, мы справились. Прошу прощения, приёмные часы окончились. Подписывайте заявление, и я пойду. Мне ещё согласовывать перелёт на Старую Терру для маленькой Юлии, знаете ли…

— Почему на Старую Терру? — зависает Теплова-старшая.

— Вам не всё ли равно? — устало отвечаю я, тру виски — головная боль неудержимо возвращается, и всё-таки объясняю: — Я там живу…

Ловлю дикий взгляд Тепловой и поясняю дальше, хотя вот уже что делать совершенно не обязана:

— Невозможно забрать родительские права на ребёнка в пустоту. Они всегда переходят к кому-то. К конкретному имени и фамилии, готовым взять на себя ответственность. В данном случае, ко мне, поскольку автор проекта «Огненная Орхидея» — я.

Не могу удержаться от мелкой мелочной мести и добавляю:

— И я совершенно не боюсь целителей в своей семье.

Правда, здесь присутствует отличная правовая коллизия, в которую опытный адвокат может вцепиться: сама Теплова-старшая тоже моё творение, и, теоретически, меня можно вынудить взять опеку и над нею. Правда, для этого её придётся сначала признать недееспособной… На подобное ни она, ни её проклятая семейка шовинистов по паранормальному признаку не пойдут.

В затылок дует ледяным ветром памяти о моей родной планете, Ласточке. Похожие настроения — крайнее неприятие любых модификаций, генетических в том числе, — утопили мой мир в огне гражданской войны, и я не всё ещё успела позабыть.

Чёрт знает что такое, простите, «не потерпим целителей в нашей семье»!

Теплова впадает в задумчивость. Мне не хватает терпения: хочу разговаривать с Итаном Малькунпором, а не с нею.

— Прошу прощения, я буду в другом кабинете, у профессора Малькунпора. Подойдёте туда для последних формальностей.

Теплова-младшая неплохо устроилась: у Итана на коленях. И спит без задних ног: умаялась. Такая кроха совсем, поместилась практически целиком. А может, Итан отправил её в целебный сон? Вряд ли, он никогда не станет прописывать забвение без надобности, особенно малышам. Он очень любит детей, я это уже хорошо поняла.

— Ш-ш, — прикладывает палец к губам, — не разбуди…

Киваю. Что я, зверь? Значит, маленькая уснула сама. Пусть спит. Она ведь ещё ничего не знает, бедная…

Итан внимательно всматривается в меня. Изумление проступает на его лице слишком явно, причём, даже потрясение, я бы сказала.

— Что? — не выдерживаю я.

— Что ты с собой сделала только что? — спрашивает Итан.

— Не понимаю, — приходит мой черёд изумляться.

— Если бы я сам не сканировал твою ауру буквально пару часов назад, решил бы, что меня разыгрывают. У тебя такое улучшение, о каком я мечтать не смел, когда приступал к первой коррекции! Весь план лечения теперь в чёрную дыру… Но и отлично, такие чёрные дыры в своей работе я люблю.

Я вспоминаю, как Малькунпор говорил мне, что я не должна пользоваться правом создателя в адрес детей четвёртой генерации, что я должна убедить родителей не делать этого…

Вкратце пересказываю ему произошедшее и добавляю:

— Не работает твоя теория, как видишь. Всё вышло наоборот. Наверное, потому, что реальность другая.

— Не думаю, — отвечает он. — Моя теория зиждется на едином для всех реальностей вселенной законе паранормальных родственных связей.

— И всё же? Как объяснишь?

— Обернись, — советует он.

Послушно оборачиваюсь и вижу старшую Теплову.

— Я это… — она тушуется под моим взглядом, ей явно стыдно за свои недавние слова. — В общем. Передумала. Мне можно забрать девочку?

— Надеюсь, вы не успели отправить заявление, — говорю я ворчливым тоном.

Потому что если успела, хлопот будет намного больше, и одним днём они не закончатся.

— Нет, — отвечает она, по-прежнему глядя себе под ноги. — Не успела.

— Хорошо, — говорю я.

Ух, сколько счастья на лице. И облегчения. Острая мысль о собственной глупости, и — что-то ещё. Не улавливаю, что именно, но оно меня тревожит.

Итан бережно передаёт девочку матери, та даже не думает просыпаться.

— Дарьяна, — окликаю я в последний момент.

Она оборачивается, смотрит на меня через плечо.

— Я дам вам свой личный визит. И визит моего малинисува, Рамсува Жарува, на тот случай, если вдруг буду недоступна. Я его предупрежу о вас. Буду проблемы — обращайтесь.

— Благодарю, — отвечает она, — но…

— Но вам двадцать шесть лет, контракт с Лабораторией Ламель вы подписали в двадцать два, — резко говорю я. — И вы явно не сами выдумали про целителей, которым в вашей семье не место. Это влияние ваших старших, а вы, уж простите, тоже в зоне моей ответственности, как и ваша дочь. Разумеется, я не могу взять вас под опеку, поскольку вы совершеннолетняя с подтверждённым персонкодом индивидуальной ответственности. Но оказать помощь я обязана, до некоторой степени вы и мой ребёнок тоже, поскольку автор вашей генетический линии я. Не глупите. Обращайтесь в любое время, когда посчитаете нужным.

Она кивает. И спешит уйти.

— Не нравится она мне, — делаю я вывод, разглядывая закрывшуюся за Тепловой-старшей дверь. — То есть, не сама девица, а семейка Тепловых мне не нравится. Кажется, эта семейка — гнилая, и не помешало бы Службу Психического Здоровья на них натравить. Так, между прочим. Чтобы поменьше о себе мнили.

— Однако, — говорит Итан, — но, может быть, ты не будешь делать поспешных выводов, Ане?

— Поспешных — не буду, — принимаю я решение. — Но рассмотрение новых контрактов с ними Лаборатория Ламель приостановит. Погоди, сейчас отдам все необходимые распоряжения…

Мы работаем с самой опасной и непредсказуемой паранормой из всех возможных. Каждый ребёнок, зачатый в нашей Лаборатории или её филиалах на других планетах — ценность, которой нет предела. Помимо собственно факта, что это — ребёнок, а значит, как и любой ребёнок, по умолчанию не товар и не игрушка, в него ещё вложена серьёзная научная работа. И доверять маленькую жизнь тем, кто не способен позаботиться о ней надлежащим образом, абсолютно недопустимо.