Зеркало чудовищ (ЛП) - Бракен Александра

— Возможно, Лорд Смерть и не способен, — уколола тварь. — Но так звали его не всегда. Он не родился королём.

— Тэмсин? — неуверенно подала голос Олвен. Я знала, о чём она подумала. Любая сделка означала выпустить это создание в мир, а дальше понесутся новые смерти.

— С чего нам верить хоть одному её слову? — потребовала Кайтриона.

Существо выпрямилось, лицо перекосила ярость. По поверхности стекла рванула синяя молния, магия взвилась мгновенно и отбросила её назад.

Она жалобно завыла, забарабанив кулаками по тёмному воздуху.

Но вопрос Кайтрионы подкинул мне идею. Я облизнула пересохшие губы, пряча улыбку.

— Так и быть. Я выпущу тебя, если ты расскажешь правду о том, кого зовут Лордом Смертью…

— Тэмсин! — вскинулась Кайтриона.

Я подняла ладонь, надеясь, что взгляд скажет всё: поверь мне.

— Расскажешь всё, что знаешь о нём, — продолжила я, — и о душе, за которой он охотится.

Когда тварь улыбнулась, сверкнули все её рваные зубы.

— Сначала — каплю твоей крови. Крошечную. Скрепим обещание, чтобы я могла выследить тебя и твою родню, если не освободишь меня.

Будучи единственной кровной, о которой мне известно, я легко согласилась. Достала перочинный нож из заднего кармана, надрезала кончик указательного пальца, дала крови стечь в ладонь.

Кайтриона схватила меня за запястье:

— Подумай…

— Вместе до конца, помнишь? — сказала я.

Через миг она кивнула.

Подойдя к зеркалу настолько близко, насколько осмелилась, я встряхнула ладонью — капля брызнула на стекло. Я с мерзким зачарованием смотрела, как кровь просачивается сквозь магию на ту сторону, и существо жадно слизывает её, тихо вздыхая от удовольствия.

Я сморщила нос, но и её лицо скривилась, рот поморщился от вкуса.

— Она… слаще, чем я помню, — сказала тварь, проводя языком по зубам, будто смывая привкус.

— Сама просила, — обиделась я. — Прости, что не дотянула до твоих стандартов.

На пародии её лица промелькнул странно задумчивый взгляд. Она ещё раз лизнула серые губы — словно выискивая последние следы.

— Информация? — отсекла Кайтриона.

Что бы там ни вертелось у неё в голове, рассеялось, как туман на солнце.

— Итак. Лорд Смерть, король Аннуна.

— Надеюсь, единственный, — сказала я сухо.

— Он второй с таким именем, — протянула тварь, лениво покачиваясь за стеклом. — Он убил первого и украл его венец… но это мы забегаем вперёд.

Пока она говорила, в памяти поднялась другая, чужая волна. Мужской голос — шёпотом, неразборчивый, лёг поверх её слов. Мелькнул призрачный образ — постель, свеча на тумбочке у изголовья. Тень мысли скользнула из темноты: я это знаю.

Нет. Не знаю.

Я опустилась на пятки, обхватив себя руками. У основания позвоночника заныло колючее, поползло вверх и стиснуло шею.

— Его истинное имя — Гвин ап Нудд, — сказала тварь, — сын Нудда Ллау Эрейнта, чей отец был одним из Перворождённых Богини.

Нудд Сереброрукий. Древний король Британии, герой преданий.

— Не довольствуясь щедростью, что выпала ему, — продолжала она, — Гвин видел лишь, что даровано другим, слышал лишь похвалы, что отец отпускал братьям, и вкушал только горечь любого плода. Нет ничего удивительного, что он возжелал девушку, уже обещанную другому…

Тёмная сцена — спальня, хилая свеча — проступила ярче, отказываясь уходить. На кровати двое детей: светловолосая девочка и мальчик с такой чёрной шевелюрой, будто чернила расплескались по подушке. Мужчина на краю постели, укрывает их одеялом; на нём кожаная куртка, взгляд серьёзен.

Это была я. Это был Кабелл. Это — Нэш. Но такого не случалось. Я бы помнила. Помнила бы раньше. Когда это Нэш нас укрывал? Похоже на маленькую постоялую, но я её не узнаю.

— Кто? — голос Олвен прорезал мой вихрь.

— А кто же ещё, — сказала тварь. — Это была не простая девушка, а божественное дитя Богини. Дочь, которую та сотворила для себя одной. Её звали Крейддулад.

Я это знаю. Паника хлынула, странная. Я знала эту историю, но откуда? Не могла вызвать в голове страницы, где её читала. Не помнила, где мы были, кто рассказывал. Только впечатление комнаты, Нэш на краю постели, мерцающая тьма.

— Дочь? — переспросила Олвен, не веря.

— Невозможно, — сказала Кайтриона. — О таком существе мы бы знали…

Я вцепилась в образ, удержала его на самом краю сознания, не отпуская.

Я это знаю. Откуда?

Колючее в затылке подскочило, боднув кость у основания черепа. Я резко вдохнула, плечи вздрогнул и, будто старый замок провернули ключом.

Сквозь нарастающую тупую боль у виска, сквозь опавшие листья обрывков и полувоспоминаний, что засыпали мою память, я рылась и рылась в слоях Хаоса, пока не нащупала ясный драгоценный камень, зарытый внизу.

Я вспомнила.

Ту самую гостиницу в Хелмсли, Йоркшир: ещё один день впустую, мы искали кинжал Артура в руинах замка. Мороз целовал окно. Холод въелся в кости за целый день на улице — ни огонь, ни плед его не брали. Я поджала колени к груди, удерживая тепло, молча кипя и делая вид, что сплю.

— Расскажешь сказку? — шепнул Кабелл.

Его сторона узкой кровати прогнулась, когда Нэш сел. Я так и осталась спиной к ним, с зажмуренными глазами. После такого дня мне не спалось.

— Какую, мой мальчик? — пробурчал Нэш, в голосе тепло эля из бутылки в руке.

Кабелл подумал:

— Зимнюю.

— А, — я почти почувствовала, как Нэш скосил взгляд на меня. Помолчал. Обычно история уже сидела у него на кончике языка, готовая развернуться, но сейчас он выбирал дольше. — Про того старого пройдоху Отца Рождества, как он подкатывается к домам на мягких подошвах и шпионит за детьми?

Я прекрасно представила, какую мину состроил Кабелл.

— Нет. Новую — ту, которой ты нам ещё не рассказывал.

Я вздёрнула плечо. Нэш вечно делился с Кабеллом тем, чего не говорил мне: уходили вдвоём, оставляя меня, твердя, что я не пойму.

— Думаю, стоит дождаться, пока проснётся твоя сестра, — сказал Нэш, отпив добрую тянущуюся глотку. — Иначе нечестно.

Кабелл не сдавался:

— Тэмсин не любит страшилки. Тогда расскажи страшную.

Я уставилась в окно. Да он не смелее меня. Кабеллу тоже не понравится, если чудища полезут в сны.

— Знаю одну, — ответил Нэш вполголоса и начал ткать рассказ. — Давно, до того как Артур правил людьми и Прекрасным Народом, Богиня принялась за великое творение. Сначала были её дети — Вельможные, затем звери всех мастей, затем человек… но мало кто знает историю ребёнка, которого она родила для самой себя…

Настоящее вернулось, когда тварь провела длинным ногтем по щеке, будто вспоминая, и продолжила, снова настигая свою нить:

— Как ни желала Богиня держать дочь при себе, Крейддулад была любопытным дитём — попросилась жить среди смертных, узнать их мир. Богиня доверила её Нудду, а тот поклялся вернуть ребёнка через год.

Певучая речь Нэша вплелась речкой в общий поток моей памяти:

— В доме Нудда Крейддулад полюбила юношу из Прекрасного Народа, и хотя матери тяжело было отпускать собственное сердце, она позволила им обручиться…

— Гвин, живший при отцовском доме вместе с ней, воспылал её красотой и положил глаз на девушку, — подхватила тварь.

— Ночью Гвин, ослеплённый гордыней, тайком увёз её, — звучал в моей голове Нэш. — Хотел принудить к браку. Но жених настиг их, и завязался поединок. В конце концов, любимый Крейддулад пал под клинком Гвина.

— Бедняжка Крейддулад, — прошептала Олвен, вот-вот расплачется своим добрым сердцем.

— О да, — усмехнулась тварь. — Видите ли, Крейддулад отказалась от божественной природы ради смертной жизни. И прежде чем Гвин присвоил «награду»…

— …она подняла клинок возлюбленного к собственному сердцу и заколола себя, чтобы не покориться.

Кабелл вздохнул.

— И я так же ахнул, парень, — шепнул тогда Нэш. — Но её конец — не конец этой повести.

— Богиня была убита горем, — продолжала тварь, элегантно взмахнув пальцами, — но убивать не в её природе.