Оружие Ада (ЛП) - Рид Элль

Должно ли это ощущаться так неловко?

Смывая с себя следы этого утра, я невольно расстраиваюсь, видя, как всё это уходит в слив. Я знаю, что это глупо. Это был просто секс. Мы ничего не значим друг для друга. Но, возможно, впервые за десять лет я захотел настоящей связи с кем-то. И, возможно, впервые в жизни я хочу, чтобы эта связь была не только платонической.

Глава 18. Уайатт

Пиздец.

Я по-крупному, по-настоящему, окончательно влип.

Это место сломало мне мозг. И мой член в придачу.

Прошло уже несколько дней с того лучшего тройничка в моей жизни. А ведь у нас даже не было полноценного секса с проникновением. Кто бы мог подумать, что такое может войти в мой личный топ-10, не говоря уже о том, чтобы взять «золото».

Но, хотя это было невероятно, я чувствую себя разбитым. Клянусь, мой член не встает, если я не прокручиваю ту сцену в голове. Он оживает только тогда, когда я представляю, как трусь о Майло, пока Тацита ласкает нас обоих.

Поверьте, я перепробовал всё. Пытался подкатывать к другим участникам любого пола. Говорят, лучший способ забыть кого-то — это лечь под кого-то другого. Поэтому, когда на следующий день Тацита практически проигнорировала меня, я воспринял это как четкий сигнал: наше время было просто разовой акцией и ничем больше. И я попытался двигаться дальше.

Только вот, когда я наконец затащил одного парня из другого корпуса (чье имя даже не запомнил) к нему в комнату, я не смог включиться. Мы даже не успели снять футболки. Я прижал его к двери, притиснулся всем телом, а мой мозг выдавал только одну картинку: как Майло реагировал на мои прикосновения.

Я попытался поцеловать этого парня, но всё моё тело изнывало от желания почувствовать вкус Тациты. Я до сих пор не знаю вкуса её губ, и, кажется, именно это сводит меня с ума сильнее всего.

Понимая, что «взлета» не будет, я позорно ретировался и теперь кисну. Сижу на уличной скамейке в предвечерней жаре и пялюсь на них обоих, как влюбленный подросток.

Погода будто пытается нас заживо сварить. Хотя солнце начало садиться за горы, температура зашкаливает. Духота невыносимая, и эта дешевая тюремная роба липнет к моей сверхчувствительной коже.

Майло сидит на другой скамье через двор, в тени одного из немногих деревьев. На столе разбросаны книги, он что-то записывает. Напротив него сидит Сеффи, развалившись и вытянув ноги вдоль скамьи.

Тацита же устроилась на солнце чуть поодаль. Она лежит на животе, опершись на локти; её распущенные волосы каскадом спадают на плечи, а цветные пряди ярко сияют в лучах заката. Её кожа тоже будто светится. Она закатала штанины до самых бедер, скинула обувь и сняла верх, оставшись в одном спортивном бра, который едва прикрывает её идеальную грудь.

Они с Сеффи смеются и шутят, их разговор идет живо. Я не слышу слов, но безумно хочу быть там, с ними. Пару дней назад я бы не колебался. Но правда в том, что я боюсь её отказа. Знаю, что не удержусь и предложу «третий раунд», и так же точно знаю, что она ответит «нет».

Вчера мы обменялись парой коротких фраз, но стоило мне прижать её в конце коридора, как она просто сбежала.

А Майло всегда рядом с ней. Хотя я ловил на себе его взгляды не раз. Мне кажется, он хочет подойти, но здесь трудно найти уединение, а при его застенчивости он никогда не сделает первый шаг. Не желая ставить его в неловкое положение — всё-таки они живут в одной комнате с Тацитой, — я тоже не давлю.

Они уже спали снова? Они проводят каждую ночь наедине и могут делать что угодно. Всё что угодно. От этой мысли ревность выжигает вены.

Видите? Я влип. Полностью сломан.

Это не я. Я не задерживаюсь, я не вспоминаю о своих интрижках на второй день. Какая разница, трахаются они каждую ночь или нет?

Почти рыча, я вскакиваю со скамейки, нахожу парней, с которыми успел сойтись в этой камере пыток, и заставляю их идти на тренировку. Мне нужно куда-то деть эту энергию.

***

— Мать твою, Тоби! Впечатляет, парень! — кричу я через весь спортзал Пятьдесят Второму. Он опускает штангу после становой тяги весом более ста пятидесяти килограммов. Я бросаю тренажер и подхожу к группе, которая устроила что-то вроде соревнований.

Прошло пару часов, и после изматывающей тренировки мне стало гораздо лучше.

— Кто-нибудь готов к следующему раунду? — Я оглядываю шестерых мужчин в надежде, что кто-то примет вызов.

— Я еще разок попробую, — отзывается Тоби, вытирая пот со лба. — Раньше я брал веса и побольше.

— Я в деле, — говорит Рио. Джун и Кэмерон тоже присоединяются.

Мы начинаем с сорока пяти килограммов, которые поднимаем без усилий, хотя по крикам Лаз и Арии можно подумать, что мы бьем мировые рекорды. С обеими этими женщинами я спал в первые дни заключения. Хотя я «всеяден», я был счастлив узнать, что меня отправляют в смешанную тюрьму. Я люблю мужчин, даже очень, но разнообразие — это соль жизни, как говорится.

Разглядывая их обеих, пока жду своей очереди, я чувствую себя почти святым. Я бы не переспал с ними снова — они были не особо запоминающимися, но я даже не чувствую намека на возбуждение, глядя на их грудь или талию.

Что не так с моим достоинством?

На этот раз я почти швыряю вес над головой и позволяю ему с грохотом упасть, не заботясь о технике. Это еще не тот вес, где нужно напрягаться, так что мне плевать.

Мое дурное настроение вернулось, и я это ненавижу.

С кем я тут еще не спал? Рио — точно друг, туда я не полезу. Тоби — убежденный гетеро, я уже пробовал. С Кэмероном я общался меньше всего. Он своего рода отшельник. Кажется, он даже не сказал, откуда он. Иногда ошивается с нами, но редко.

Наблюдая за ним, я вижу, как легко он берет вес; его бицепсы так и просятся, чтобы их потрогали. Похлопав вместе со всеми, я дожидаюсь конца раунда и иду к кулеру с водой. Взяв бутылку, я направляюсь к Кэмерону, который стоит в стороне.

— Привет, — говорю я, кивая и нарочито медленно осматривая его торс. На нем стандартная футболка, а не обтягивающая форма, но она всё равно облегает его мускулистую грудь с номером «62».

— Что такое? — отвечает он.

— Пока что легко идет, — я встаю с ним плечом к плечу и указываю бутылкой на штангу.

— Ага. — Ответ не дает пространства для маневра.

— Твоя комната в первом блоке, да? Самая дальняя. — Я и так знаю, кто где живет, я выучил это в первый же день, но вопрос помогает завязать беседу.

— Да, а что? — Он разворачивается ко мне, скрещивая руки на груди.

— Просто интересно, легко ли заглянуть к тебе в гости. Ну, знаешь, если захотим как-нибудь пересечься ночью. — Понятия не имею, нравятся ли ему парни, но если да, он поймет намек.

— Я не сплю со шлюхами.

Ого. Вот это поворот. У этого затворника есть зубы и, очевидно, дерьмовый характер.

— Твоя потеря. — Я нацепляю улыбку, не показывая, что его слова задели мою злую сторону. — У нас обычно самые веселые идеи.

Я хлопаю его по плечу чуть сильнее, чем положено другу, и иду брать следующий вес.

Отказ Кэмерона напоминает мне о Таците, о том, как она отвергала мои первые попытки. Только она никогда не пыталась меня пристыдить. У этого придурка явно проблемы с теми, кто любит секс. Печально.

И я снова думаю о сокровище с радужными волосами, которая трахает мне мозг.

Может, я не с того зашел? Может, мне нужно просто кого-нибудь убить? Если я не могу ни с кем переспать, жажда убийства должна помочь прочистить голову.

Скоро начнется следующая игра, а я о ней даже не думал. Когда начнется игра, правила изменятся. Запрет на убийство друг друга аннулируется, любые связи и товарищество испарятся. Мы станем конкурентами.

Вот на чем нужно сосредоточиться. Было бы чертовски круто работать на Владыку Подземного мира, как бы мало мы ни знали о самой работе.

Нам не дали никакой информации о следующем задании, но я планирую блеснуть, что бы это ни было. Пожалуй, стоит проанализировать, кто представляет наибольшую угрозу.