Отворачиваюсь к Лираму, который распахивает рубашку, делает волну торсом и медленно оголяет плечи с очаровательной улыбкой.
Под тонкой тряпкой мне становится жарко.
— Выбери меня, Ви, — Говорит Лирам, крутанув над головой снятой рубашкой, — мы с тобой потом книжки почитаем.
— Оран, скажи… им…
А Оран, как только я перевожу на него взгляд, проводит ладонью от солнечного сплетения до пупка, а затем стискивает себя через ткань брюк и имитирует с хищным оскалом глубокую фрикцию.
— Что вы делаете… — я не моргаю и не дышу.
— Всячески соблазняем и добиваемся твоего внимания.
— Могли бы рожи друг другу помять, — Богар скидывает сапоги на траву, — но ты же против насилия.
— Да, против, — уверенно отвечаю я.
— Вот мы и не будем драться, — голос Лирама обжигает мою щеку влажным выдохом.
Когда успел подкрасться?
Разворачивает мое лицо к себе, пробегает пальцами по шее, вызывая во мне волну дрожи, и шепчет:
— Знаешь, это немного напоминает сцену, в которой Вагх Суровый признался в любви Ноюне в лесу у костра и открылся, что он не человек.
— Ты читал Суровые джунгли любви? — охаю я.
— Да…
Поддаюсь в его сторону, обвиваю руками шею и целую. Его руки ныряют под тонкую ткань.
Шумно выдыхает, спускаясь к пояснице.
На траву с другой стороны садится Оран, и стягивает с меня тряпку.
Вместо с того, чтобы стыдливо оттолкнуть, целую.
Мне жарко и сладко. Губы у Орана не требовательные, а принимающие. Он наслаждается моей мягкой инициативой и отвечает на нее тягучей нежностью. Отстраняюсь, чтобы заглянуть в его глаза, но меня за подбородок к себе разворачивает Богар: — А я?
И ты. Почему нет? Я хочу этого. Хочу каждого, и к черту искусственные приличия, которые рвутся под теплым желанием и густой негой.
Бес стыда и жадно въедаюсь в губы Богара, разгоряченная двумя поцелуями, а затем под волной жара и слабости опрокидываю его на спину.
Я сейчас должна и буду сверху.
Я полна власти над возбужденным самцом, который судорожно сглатывает под моим глубоким поцелуем.
Перекидываю одну ногу через Богара, сжимаю его твердый член и шепчу:
— Хочешь меня?
— Хочу…
— Так попроси меня, — касаюсь кончиком языка его верхней губы и улыбаюсь. — Я жду.
Может, я обезумела, но я сейчас веду игру, и никто не вяжет мои мысли и желания в узел. и мне это нравится.
— Прошу… — глаза Богара вспыхивают желтым огнем, — прошу, моя волчица… сжалься…
Провожу головкой по клитору. Из меня вырывается глухой стон, и я медленно насаживаюсь на его вздрогнувший член до основания.
Закрываю глаза, веду бедрами и вновь целую Богара, который с шумным выдохом закрывает глаза.
— Но ты не только его волчица, верно? — Шепчет на ухо Оран и скользит рукой по спине к ягодицам. — И нам наблюдать со стороны и ждать твоей милости?
— Нет… — запрокидываю голову, открывая шею для его губ. — Не надо ждать…
Его пальцы касаются между ягодиц, собирают мои густые соки и поднимаются к тугому колечку мышц. Выгибаюсь со стоном в спине под нежными круговыми движениями.
— Не смею быть против…
Головка его члена давит мою попку, и я выдыхаю, расслабляюсь под поцелуем Лирама, который привлекает меня к себе с правой стороны.
Мычу в его губы, когда Оран медленным, но уверенным толчком проникает в меня. Меня тянет и распирает. Ладони Богара поглаживают мои бедра, а Лирам пробегает языком по линии моей челюсти и вновь целует.
Со стоном выдыхаю, принимая Орана глубже, раскрываясь ему без остатка. Вжимается в меня.
Внутри.
Оба внутри. Сладкая боль пронизывает мои внутренности, прорастает в них и плавит.
— Выдыхай, Ви, — шепчет Лирам, вглядываясь в глаза.
Тянусь, чтобы его поцеловать, когда Оран медленно выскальзывает из меня, но он оттягивает нижнюю губу:
— Хочу твой рот…
Вторая ладонь накрывает мою грудь и сжимает сосок. Дрожь по всему телу.
— А я хочу тебя… — срываюсь на стон, когда Оран вновь входит в меня на всю длину.
Он поднимается на колени, пропускает мои волосы сквозь пальцы, и я тянусь к его члену, который покачивается перед лицом. Обхватываю солоноватую упругую головку губами, и Лирам со стоном проскальзывает в мой горячий рот, полный слюны.
Мышцы спины напряжены, и от изгиба, в котором я ныряю к паху Лирама, их сводит, но никто не готов сейчас остановиться.
Все клеточки пульсируют возбуждением на грани животных инстинктов. Хочу каждого и всех вместе. Принять, поглотить, слиться в их нетерпеливых и глубоких движениях воедино.
Мне трудно дышать. С каждой стороны в меня врываются распирающие и мощные фрикции. Пробивают меня, ныряют до самого дна и разгоняют по крови кипящую лаву вожделения.
Хочу глубже, резче и сильнее.
Я отвечаю на их рык, выдохи сладким мычанием, и вливаюсь в их толчки и рывки.
Нет больше боли. Я раскрыта, и мое тело — мягкий воск.
Ускоряются, Сжимают талию, бедра, голову и не сдерживаются. И, кажется, рвусь на клочки от волны, что расходится из сильного спазма внизу живота.
Она прокатывается до глотки, в которую последним толчком входит Лирам. Мой нос в завитках его волос. Пульсирует, изливается в пищевод горячей спермой, и тону в новых судорогах.
Стискиваю спазмами Оран и Богара, рык которых сотрясает меня изнутри. Заполняют меня потоками густого семени. Я задыхаюсь, мычу и теряюсь во черной вибрирующей тьме экстаза, в котором мы сжимаемся в одну точку, а потом взрываемся.
Это секунды забвения, что подобно смерти, но мы из нее выныриваем, чтобы вновь содрогнуться и разойтись на атомы.
Лирам выскальзывает из меня, валится на траву, а я хватаю ртом воздух, падая на грудь Богара. Обессиленно выдыхаю болезненный стон, когда, Оран сползает с меня к корням древа. Колечко ануса вздрагивает и стягивается, выпуская из себя каплю теплого семени.
Богар сдавленно сглатывает, когда мое лоно вновь сокращается, и обнимает меня ослабевшей рукой.
— Я думаю, что это можно засчитать нашей первой брачной ночью.
Глава 53. Заткнись, Саймон
Лежу кверху мохнатым пузом.
Нет, моя волчица лежит. Сытая, язык свесила и тяжело дышит. Она и трое ее волчар устроили беготню по лесу, убили оленя, наелись и теперь валяются на опушке.
Мы заснули, а потом зверюги наши решили устроить кровавое веселье. И мы им уступили.
Я слышу, как бьются наши сердца, как волчьи носы вдыхают и выдыхают прохладный влажный воздух и как дергаются наши уши, улавливая шорохи в тенях.
Я не осмеливаюсь нарушить эту звериную идиллию обратной метаморфозой в девицу, которая взяла и отдалась трем мужчинам.
Неловко как-то.
Обернемся в голых и уставших, а потом мне придется наблюдать, как Оран, Лирам и Богар облачаются в свои красивые мундиры и брючки.
Да, именно возвращение к обычной жизни после дикого и громкого соития для меня выглядит немного странно.
Понимаю, что мои мысли подслушивают.
— Хватит, — ворчу я.
— Мы не виноваты, — зевает Богар.
— Я же вас не подслушиваю.
— Потому что нечего у нас подслушивать, Ви, — Лирам кладет морду мне на живот. — Нам просто хорошо.
— Я тогда посплю, — морщу нос и закрываю глаза.
— Поспи, — с другого бока ко мне шерстяной спиной приваливается Оран.
На грани сна и яви я вновь вижу Древо Жизни. Его корни тянутся через звездную бездну в черную тьму, а затем вырываются из нее сияющими нитями к зелено-голубому шарику.
Это планета.
На ее орбите — два других шарика, и я откуда-то знаю, что это естественные спутники - Вауна и Хаун. И названы они в честь прародителей всех оборотней.
Корни Древа тянутся к планете, утягивая меня за собой, а затем я делюсь на три искорки и оказываюсь одновременно в трех лесах.
Я пролетаю среди кустов, зарослей молодых деревцев, огибаю многовековые толстые стволы, поднимаюсь к кронам и замираю над лесными просторами, за которыми раскинулись города с высотками. И там кипит жизнь. Там миллионы сердец бьются.
