Вой и реликвии (ЛП) - Карсак Мелани

Идеально.

Если не считать…

Если не считать того, что это платье предназначалось для другого случая.

Нет. Это просто подарок. Просто платье. Оно ничего не значит. Львиное Сердце просто был в смятении. Всё будет хорошо. Ничто из этого не будет иметь значения, когда он вернется — если вернется. Я застегнула чехол. Это платье вполне сгодится для бала. Подходящий фасон и цвет. И не то чтобы у меня было время или деньги бегать по городу в поисках чего-то другого.

Я достала сундук с верхней полки гардероба и уложила платье внутрь. Прихватила и старое зеленое платье, положив его сверху. Если память мне не изменяет, у него был надорван подол и след от ожога на рукаве — я как-то слишком близко подошла к свече. Надо будет иметь это в виду. Покачав головой, я загрузила в чемодан брюки, корсеты, блузы, доспехи и несколько запасных единиц оружия. Закрыла крышку.

Снаряжение и платья уложены. Я готова ехать на бал.

Глава 4: Не совсем тыквенная карета

Я встретилась с Харпер на платформе для дирижаблей в начале второго.

— Имбирь при тебе? — спросила она.

— Ну, ты же здесь, — ответила я [прим. пер.: игра слов «ginger» — имбирь и рыжеволосый человек].

Харпер закатила глаза.

— Мне казалось, ты сказала: никаких каламбуров.

Я подмигнула ей. Мы с Харпер передали свои сундуки члену экипажа и взошли на борт. Харпер отправилась переговорить с капитаном, а я подыскала место, где можно было обосноваться. Вскоре после этого дирижабль Агентства, украшенный фирменным красным баллоном, поднялся в воздух. Судно взяло курс на северо-восток, в сторону Фенленда. Это был болотистый край; попытки приручить здешние земли, лежащие ниже уровня моря, велись еще со времен римского вторжения.

— Мои поиски кое-что дали, — сказала Харпер, усаживаясь рядом со мной. Она раскрыла свою кожаную папку.

Я мельком взглянула на сводку. В животе неприятно заурчало, напоминая о том, что мне решительно не стоит читать в движении. Я залезла в свой карман и выудила засахаренный имбирь.

Харпер усмехнулась, но ничего не сказала.

— Ну? — спросила я между делом, разжевывая лакомство. Мне вдруг стало не хватать моего, ну, то есть Ричардового, пароцикла. Должен же быть более комфортный и менее вызывающий тошноту способ передвижения, чем дирижабль.

— Ну так вот. Разведданные по старым руинам близ Кэбелл-Мэнор указывают на то, что там что-то есть, но я не уверена, что это ведьмы. Я нашла запись о столкновении римлян с друидами в те времена, когда римляне пытались проложить дорогу через болота. В римских хрониках кратко описывается небольшая религиозная община глубоко в трясине. Записи очень туманные, но жителей они называли именно друидами, а не ведьмами.

Друиды.

— И что сталось с нашими друзьями-друидами?

— Больше о них или об их поселении нигде не упоминается. Римская дорога была проложена довольно далеко от поместья Кэбелл. Возможно, римляне выбрали более удачный путь и просто больше не связывались с друидами.

— Или же друиды их припугнули.

— Может и так. Но ты же знаешь римлян. Если они пугались, то просто вырезали всех подряд.

— Простой способ справиться со страхом.

— Мило и кроваво — как раз в римском вкусе.

— И больше ничего?

— Нет. Совсем ничего. Ни о поместье, ни о руинах, ни о соседней деревушке.

— Мы из рук вон плохо следим за тем, что происходит за пределами Лондона. Нужно обратить на это внимание Эдвина. Нам нужно больше агентов в полях. Записи, что нашла я, были такими же расплывчатыми. Я обнаружила три отчета о бета-стае, покинувшей Лондон в 1666 году: один за 1673-й, другой за 1792-й и последний за 1814-й. Больше ничего. Но в 1814 году волки были именно в восточной Англии.

— Вполне возможно, что тот, кого Кэбеллы разозлили в шестнадцатом веке, и те друиды, с которыми столкнулись римляне, — это одни и те же лица.

— Уж очень большой промежуток времени между римлянами и шестнадцатым веком. Это если римские записи вообще точны. Уверена, римляне приписывали друидам всё странное, что видели.

— Верно, — согласилась Харпер. — Фенские болота — место сомнительное. Множество руин, забытых дорог и даже деревень, наполовину поглощенных грунтовыми водами. Отличное место, чтобы спрятаться.

В папке Харпер лежал набросок Кэбелл-Мэнор.

— Зачем строить такой вычурный дом посреди болота? — спросила я.

— Хорошая охота и много пахотных земель, если осушить болота. Поместье стоит на возвышенности. Семья лорда Кэбелла сама подняла этот участок земли. Прадед лорда Эдисона Кэбелла нанял Арчибальда Боутсвейна для строительства паровой насосной станции рядом с особняком. Эдисон Кэбелл увеличил количество таких станций на территории поместья.

— Славное место для Бала Всех Святых, — заметила я.

Харпер хмыкнула.

— Я прихватила платье, на случай если нам придется остаться на праздник. А ты?

— Да. — Платье. То самое платье.

— Уверена, Эдвин захочет, чтобы ты осталась.

Я что-то нечленораздельно буркнула.

— Ого, это прозвучало совсем по-волчьи. Львиное Сердце на тебя дурно влияет.

Еще как.

— Очень смешно.

— Что, не хочешь идти на светский бал?

— Не особо.

— Даже с Эдвином?

— Давай сменим тему, пожалуйста.

— Ладно, ладно. Есть какие-нибудь догадки по делу? — спросила Харпер, постукивая пальцем по изображению особняка.

— Посмотрим… адские гончие, оборотни, призраки или разозленные друиды? Трудно сказать, пока не поговорим с лордом Кэбеллом. Но вой и волки — классика.

— По крайней мере, это не мумии, — сказала Харпер, содрогнувшись.

— Мумии?

Харпер кивнула и вздрогнула еще раз.

— Когда-нибудь тебе придется рассказать, чем именно ты занималась во время своей ротации.

— Для этого рассказа тебе понадобится что-нибудь покрепче имбирной жвачки.

На этом я рассмеялась и откинулась на спинку кресла. Я была по-настоящему рада возвращению Харпер.

Глава 5: Кэбелл-Мэнор

Большая часть дня ушла на то, чтобы дирижабль Агентства добрался до поместья Кэбеллов. Моя жизнь настолько прочно укоренилась в городе, что я была удивлена, увидев сельскую местность, пылающую осенними красками. Деревья образовали палитру из глубокого оранжевого, сочно-желтого и огненно-красного. Луга были усыпаны золотарником и фиолетовыми астрами. Сверху до нас долетал даже густой запах земли. Фермеры трудились в полях, грузя в повозки связки золотистой пшеницы.

Пока мы летели, мне удалось хорошенько рассмотреть и сами болота. Огромный болотистый регион неподалеку от восточного побережья был по-своему живописен. Солнце ласково поблескивало в заводях внизу, отчего всё вокруг казалось усыпанным пригоршнями серебряных монет. Пруды мерцали серебристым светом. Но были очевидны и следы человеческого вмешательства. Ветряные мельницы точечно покрывали землю: ветер давал энергию для откачки воды, чтобы сделать почву пригодной для земледелия. Несколько паровых станций, чьи трубы высоко уходили в небо, также прерывали этот очаровательный вид. Фенские болота усмиряли, загоняя воду в узкие каналы и вырезая ряды пашен из естественного ландшафта.

Путешествие заняло почти весь день. Солнце уже садилось, когда в поле зрения показались фронтоны Кэбелл-Мэнор. На землю опустился густой туман, скрывая всё под собой. Даже массивный особняк утонул в дымке. Шпили на крыше — единственная часть дома, которая оставалась видимой — походили на костлявые пальцы, указующие в небо. На самом высоком пике красовалась статуя архангела Михаила.

Дирижабль замедлил ход, начиная снижение к поместью. По мере того как мы осторожно погружались в туман, зазубренный готический облик этого места становился всё отчетливее. Кэбелл-Мэнор больше напоминал аббатство, чем величественный особняк. Здесь царила жуткая тишина. Лишь печальные крики водоплавающих птиц над пустошами да тихое шипение соседней паровой станции, чья труба была почти вровень с самой высокой точкой поместья, нарушали безмолвие.