О бессмертных тенях (ЛП) - Моронова К. М.

— Алани никогда бы так не поступила… Такое чувство, что она сейчас совсем не в себе.

Её глаза наполняются слезами.

— Всё будет хорошо, — пытаюсь я успокоить её, но выражение моего лица, вероятно, говорит об обратном. Тамарис издает еще один крик — пронзительную, до дрожи в костях мольбу о помощи, и на этот раз мы все вздрагиваем.

Алани зажала голову Тамарис между коленей и держит её веки, растягивая их шире, чем предусмотрено природой.

— А-а-а! — крики Тамарис эхом отдаются по всей комнате.

Животный ужас и паника охватывают зал. Дети вскакивают из-за столов и бросаются в коридор, ведущий к спальням. Крики, плач, опрокидывающиеся и грохочущие о пол стулья, разбивающиеся о плитку тарелки. Все вокруг охвачены паникой, и тошнота, подступающая к горлу, становится невыносимой.

Посреди этого хаоса один человек сидит в своем кресле с отсутствующим выражением лица. Его челюсть отвисла, пугающе широко и неестественно вытянуто — словно немой крик, застывший навеки. Беззвучный.

Ужас просачивается в мою душу. Мимо пробегают тени детей, но этот мальчик остается неподвижным. Крики вокруг постепенно затихают, и всё, что я слышу — это чудовищная пустота его беззвучного вопля. Его лицо и тело залиты кровью, а у его ног лежит череп; длинные темные волосы ниспадают с его треснувшего виска.

Это я… этот мальчик — это я…

— Какого черта… КАКОГО ЧЕРТА! — кричу я, хватаясь за голову и впиваясь пальцами в волосы, лишь бы почувствовать хоть что-то. Сердце колотится где-то в горле, я уверен, что оно сейчас разорвет мою грудь. Я не могу оторвать взгляд от этой кровавой сцены.

Люсина сжимает мой рукав еще сильнее и трясет меня.

— Эдгар, остановись! Ты пугаешь меня! — кричит она.

Я перевожу взгляд на её синие глаза. Она плачет, и в её глазах застыл чистый ужас. Звуки вокруг постепенно возвращаются: крики, плач, паника. Но я сосредоточен только на Люсине. Как только ко мне возвращается рассудок, я снова смотрю на «тень» самого себя. Его нет. Словно его там никогда и не было.

— Довольно! — Винни хватает Алани за загривок и отрывает от Тамарис. Оказывается, он гораздо сильнее, чем выглядит. Нора наконец пробивается сквозь толпу детей, хватает Винни за запястье, а другой рукой вцепляется в волосы Алани.

— Винни, немедленно поставь её на место! Алани, что ты творишь, юная леди?! — кричит Нора. Её лицо красное, глаза мечут искры. Я никогда не видел её такой злой. Она выглядит абсолютно дикой. Волосы больше не уложены в аккуратную прическу — кто-то из паникующих детей, должно быть, дернул её. — Тамарис, вставай с пола, живо!

Нора поворачивает голову к нашему отряду:

— Все вы идете со мной, и я не хочу слышать ни слова ни от кого из вас.

Роуэн издает тихий всхлип, а Эрвин стоит со скрещенными на груди руками, закрыв глаза, — на удивление спокойный. Жаль, что я не могу сказать того же о себе. Я весь в поту, дрожу и продолжаю рыскать глазами по залу в поисках того мальчика… того «другого» меня.

— Да, мисс Нора, — хором отвечаем мы, пока хаос вокруг нас разрастается, отражаясь от высоких сводов столовой.

Когда мы выходим в сторону восточного крыла, я в последний раз оглядываюсь на пустой стул, где сидел мальчик. Это был второй раз, когда я видел эту ужасную… вещь. Я сам, но младше, более уязвимый, однако это, несомненно, был я. Почему он был в таком отчаянии? Почему он приходит именно ко мне? Кажется, никто другой его не видел…

Я содрогаюсь и пытаюсь загнать это воспоминание в самые дальние уголки своего сознания.

За дверью Нора звучит по-настоящему разъяренной. Она что-то доказывает кому-то, умоляюще или настойчиво, я не могу разобрать слов.

Я осматриваю коридор. Я никогда раньше не был в этой части особняка. Стены здесь кремовые, а окна — арочные, совсем не такие, как в залах этажами ниже. Такое ощущение, что тот, кто делал здесь ремонт, решил не тратить много времени на этот этаж.

Мы находимся на третьем этаже восточного крыла, и здесь стоит какая-то неземная тишина, но, возможно, это лишь потому, что мы все в тревожном ожидании своей участи. Тамарис и Алани по-настоящему подставили нас в этот раз.

Мы вшестером сидим, прислонившись к стене, а двое охранников следят за нами. Я внимательно их изучаю. Я раньше не видел именно этих двоих. На них черное тактическое снаряжение, как и на нас, но лица скрыты черными масками. Они выглядят крепкими, мускулы напряжены. Их глаза блестят из-под теней масок.

Где эти парни прятались все это время? Неужели они все это время были здесь, на третьем этаже? Я поглядываю на свой отряд, пытаясь понять, удивляет ли их это так же сильно, как меня, но, похоже, они даже не обратили внимания.

— Довольна? Посмотри, где мы теперь, придурки, — бросает Роуэн через плечо, обращаясь к Тамарис и Алани. Его каштановые волосы закрывают глаза, спина плотно прижата к стене, а колени подтянуты к груди.

— Тсс, ты только навлечешь на нас еще больше неприятностей, идиот, — бормочет Винни, уткнувшись лицом в сгиб локтя. Его взгляд прикован к собственной руке. К той самой руке, которой он без видимых усилий оторвал Алани от земли. Я все еще удивлен, но, честно говоря, мне сейчас не до того. На кону стоят более важные вопросы: накажут ли нас и, если да, то как…

В воздухе вокруг нас висит что-то странное, тяжелое.

Мы все это чувствуем.

Словно нечестивое присутствие вырвалось из нашей плоти, заполнив пространство вокруг. Становится холодно, и напряжение в воздухе наполняет мои легкие, с каждым вздохом проникая глубже, наполняя вены дурной, тяжелой кровью.

Тот зуд и странные рывки внутри меня снова пробегают под кожей, и я вскакиваю на ноги, не в силах усидеть. Все головы в коридоре резко поворачиваются ко мне, включая охранников. Я пытаюсь стряхнуть с себя это скручивающее чувство, но оно не отпускает.

— Ты в порядке, Эдгар? — Эрвин встает рядом и кладет руку мне на затылок, в его зеленых глазах мелькает беспокойство. Я киваю, стиснув зубы.

— Я в порядке.

Дверь распахивается и с грохотом бьется о стену. Мы все вздрагиваем. Я благодарен за эту помеху — по крайней мере, теперь никто не смотрит на меня.

Из-за черной двери появляется Нора, её лицо мрачно. Что ж, какие бы новости нас ни ждали, они будут паршивыми. Это очевидно.

— Все заходите.

Голос Норы звучит жутко и сипло после того, как она кричала. Её длинный, узловатый палец указывает в темную комнату. Остальные члены моего отряда медленно встают и плетутся следом, шаркая ногами.

Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на охранников — они всё еще пристально следят за мной после моей маленькой выходки. Холодные руки тяжело опускаются мне на оба плеча. Нора наклоняется ко мне, и на её губах расцветает зловещая улыбка. Боги, как я вообще мог доверять этой сумасшедшей стерве?

— Проходи.

Я вглядываюсь в черную пустоту дверного проема. Волосы на затылке встают дыбом, когда я переступаю порог, погружаясь в пелену тьмы.

Из мрака комнаты раздается низкий, властный голос:

— Здравствуй, Эдгар. Пожалуйста, присаживайся.

Мои глаза все еще привыкают к темноте, и я ничего не вижу. Я щурюсь и часто моргаю, пытаясь разглядеть говорившего. Нора подводит меня к стулу и усаживает рядом с Роуэном.

— Ну? Кто-нибудь хочет дать объяснения? — без всякого энтузиазма спрашивает голос. Палец ритмично постукивает по деревянной поверхности. Это единственное, что я могу разглядеть.

— Это всё вина Тамарис! — выпаливает Алани. Она тут же начинает рыдать, её слезы капают на пол. Ну… вот уж крыса, так крыса.

Стул с визгом отъезжает, и мужчина встает. Я могу лишь различить его силуэт на фоне тьмы. Он направляется к единственному закрытому окну и останавливается рядом.

— Это правда?

— Да хрен там, это неправда! — орет Тамарис. — Она напала на меня! — Она яростно размахивает руками. Да признай ты уже свою вину, ради бога.