Наследница пророчества (ЛП) - Сбрана Анали

Она доделает свои задания в столовой.

Одра вернулась в жилой корпус лишь спустя несколько часов, когда там уже толпились адепты Арканы — они учились, отдыхали, играли в стратегические игры, взбирались по лестницам в поисках книг на полках, а рядом стояла высокая, сильная и грозная Уайлдер. У входа Одра на секунду замерла. Камин весело трещал, тени выглядели самыми обычными, а горгульи вновь превратились в безобидные статуи.

И все же шаги ее были поспешными, когда она взбежала по лестнице к спальням, а дикий стук сердечного ритма в груди унялся лишь тогда, когда она оказалась в комнате, задвинув засов на двери.

ГЛАВА 24

Дождь хлестал по арочному окну общежития, делая ранний час еще более мрачным и неуютным — по крайней мере, для Одры, которая почти совсем не сомкнула глаз. Она провела долгую ночь, вздрагивая от каждого завывания ветра, скрипа и шага в коридоре.

Бушующая буря делала комнату темнее, холоднее, заставляя с большим трудом выбираться из-под одеяла. Одре потребовалось все ее мужество, чтобы ступить на холодный пол и натянуть форму; их с Уайлдер взаимные жалобы глушились вязаными свитерами и шарфами.

Она распрощалась с Уайлдер в купальне и спустилась по лестнице в жилой корпус. Ее сердце екнуло в груди, когда она замедлила шаг и замерла на последней ступеньке, вспоминая события прошлой ночи — ей вовсе не хотелось оставаться в этой комнате в одиночестве. Но она же пообещала Уайлдер подождать ее сегодня утром, чтобы пойти на завтрак вместе… И тут же почувствовала мгновенное облегчение: у камина, опершись одной рукой о каминную полку, стоял какой-то человек, окутанный густой тенью.

Что-то — быть может, этот мрачный силуэт, так надежно укутанный тенями, — заставило ее замереть на краю лестницы. Одра изучала незнакомца, наученная с юных лет оценивать каждого встречного в таверне.

Непринужденная поза, расслабленная аура человека, который чувствует себя комфортно где угодно, словно ему принадлежит каждая комната, в которую он входит. Длинные ноги, высокий — выше даже Каллума, — с дредами до подбородка. Все, что удавалось рассмотреть в его лице, состояло из резких углов и теней, которые словно ластились и танцевали на его смуглой коже, вопреки свету от очага, который должен был освещать его фигуру. На широкий, мускулистый торс была натянута облегающая рубашка.

Одра нахмурилась.

Хотя он стоял к ней спиной, она была уверена, что не видела его ни на одном из вчерашних занятий — такого подтянутого и высокого адепта она бы точно запомнила. Так как же он оказался в жилом корпусе Арканы, куда допускались только студенты этого факультета?

— Можешь заходить, знаешь ли, это общее пространство.

Его голос звучал низким, глубоким рокотом, и тем не менее нотки веселья легко долетели до нее.

Ее поймали на разглядывании. Щеки залила краска.

— Я знаю это.

Тогда он повернулся — лишь на долю секунды, чтобы увидеть ее.

Одра ахнула, вцепившись в перила. Его глаза… его взгляд… Когда он скользнул по ее лицу, по ее фигуре с молниеносной быстротой, впитывая ее целиком за какую-то долю секунды, это ощущалось обжигающе, тепло, словно… Она не могла подобрать слов. Она никогда прежде не испытывала ничего подобного — такой физической реакции на чей-то взгляд. Но это длилось лишь мгновение: обжигающий жар рассыпался по переносице, задержался на губах, на челюсти, где ее рука сжимала перила, а в следующее мгновение исчез.

От этого стало еще холоднее, когда он повернулся обратно к огню, унося с собой это тепло.

По лестнице застучали ботинки Уайлдер и Лотти, обе громко звали ее по имени.

Она обернулась к ним и прошептала, когда они поравнялись с ней:

— Вы видели его раньше?

— Кого? — спросила Лотти чересчур громко.

— Тсс. Того мужчину у камина.

— Какого мужчину? — Уайлдер перегнулась через перила, оглядываясь по сторонам. — Здесь никого нет, кроме тебя.

Одра сглотнула, наконец ступив на пол с последней ступеньки и растерянно озираясь. Камин, длинный стол, книжные полки, брошенная кем-то из ленивых адептов вчера пустая чашка из-под чаю, которую должен убрать кто-то другой.

Тревога вихрем пронеслась внутри. Они были правы.

Здесь не было ни души.

Буря не утихала, но, к счастью, первые три занятия в День Хранилища проходили в Центральном Корпусе.

Ученая Хейл вцепилась в кафедру, ее костяшки побелели на фоне потемневшего дерева.

— Сегодня, — начала она низким, рокочущим голосом, пронесшимся по освещенной свечами комнате, — мы приподнимаем завесу над адом. Мы препарируем саму анатомию тьмы. Мы поговорим о демонах.

Громовой раскат потряс стены, за которым последовала быстрая вспышка молнии.

По классу прокатились нервные смешки из-за театральности погоды, хотя Одра была вовсе не склонна смеяться. После вчерашней ночи в жилом корпусе в демонах и аркане не было ничего забавного.

Ученая Хейл, судя по всему, разделяла это мнение, резко ударив кулаком по кафедре так, что несколько адептов подпрыгнули в креслах.

— Они — не вымышленные чудовища, прячущиеся под вашей детской кроваткой. Это сложная иерархия жестокости и зла в промозглой, гниющей плоти. В демонической иерархии выделяют три ступени, но у каждого демона есть одна общая черта: ненасытная жажда насилия… — Она подалась вперед. — Жажда крови.

В тишине было бы слышно, как упадет перо.

— Сколько миров существует на этой земле? — Голос ученой Хейл нарушил тишину.

Царило молчание, пока адепты не сообразили, что на сей раз она ждет ответа от кого-то из них.

— Два. Мир людей и мир фей, — прозвучал тихий голос с задней парты.

— Эм, — подала голос Лотти. — Мне кажется, их три: мир людей, мир фей и мир демонов. — Лотти стала загибать пальцы.

Ноэль фыркнул:

— Все знают, что мир демонов — это миф, сказки, которыми няньки пугают сопливых детишек, чтобы те вели себя примерно.

Сколько раз мать угрожала Одре в детстве? Ешь овощи, а не то демон утащит тебя и уволочет в мир демонов к другим непослушным детям. Это продолжалось до тех пор, пока у Одры не начались тяжелые ночные кошмары; тогда угрозы матери, разумеется, прекратились. В мир демонов верили разве что самые суеверные матросы. Никогда не пропускай кружку слепого нищего, — говаривали они, — это замаскированные демоны, которые ждут, чтобы украсть твою душу и заставить служить им в мире демонов — у них даже была своя любимая песенка об этом, у жутких ублюдков:

Монетку брось в кружку, уснешь как зверюшка,

пропустишь оброк — душа запоет восток.

Первая строчка намекала на блаженный покой, который, как считалось, люди заслуживали после жизни, полной тяжелого труда и страданий.

Но Тьма побери, она терпеть не могла Ноэля — она не позволит ему так пренебрежительно относиться к Лотти, которая излучала лишь доброту и позитив.

— Ты хочешь сказать, что демонов не существует, Ноэль? — спросила Одра, и хотя она пыталась сдержаться, ее голос прозвучал сухо и насмешливо. — Почему же тогда на боевой подготовке нас учат самым эффективным способам их убивать?

— Очевидно, я совсем не это имел в виду, — огрызнулся Ноэль, и его глаза вспыхнули раздражением. — Понятно же, что демоны должны где-то обитать в Виридийском Царстве.

Одра приподняла бровь:

— Судя по всему, ты вчера не выполнил домашнее задание по географии, Ноэль, иначе заметил бы, что в Виридийском Царстве нет никаких демонических королевств. — Она не смогла сдержать ухмылку, тронувшую ее губы. — А я никогда не слышала о королевстве демонов в нашем собственном мире, значит, должен существовать третий.

Ученая Хейл прервала их ледяным тоном:

— Мир людей больше не является вашим миром, адепт Эверс. Назовете его так еще хоть раз — и я задам вам написать дополнительный реферат о праведности Зенаиды и добродетелях нашей королевы.

Ноэль рассмеялся, его самодовольное лицо просияло оттого, что Одру отчитали.