Сатанинские тени (ЛП) - Риверс Ли

— Ты меня снова похитил? — Он игнорирует меня, но его плечи все еще напряжены, а руки сжаты в кулаки в карманах. — Если это так, тебе нужно перестать. Как бы мне ни было лестно, что ты хочешь проводить со мной время и видеть меня в своей постели, мне это неинтересно. Так что если бы ты мог сдержать свою жуткость и вернуться к тому, чтобы притворяться, что я — дерьмо на подошве твоих ботинок, было бы здорово.

Я сбрасываю с себя тяжелое одеяло и встаю на ноги. Раньше его рубашка доходила мне до колен, но теперь она поднялась выше, до бедер.

Я сдвигаю брови.

— Почему на мне твоя одежда? — Я не спрашиваю его, почему на мне нет нижнего белья. Моя киска обнажена под тканью. Мои груди на свободе, соски трутся о материал. — Почему я здесь? — спрашиваю я, когда он не отвечает. — Дейн?

— Не произноси мое имя, — тихо говорит он, но я понимаю, что слова вырываются сквозь стиснутые зубы. — Даже не говори, смертная.

Я скрещиваю руки. — Что происходит?

Он всегда разговаривал со мной как с дерьмом, но ведет себя так, будто я отрезала ему яйца и заперла их в банке где-то далеко от него. Может, я и сделаю это, просто чтобы преподать ему урок. Уверена, в этой школе есть ведьма, способная это сделать.

Его рубашка пахнет мускусом и пряностями — сочетанием, о котором я и не подозревала, что буду жаждать, когда его нет рядом, — и я застегиваю две верхние пуговицы, чтобы прикрыть декольте. Мысль о том, что он меня раздевал, не должна заставлять мою кожу гореть, но она заставляет.

Мои ноги холодные на темном деревянном полу, когда я начинаю сокращать расстояние, которое он поставил между нами.

— Эй?

Я натыкаюсь на невидимую стену.

— Я сказал, заткнись.

— Иди нахуй. Ты не можешь похищать меня и забирать мою одежду. Есть границы, Дейн. Узнай их.

— Границы. — Он презрительно фыркает и качает головой, по-прежнему стоя ко мне спиной. — Ты ничего не знаешь о границах.

Не смотри на нее.

Не смотри, блять, на нее.

Вместо того чтобы указать, что его разум для меня совершенно открыт и я слышу его отчаянные мысли, я вздыхаю и прислоняюсь к его комоду, проводя проклятыми пальцами по поверхности. Я смотрю на свои руки, пока черные щупальца медленно ползут под мою кожу. Это жжет. Но не так сильно, как потребность в том, чтобы он посмотрел на меня.

Я понятия не имею, почему я так себя чувствую, но все во мне умоляет Дейна обернуться, сказать мне, почему я здесь, чтобы он признался себе, что хочет меня так же, как я его.

Откуда вообще берутся эти мысли?

Единственная причина, по которой мы терпим друг друга, — это задания. Занятия, на которых нас заставляют работать в паре. Если бы не они, он бы сбивал меня с ног в коридоре, обзывал бы меня, как школьный хулиган, и делал мое пребывание здесь настоящим адом.

— Могу я хотя бы уйти? У меня утром занятия, и я не хочу появляться там в одежде наследника.

Он вынимает руку из кармана и собирает в ладони облако тьмы, слегка поворачивая голову, чтобы рассмотреть его, и показывая мне свой идеальный профиль.

— Ты никуда не пойдешь.

Мне нужен ментальный холодный душ, потому что все, что я чувствую, — это потребность в том, чтобы он поклонялся моему телу.

— Не говори мне, что делать.

Мне следовало бы потребовать объяснений насчет проклятия, омрачающего мою кожу, но мне важно только одно — чтобы он посмотрел на меня.

Шар в его ладони увеличивается, вокруг него кружатся вспышки молний и огненные змеи.

— Садись, или я заставлю тебя.

Он по-прежнему стоит ко мне спиной, демонстрируя свою мощь и то, что я — всего лишь смертная. Я хватаю одну из подушек и бросаю ее в него, попадая ему в спину — судя по всему, тот щит, который он поднял, защищает только от меня.

Мне нужно, чтобы это закончилось. Эти перетягивания не дают мне покоя.

— Я хочу выполнить все задания прямо сейчас. — Я понятия не имею, почему я это сказала, но я говорю серьезно. Как только они будут выполнены, все закончится. — У нас осталась четвертая задача и еще шесть. Выполняй их сейчас.

Дейн оглядывается через плечо, и я успеваю заметить тень, которую луна отбрасывает на его лицо.

— Что?

— Как только мы закончим десятое задание, мне останется только мучиться, сидя рядом с тобой на уроках.

Он хмыкает, и мне хочется провалиться в матрас и прижать к груди еще одну подушку, но я стою здесь, на волосок от того, чтобы показать, насколько я обнажена под его рубашкой.

— Ты не сможешь справиться с остальными заданиями за одну ночь.

— Ты понятия не имеешь, с чем я могу справиться. Ты меня не знаешь. У тебя нет ни малейшего представления, кто я, черт возьми.

С этими словами Дейн поворачивается ко мне с яростным выражением лица, и я чуть не падаю в обморок.

— Я знаю более чем достаточно!

Я не воспринимаю его слов; мой взгляд прикован к его лицу и одежде. Я прижимаю ладонь ко рту, задыхаясь, и отпрягиваюсь от комода, отступая назад, словно брызги крови на его груди и порезы на лице могут причинить мне боль.

— Что с тобой случилось?

— Не меняй тему, — резко отвечает он, агрессивно засунув руки обратно в карманы. — Ты думаешь, я тебя не знаю? Ты, блять, преследуешь меня. Думаешь, я хочу быть здесь? Что я хочу просыпаться каждое утро и проводить время с тобой в этом замке? На этих ебучих занятиях? Это по-детски и недостойно нас обоих.

Я поднимаю подбородок. — Тогда закончи задания и покончи с этим.

— Ты даже не представляешь, о чем просишь меня, Серафина.

Мои щеки загораются от того, как его язык ласкает мое имя, как оно скользит с его губ и звучит для моих ушей как музыка.

— С каких это пор ты называешь меня по имени?

Он замирает, осознавая свою ошибку, затем шагает ко мне, сокращая расстояние между нами. Когда он приближается, я не только замечаю, что моя голова теперь доходит до его груди выше, чем раньше, но и вижу, насколько глубока рана на его лице.

Кровь пропитывает его воротник и стекает по груди, и когда он с каждым шагом медленно вытаскивает руки из карманов, я вижу, что они тоже все в крови. Его ботинки находятся в сантиметре от моих пальцев, когда он смотрит на меня сверху вниз. Я не должна обращать внимания на разные оттенки зеленых вкраплений, окруженных темно-красным, или на то, как темны и длинны его ресницы на фоне этой суровости.

— Я знаю, о чем прошу, — говорю я, стараясь выглядеть уверенной, прижимая ладони к комоду позади меня. — Заверши задания, Дейн.

Кровь капает из открытой раны на его лице.

— Не произноси моего имени.

Я бросаю ему вызов, протягивая его имя.

— Дейн.

Я либо задушу ее, либо поцелую.

— Не смей меня целовать, — говорю я, хотя хочу совсем другого. — Это все испортит. Мы уже выполнили это задание, так что нам не нужно целоваться снова.

Дейн сердито смотрит на меня, хмыкает и заправляет прядь волос за мое ухо окровавленной рукой. Его пальцы скользят по моей щеке, и от этого прикосновения по моему телу пробегают дрожь, но я не показываю этого. Я сглатываю, сжимая комод.

Прежде чем он успевает что-то сказать или сделать, резко поднимает голову и направляет взгляд на дверь, его челюсть подергивается, а ноздри раздуваются.

Дейн отстраняется от меня и хватает пиджак.

— Мне нужно разобраться с одной проблемой. Оставайся здесь. Я скоро вернусь.

— Нет, это ты останешься здесь. — Я делаю шаг к нему. — Я не собака, Дейн. Перестань обращаться со мной как с собакой. Ты не можешь заставить меня остаться здесь.

Что-то холодное и тяжелое обвивается вокруг моих рук, и я с криком падаю на кровать. Я смотрю и вижу металлические наручники на каждом запястье, а цепь приковывает меня к изголовью кровати.

— Эй! Что за нахуй?

— Ты останешься. Если уйдешь, я не смогу тебя защитить.

Я дергаю наручники и хмурюсь на него, сжимая ноги, чтобы он не мог увидеть мою киску и то, как она раздражающе влажная для него.