Старсайд (ЛП) - Астер Алекс

Но я не могу. Я моргаю и вижу лишь наступающую тьму. Лишь кончики пальцев в нескольких дюймах друг от друга — они тянутся, тянутся, но не соприкасаются. Слишком поздно.

Вода врывается в мои легкие, и тьма одерживает победу.

ГЛАВА 15

— Разумеется, ты, черт возьми, не умеешь плавать, — раздается голос надо мной, пока мое тело сотрясает судорога, и я поспешно извергаю скудное содержимое своего желудка. — Разумеется, ты от шока глотаешь воду. Как полная идиотка.

Эта вода обжигает горло, когда я выкашливаю её остатки.

Закончив, я смотрю на него сквозь мокрые ресницы, гадая, что же я буду делать с двумя огромными мечами, когда убью его.

Он не двигается ни на дюйм. Всё, что он говорит, это:

— Ну конечно, не прошло и пары часов нашего сотрудничества, как ты едва не угробила нас обоих. Из-за какой-то иллюзии. — Он качает головой и грязно ругается.

В глазах покалывает при воспоминании о той иллюзии. Горло саднит после рвоты.

— Ты… ты просто ублюдок. Ты хоть знаешь об этом?

Он склоняет голову набок. Капюшон движется вместе с ней — теперь он на месте, сидит плотно. Но я помню ту серебряную маску. Помню серые глаза.

— Какое любопытное «спасибо» за спасение твоей жалкой жизни.

— Спасибо? — я издаю хриплый смешок, переходящий в кашель. Ребра ноют. Кожа ледяная. — Мы оба знаем, что ты бы глазом не моргнул, позволив мне утонуть, если бы тебе не была нужна карта.

Он не отрицает.

Вода была ледяной. Я дрожу против воли, зубы выстукивают дробь. Ему плевать. Разумеется.

Сам он, кажется, вовсе не мерзнет. Он подготовлен. Наверняка под этими доспехами у него несколько слоев одежды.

Я подаюсь вперед, вонзая ногти в землю, чтобы удержаться, когда меня накрывает очередная волна тошноты. Услышав тихий плеск, я смотрю направо. Мы на крошечном островке прямо посреди озера.

И мы окружены. Каждый дюйм береговой линии усеян зловонными, гнилокожими демонами. Они ждут. Наблюдают. Я хватаюсь за меч.

Голос Рэйкера звучит скрежещуще:

— Не трать те жалкие крохи энергии, что у тебя остались. Они не могут пересечь воду. Исчезнут с восходом солнца.

Я перевожу взгляд на него. Он сидит, вонзив меч в землю перед собой. Он ни капли не беспокоится о том, что я могу его забрать. Скорее всего, я и не смогу — мелькает мысль после того, как я видела столько людей, пытавшихся отобрать мой собственный клинок.

Может ли он сдвинуть мой? Он же Харлан Рэйкер. Возможно, он способен поднять любой меч.

Выяснять это я не планирую.

Я полна решимости не смыкать глаз. Сердце колотится как безумное, паника всё еще пульсирует в крови. Но я измотана рвотой. Силы стремительно покидают меня.

Я засыпаю, свернувшись калачиком вокруг меча в ножнах, под аккомпанемент воспоминаний о яростных серых глазах.

Солнечный свет льется с небес, окутывая теплом, словно одеялом. Я стону, наслаждаясь этим ощущением, пока его не обрывают в одночасье.

Я медленно открываю глаза и вижу фигуру в капюшоне, заслоняющую солнце, точно несмываемая тень. Я всё еще обнимаю свои ножны, обхватив их руками и ногами.

Его голос бесстрастен:

— Ты не двигалась. Я подумал, ты сдохла.

Я злобно смотрю на него снизу вверх:

— Прости, что разочаровала.

Он уходит, бормоча что-то похожее на проклятие в мой адрес. Уверена, он уже жалеет, что спас меня. Уверена, он думает, что даже карта того не стоила.

Пока он продолжает работать со мной, мне плевать. И хотя без его вмешательства я была бы мертва, я не могу выдавить из себя ни капли благодарности. Потому что я знаю о нем правду. Знаю, что под этими безупречными доспехами нет ни чувств, ни милосердия, ни чего-то хоть отдаленно напоминающего сердце.

Демоны! Я вздрагиваю, оборачиваясь к берегу, где они всю ночь наблюдали за нашим сном.

Их нет. Исчезли, как и предсказывал Рэйкер.

Его низкий голос разрезает утреннюю тишину:

— Следующая часть карты. Рисуй. — Он указывает на землю.

Опять он за свое — командует. Гордость вскипает во мне, но я подавляю её. Он уже доказал свою полезность.

Я начинаю рисовать прутиком. Я не настолько глупа, чтобы выложить ему весь маршрут целиком. Я покажу только ближайший к нам участок.

Здесь несколько горных хребтов. Пара дорог. Леса. Я прорисовываю всё, что находится поблизости, мысленно благодаря себя за те ночи, проведенные за тренировкой памяти.

Наконец я произношу:

— Перевал Призмы. Внизу было написано: «Земля радуг». — Я жду реакции, которая так и не следует.

Эти горы на карте выглядят разрозненными, испещренными отвесными обрывами и глубокими долинами. И… водопадами. Я рисую по памяти и воодушевляюсь.

— Это идеальный путь… из-за воды. — Я отмечаю как минимум дюжину водопадов, которые были на оригинале.

Я откладываю палку и любуюсь своей работой.

Рэйкер некоторое время изучает рисунок.

Затем он молча отворачивается. Его меч сверкает, когда он выдергивает его из земли и убирает за спину. Он берет свой походный мешок.

Я моргаю.

— И это всё? Ты не собираешься сказать мне, куда мы идем? Ты вообще не намерен со мной советоваться?

— Твой голос раздражает, — бросает он, запуская руку в темноту капюшона. Он что… потирает переносицу поверх маски? Я вспоминаю все те слухи о том, что под ней скрывается монстр. Может, так оно и есть. Всё, что я видела, — это глаза. Остальное может быть чем угодно. — Говори со мной как можно меньше.

— Ты не смеешь мне приказывать, — говорю я, поднимаясь на ноги, потому что, черт возьми, с меня хватит.

— Вот тут ты ошибаешься. — Он делает шаг вперед. — Ты сама напросилась идти со мной. Таковы мои условия. Слушай. И помалкивай.

Мои ладони сжимаются в кулаки. Да, я сама предложила работать вместе. Я практически умоляла его об этом. И хотя он оказался еще большим ублюдком, чем я предполагала, я жива. Я ближе к богам. Только это имеет значение.

— Ладно, — выдавливаю я сквозь зубы.

Он отворачивается к воде. И тут до меня доходит, что нам снова придется её пересекать.

— Я не умею…

— Плавать, черт возьми, я знаю! — рявкает он. Он вздыхает, и этот вздох сотрясает всю его мощную фигуру. Он действительно абсурдно огромен. Фута на полтора выше меня, невероятно мускулист… но не настолько массивен, чтобы это замедляло его движения. Именно так и должен выглядеть самый грозный воин Штормсайда.

Он медлит, глядя на меня в нерешительности.

На мгновение мне кажется, что он протянет руку. Что он подхватит меня на руки — так же, как, должно быть, сделал прошлой ночью, когда вытаскивал из озерных глубин на этот островок. Но это глупо с моей стороны: в итоге он, видимо, передумывает, качает головой и рычит:

— Разбирайся сама.

Он входит в озеро и в следующее мгновение исчезает под водой. Он плывет без видимых усилий, даже в доспехах. Я открываю рот. Закрываю.

Неужели он меня бросит? Неужели решит, что карта не стоит такой обузы?

Я не собираюсь ждать ответа. Я оглядываюсь по сторонам в поисках чего-нибудь, что поможет мне перебраться на тот берег. И тут замечаю несколько деревьев. С одного из них свисает кусок коры. Кора обладает плавучестью — я помню это с тех пор, как мне было пять: шел дождь, и отец из редкого обрезка коры сделал две маленькие лодочки, которые мы запускали наперегонки в луже.

Я вцепляюсь в края коры, острые щепы впиваются в кожу, и тяну. Она толстая и жесткая. Я стискиваю зубы, упираясь сапогами в землю, и тяну, тяну снова, напрягая все мышцы. Медленно она начинает поддаваться. Я морщусь, когда пальцы скользят в моей собственной крови из-за вонзившихся заноз, но не останавливаюсь — шум воды затихает, он всё дальше и дальше. Он может меня оставить. Особенно теперь, когда я нарисовала ему ближайшую часть маршрута.

Я достаю меч, со стоном замахиваюсь и поспешно отсекаю остатки коры, а затем бегу к воде, зажимая окровавленные ладони. Всё во мне кричит о том, чтобы остаться на суше; легкие горят, будто вспоминая, как их заполняла вода, но медлить нельзя. Больше нельзя.