Вспышка (ЛП) - Бил Хизер

К счастью, ему и не нужен ответ: он с рычанием сминает мои губы своими. Я отвечаю на поцелуй, вкладывая в него все свои эмоции — тоску, потребность, желание, благодарность, но больше всего — любовь. Его язык исследует мой рот, воюя с моим, пока мы пожираем друг друга. Когда он наконец отстраняется, мы оба задыхаемся и тяжело дышим.

— Мне нужно быть внутри тебя, детка. Сейчас же. Сделай для меня глубокий вдох.

Я втягиваю в себя весь воздух, который могут вместить легкие, пока он прицеливается и пару раз проводит головкой вверх-вниз по моей щелочке, размазывая мою уже обильную влагу по кончику.

Мой крик отскакивает от стен ванной, когда он одним движением насаживает меня на свой член, заполняя и растягивая меня до предела.

— О, блядь…

— Расслабься, — произносит он напряженным голосом, и я знаю, что он сдерживается, чтобы не пробить мной каменную стену. Его тело буквально вибрирует от того, с какой силой он цепляется за свой контроль, но я хочу, чтобы он его потерял. Чтобы он пригвоздил меня к стене и отдал мне всё, что у него есть. Просто не знаю, как об этом попросить.

— Я вижу, что ты сейчас в своих мыслях, Смерть. Скажи мне.

— Я… э-э… — начинаю я, но мне стыдно просить о таком, учитывая мое прошлое. Не знаю, как он к этому отнесется. Больше всего я чувствую смущение.

— Не прячься от меня. Что тебе нужно? — Его пальцы сжимаются на моем горле, упираясь в ошейник.

К черту.

— Я не хочу, чтобы ты сдерживался. Я хочу, чтобы ты потерял контроль и взял от меня всё, что тебе нужно. — Мои щеки горят, и я не могу посмотреть ему в глаза, но слова уже сказаны. Теперь его ход.

— Я могу это сделать. Но тебе нужно стоп-слово. Скажешь слово, и всё прекратится.

Я давлюсь воздухом, но быстро прихожу в себя; мои глаза в благоговении и возбуждении мечутся к его лицу.

— Тебе не кажется это странным?

— Блядь, нет. Что бы тебе ни понадобилось, я буду тем, кто тебе это даст. Я сломаю тебя, но всегда соберу обратно, когда мы закончим.

У моего сердца словно выросли крылья, пока оно бешено колотится в груди.

— Мармеладные червячки, — шепчу я.

Ухмылка, от которой плавятся трусики, заставляет меня сжаться вокруг него, и в ответ он шипит, усиливая хватку на моем горле.

— Очень хорошо. А теперь дыши для меня. Это будет больно, и я не остановлюсь, пока ты не пропитаешь соками мой член, а я не заполню тебя… ну, или пока ты не используешь стоп-слово.

Он не ждет, приподнимает мою задницу и с силой опускает обратно — его член едва не разрывает меня надвое. Я благодарна за то, что мы находимся в уединенных горах и никто не слышит звуки, которые он из меня выбивает, безжалостно вколачивая меня в стену. Он сгибает колени и пригвождает меня за горло; его темп карающий, безжалостный.

Моя киска пульсирует сквозь боль, превращая ее в удовольствие, которого я никогда прежде не испытывала. Напряжение всё нарастает и нарастает, подталкивая меня прямо к краю.

— Призрак! Я сейчас… — начинаю я, но не успеваю закончить фразу: он резко дергает меня вверх, выходя из меня, и моя разрядка брызжет соками по его животу и груди.

— Моя хорошая, блядь, девочка, — рычит он, с силой вбиваясь обратно в меня. Его лоб прижимается к моему, наши стоны и дыхание смешиваются, пока он теряет всякий контроль. Нет в мире ничего сексуальнее, чем мужчина, позволяющий тебе услышать, насколько хорошо ты заставляешь его себя чувствовать. Его глубокие, гортанные стоны доводят меня до очередного оргазма, когда я чувствую, как его сперма заполняет меня; его толчки становятся прерывистыми, пока он достигает собственной разрядки.

Это занимает минуту, но в конце концов моя душа возвращается в тело, и он нежно из меня выходит.

— Ты в порядке, детка?

— Да, я в полном идеале, — шепчу я; мое горло саднит и дерет от крика.

Призрак ставит меня на ноги, снова включает воду и ополаскивает нас, а затем берет с полки у входа в душ полотенце, вытирает им волосы и оборачивает вокруг талии. Он берет еще одно, укутывая меня в мягкую, пушистую ткань. Он подхватывает меня на руки, несет обратно в свою комнату и насухо вытирает, уделяя особое внимание моим волосам. Достав откуда-то бутылку воды, он отдает ее мне и садится позади меня на кровать, осторожно расчесывая мои волосы.

— Я люблю тебя, Призрак, — шепчу я; мои глаза слипаются, а усталость тянет меня вниз.

Он заплетает мои волосы в косу вдоль спины и, не завязывая на конце, перекидывает ее мне на грудь, нежно целуя в шею.

— Я полюбил тебя первым.

Тепло и нечто такое, чего я не чувствовала уже очень давно, наполняют мою грудь. Я чувствую себя счастливой. Он укладывает меня на кровать, выключает лампу и забирается под одеяло позади меня.

— Спи, детка. Я никуда не уйду.

Ему не приходится повторять дважды; мое тело расслабляется в его тепле, и меня забирает безмятежный сон.

ГЛАВА 44

Ру

Восход солнца над горами — самый прекрасный, безмятежный вид из всех, что я когда-либо видела. От чашки кофе в моей руке поднимается пар, серый пушистый плед укутывает меня на подвесных качелях на веранде — всё точно так, как Призрак обещал прошлой ночью. Он на кухне, готовит нам завтрак и позволяет мне впитывать этот вид.

Когда я проснулась сегодня утром, он уже не спал. Он принес часть наших сумок из грузовика и как раз заносил их в комнату, когда я открыла глаза. Я охренела до усрачки, когда он вытащил мой потерянный телефон из одной из своих сумок и протянул его мне. Он был заряжен, когда он его выключил, и я пялюсь на него с тех самых пор, как вышла сюда.

Мир теперь стал совершенно другим. Он перевернулся с ног на голову, когда началась эпидемия, и этот кусок металла и стекла почему-то кажется чужеродным в моей руке, словно он из того времени, жизнь в котором я едва могу вспомнить — даже если это было всего около недели назад.

Думаю, я также боюсь того, что могу узнать. Мои друзья. Понятия не имею, живы они или мертвы, или стали немертвыми. Не знаю, пытались ли они со мной связаться. Не знаю, как я справлюсь с тем, что не смогу с ними поговорить, как только включу его.

Стеклянная стена раздвигается, и Призрак выносит поднос с едой, ставя его на маленький столик перед качелями — завтрак, достойный королевы. Там яичница-болтунья, хрустящий бекон, тосты со сливочным маслом и золотистые панкейки, которые пахнут корицей.

— Эй, — тихо говорю я, кладя телефон на плед рядом с собой. — Выглядит потрясающе.

— Здесь всё твое любимое, даже апельсиновый сок, — говорит он, наливая его в стакан из стеклянного кувшина на подносе. Он с трудом сглатывает и вздыхает. — Рипер запас для нас всё необходимое. Нам на какое-то время хватит свежей еды, а в подвале полно нескоропортящихся продуктов. Нам еще долго не придется спускаться с горы, если на то не будет необходимости.

— Мне правда очень жаль твоего друга. Если хочешь, можешь рассказать мне о нем, — говорю я, забирая стакан из его руки, прежде чем он поворачивается за тарелками и садится рядом со мной на качели. Мы едим, и он рассказывает мне о Рипере. Они вместе работали. Именно Рипер устроил его на эту «работу». Он весьма уклончиво говорит о том, чем именно занимался, но, судя по всему, что я смогла понять, это было незаконно. Я не давлю на него расспросами. Он откроется, когда будет готов. Когда мы заканчиваем, Призрак забирает наши пустые тарелки и ставит их обратно на стол, затем возвращается, подхватывает меня, усаживает к себе на колени и снова укрывает мягким пледом.

— Ты всё еще его не включила? — спрашивает он, кивая на темный экран, лежащий рядом с нами.

— Нет… Наверное, я боюсь.

— Хочешь, я это сделаю?

Мне следовало бы ему позволить. Но я знаю, что это то, что я должна сделать сама.

— Мы можем сделать это вместе?

— Конечно, — говорит он, протягивая мне телефон. Я делаю глубокий вдох и зажимаю кнопку включения. Мгновение спустя экран загорается. Через несколько секунд начинают сыпаться сообщения от Ноа, одно за другим.