Сатанинские тени (ЛП) - Риверс Ли

Шансы невелики, но, может быть, он сможет подсказать мне, как самостоятельно избавиться от этого проклятия.

— Не торопилась. — Его голос заставляет меня открыть глаза. Дейн сидит на моей кровати, скрестив ноги в коленях, и читает учебник из Огненного Царства. Он бросает его на пол. — Кстати, ты подчеркнула не те буквы. Тебе нужно подчеркнуть букву D в слове zedorphia, а не Z.

— Как ты здесь оказался?

Он пожимает плечами. — Одна из моих способностей…

— Нет. Я имею в виду, почему ты здесь, в моей комнате, когда должен быть в подземельях?

— Единственная сильная связь, которая у меня есть для материализации, — это твоя комната. Я не могу уйти через твою дверь; как будто я заперт здесь. Я могу вернуться в подземелье, если перемещусь, но это все. — Затем он встает, наклонив голову. — Это, наверное, к лучшему, так как мне нужно вытягивать из тебя это мерзкое проклятие каждые несколько часов.

Я смотрю на свои руки, которые уже снова покрываются пятнами.

— Это в конце концов убьет меня?

— Да, — говорит он, и мои глаза расширяются. Дейн сокращает расстояние между нами, и мое сердце замирает от его близости и огромного роста. — Но пока ты позволяешь мне это делать, я могу замедлить процесс, пока не найду решение. Всегда есть лазейка.

Когда он берет меня за ладони, по моим рукам пробегает электрический ток.

— Почему?

Его зеленые глаза прикованы ко мне, изучая мое лицо, и его взгляд ощущается как нежная ласка для моей души.

— Почему что? — спрашивает он.

— Почему ты мне помогаешь?

Он массирует мои ладони большими пальцами, а затем обхватывает мои запястья пальцами. Ощущение тянущей боли заставляет меня тяжело дышать от боли, пока он стискивает зубы, перенося на себя все, что может, из проклятия. Не спускает глаз с моего лица, пока пятна не исчезают, а его собственные вены наполняются чернилами, когда его зрачки расширяются.

Раньше вены на его шее становились черными; на этот раз темные лозы ползут по бокам его лица, а правый глаз становится полностью черным.

Он с трудом выдавливает. — Как я уже сказал, ты преследуешь меня.

Мы отрываемся друг от друга, и пока я прижимаю ладонь к груди, он с силой ударяет своей о стену, заставляя комнату вибрировать, как будто нас поразило землетрясение, сосредоточиваясь на том, чтобы наполнить легкие, пока жжение не прекратится.

— Ты в порядке? — спрашиваю я, когда он молчит, отвернувшись от меня.

Дейн выпрямляется. Я нервно кусаю губу, когда он поворачивается и снова смотрит на меня с искаженным выражением лица.

— Тебе лучше принять эту ванну сейчас, смертная. Как бы мне ни нравился запах тебя, покрытой моей спермой, мне нужно вернуться и притвориться заключенным наследником.

Мои щеки загораются, и я отворачиваюсь от него, чтобы скрыть румянец.

— Ты сделал то, что они сказали? Ты кого-то убил?

— Можно и так сказать.

Я наклоняю голову. — Что это значит?

Он подходит ко мне сзади, и дрожь пронизывает мое тело, когда он шепчет мне на ухо: — Будь хорошей девочкой для меня, маленькая смертная. Я вернусь вечером.

Глава 26

Ты думаешь, я тебя не знаю? Ты, блять, преследуешь меня. Думаешь, я хочу быть здесь? Что я хочу просыпаться каждое утро и проводить время с тобой в этом замке? На этих ебучих занятиях? Это по-детски и недостойно нас обоих.

Эта тирада Дейна крутится у меня в голове, как заезженная пластинка. Слова были сказаны так резко, будто он обиделся на то, что мы оба здесь, как будто это все моя вина.

Ты, блять, преследуешь меня.

Преследуешь меня.

Я начинаю думать, что он тоже преследует меня. Потому что, хотя его здесь нет, я чувствую его рядом, вдыхаю пьянящий аромат, пряности и мускуса, наполняющие мои чувства.

Он навещает меня два раза в день. Один раз утром, потом еще раз вечером. Пока он здесь, заставляет все мое тело дрожать, высасывая из меня все, что может, из проклятия. Это больно, но мы уже привыкли к этому. Дейн просит меня сделать несколько вдохов, прежде чем начнет. Однажды было так плохо, что мы оба отключились на моем подоконнике, и я проснулась с его головой у себя на коленях.

Обычно после этой пытки он сидит здесь около часа, пока его силы не восстановятся настолько, чтобы он мог путешествовать, при этом либо ведя себя со мной как козел, дразня меня моей смертностью, либо комментируя, как быстро бьется мое сердце, даже не прикасаясь ко мне. Он делает что-то, чтобы меня разозлить, я угрожаю ему предметами, которые находятся рядом, а потом он исчезает до следующего дня.

Сколько бы раз я ни спрашивала, он не рассказывает мне о человеке, которого убил, и о том, почему он это сделал. В академии больше ничего не говорили по этому поводу, как будто ничего и не произошло. Валин по-прежнему преподает. Близнецы по-прежнему хотят его убить. Я не выходила из своей комнаты. А Дейн по-прежнему заперт между этим местом и подземельями.

Дрожа, я лежу на спине, глядя на потолок, где танцуют тени, словно их возбуждает беззвучный напев о том, что Дейн скоро должен появиться.

Маленькая девочка прыгает, держась за большую руку, собака бежит за мячом, а старик чистит очки тряпкой перед тем, как читать книгу.

Непонятно, чем именно занимается каждая из этих фигур. Это игра в угадывание: люди они или существа; злые они или добрые. Но я просто знаю, что они защищают меня.

Их здесь больше, чем обычно. Некоторые сидят в углу моей комнаты, наблюдая за мной, словно охраняющие статуи, а некоторые следуют за моими босыми ногами, как собаки, обнюхивающие землю, когда я иду в ванную.

К счастью, они обычно расходятся, когда я пользуюсь ванной.

Я пытаюсь сесть, но головокружение заставляет меня с досадой снова упасть. Мои спутанные волосы раскинулись по лицу, прилипнув к коже.

К моему ужасу, я заболела. Это началось вчера вечером, после того как Дейн ушел. Кожа горит, язык пересох, как в пустыне, и мне кажется, что я потеряла половину своего веса вместе с потом.

Я также не открываю дверь, когда кто-то стучит, даже если это близнецы, подсовывающие под мою дверь подносы с едой — вероятно, с помощью магии — с запиской.

Вчера это была Поппи. Ешь, мой маленький одуванчик.

Сегодня, очевидно, Мел. Если не будешь есть, умрешь.

Всего несколько часов назад я отправила Мел сообщение, сообщив ей, что я не умерла и меня снова не похитили, что я в полном порядке и мне нужно как можно больше спать. Я просто не в лучшей форме.

Потому что люди болеют, их рвет, когда они пьяны, они подхватывают вирусы и страдают от болезней, которые варьируются от насморка до отказа органов, прежде чем свет покинет наши смертные глаза.

В отличие от этих бессмертных существ, которые даже не знают, что такое чертова астма или диабет. Однажды я пыталась объяснить Поппи, зачем и как вводят инсулин в организм, и даже описала ингалятор и то, как он открывает наши дыхательные пути. Она просто уставилась на меня, как будто у меня выросли две лишние головы. Что, в общем-то, не редкость в этих краях.

Когда я принимала ванну сегодня утром, я ждала, что Дейн внезапно разорвет атмосферу пополам, появится и засунет мою голову под воду. Я хотела, чтобы он это сделал. Я жажду ощущения его рук на себе, даже если это акт насилия.

Как же мне хотелось, чтобы он просунул свою грубую руку между моих ног и довел меня до бездны, пока вода брызгала по полу. Я хотела, чтобы он зажал мою губу между зубами, хотела, чтобы он посасывал мою шею, пока доводит меня до предела.

Когда он не появился, я попыталась сделать это сама. Без посасывания шеи, потому что у меня не такая анатомия. Я сдалась, надеясь, что он появится и доведет дело до конца. Он до сих пор не пришел на свою утреннюю сессию, а я, возможно, ношу самую откровенную пижаму из всех, что у меня есть здесь, в академии.