Темные клятвы (ЛП) - Ньютон Ив

Серебристый огонь вырывается из её рук, распространяясь по камню очищающей волной, отрезая Дамадер от её непосредственной связи с осквернённым притоком внизу. Дамадер рычит, когда её щит мерцает, ослабевая.

Это начало.

Но я не обрушиваю бурю на её щит. Я посылаю единственный совершенный клинок из застывшей крови, отточенный столетиями дистиллированной ненависти. Он проникает сквозь её шаткую оборону, как игла сквозь ткань, нацеливаясь ей в сердце.

Она улавливает движение в последнюю секунду, но кровавый клинок слишком быстр и точен. Он попадает в цель, вонзаясь в плоть над сердцем с влажным, тошнотворным стуком.

На мгновение воцаряется тишина. Она опускает взгляд на рукоять из чистой, застывшей крови, торчащую из её груди.

— Невозможно, — выдыхает она, и струйка чёрной крови стекает с её губ.

Затем начинается истинная атака. Лезвие в её груди действует как проводник.

Моя сила вливается в неё, грубая, неукротимая сила, стремящаяся вернуть то, что было украдено. Серебряный огонь Изольды присоединяется к ней и превращается в столб света, который полностью поглощает Дамадер. Некротическая энергия и осквернённая кровь, из которых состояла её броня, с визгом испаряются, обнажая обугленную и разорванную плоть под ней.

Последняя огненная стрела Си-Джея попадает в центр ритуального круга, разрушая основную руну и лишая её последней связи с притоком. Зал стонет, камни отвергают её присутствие. Кассиэль — призрак у неё за спиной, его ножи пробивают последние остатки её магической защиты, оставляя её совершенно беззащитной.

В её крике слышится ярость. По её коже пробегают трещины чистого серебристого света, исходящие изнутри. Украденная сила, тысячелетиями копившаяся в ней, обращается против самой себя, поглощаемая очищающим натиском. Она разлетается на миллионы пылинок чёрного и багряного света, которые мгновенно уничтожаются серебряным пламенем.

Затем наступает тишина.

Огонь угасает. Красное свечение рун превращается в неподвижный камень. Воздух, некогда насыщенный злобой, становится чистым. Мы стоим в центре зала, тяжело дыша, адреналин медленно уходит, оставляя после себя ноющую пустоту. Всё кончено. Кровавая корона разрушена. Дамадер исчезла.

Долгое время никто не шевелился. Мы стоим в эпицентре нашей победы, тяжесть битвы медленно спадает, оставляя после себя лишь глухую боль.

Я смотрю на Изольду, на её лицо, перепачканное сажей и кровью, на её глаза, сияющие победой, яростные и вызывающие. Связь между нами — ревущий ад, прочная, нерушимая, которая поёт в моей крови. Она — тот якорь, который удержал меня на краю пропасти.

Си-Джей опускает арбалет и смотрит на меня.

— Ты в порядке, Харрингтон?

— Лучше, чем когда-либо, — отвечаю я.

Рядом с ним Кассиэль убирает свои ножи в ножны. Он смотрит на меня, затем на Изольду, и его губы медленно расплываются в улыбке.

— Она исчезла навсегда?

— Я бы так и сказал, — отвечаю я. — Чёртова сука.

Искажённые руны на стенах теперь превратились в неподвижную резьбу на камне. Течение притока под нами, хотя и всё ещё слабое, кажется чистым. Моя украденная сущность возвращается на своё место, возвращение приносит одновременно боль и глубокое удовлетворение.

— А что с Кровавой короной? Не попытается ли кто-нибудь ещё забрать её сейчас? — спрашивает Изольда.

— Это действительно предмет? — нахмурившись, спрашивает Си-Джей. — Нам нужно его найти?

— Я бы сказал, что она вон там, — замечаю я, указывая на то место, где в последний раз видели Дамадер.

Мерцание в воздухе показывает терновый венец, с которого капает кровь и украденная за века сила.

Изольда делает шаг вперёд и, не задумываясь, подхватывает её.

— Мы должны отнести её обратно в Серебряные Врата и поместить в хранилище, которое никогда не будет открыто.

— Или ты наденешь её и станешь той, кем тебе всегда было суждено стать, — говорю я, одаривая её проницательным взглядом.

Глава 37

ИЗОЛЬДА

Я ХОЧУ ВОЗРАЗИТЬ. Мне должна возразить Уильяму, но в этом терновом венце есть что-то такое, что мне кажется правильным.

Он гудит в моих руках, теплый и наполненный древней силой. Это не холодная, испорченная вещь, которую я ожидала увидеть, а нечто, что отзывается серебряным огнём в моей крови. Шипы извиваются, когда я держу его, бросая мне вызов, желая, чтобы я надела его себе на голову.

Взывая ко мене.

— Кровавая корона никогда не должна была стать такой, какой её сделала Дамадер. Она испортила её, извратила, чтобы удовлетворить свою жажду власти. Но изначально это была корона защитника. Наследника Серебряных Врат, ядра.

— Значит, тебя? — спрашивает Си-Джей, приподнимая бровь. — Или Блэкриджа? — добавляет он с ухмылкой.

Я расширяю глаза в удивлённом предупреждении и качаю головой.

— Даже не думай. Это фиговина моя.

— Уильям был сыном Дамадер, — замечает Кассиэль. — Разве она не должна достаться ему?

У меня отвисает челюсть, и я раздражённо поворачиваюсь к нему.

— Что? Нет!

— Почему нет? — я вижу, что его невинность падшего ангела всё ещё жива и здорова, но, полагаю, в чём-то он прав. Почему я, а не Уильям?

— Потому что, во-первых, я её не хочу, — заявляет Уильям. — А во-вторых, я не защитник Серебряных Врат. Иззи есть и всегда будет ей.

Я киваю. Для меня это имеет смысл. Трясущимися руками я поднимаю корону и осторожно надеваю её на голову. Шипы царапают мне кожу головы, и она оказывается тяжелее, чем я ожидала.

— Тебе идёт, — с улыбкой говорит Си-Джей и подходит, чтобы запечатлеть на моём лице долгий поцелуй.

— Спасибо, — бормочу я и оглядываю комнату. — Мои родители…

— Дамадер убила их, — тихо перебивает Уильям.

— Знаю. Или, по крайней мере, я подозревала. Я чувствую вину за то, что не попыталась связаться с ними. Я была обижена и зла. Мне нужно… — я выбегаю из комнаты, пробираясь по теперь уже пустым коридорам, куда, похоже, ушли или исчезли Коллекционеры после смерти Дамадер.

Я направляюсь к комнате родителей, перепрыгивая через две каменные ступеньки за раз, используя свою вампирскую скорость, чтобы добраться до неё в рекордно короткие сроки. Я останавливаюсь перед тяжёлой дверью и, сделав глубокий вдох, распахиваю её.

У меня перехватывает дыхание. Она выглядит точно так же, как и в прошлый раз, когда я её видела.

Нетронутая и красивая. Нам с Айзеком нечасто разрешалось сюда заходить. Это было их личное пространство. Но когда нас впустили, мы с благоговением рассматривали все детали и потом часами говорили об этом. Богато украшенный антиквариат, кровать с балдахином, задрапированная тёмно-синим бархатом, и огромный камин, внутри которого могли бы разместиться три человека. Всё нетронуто, как будто они просто вышли на минутку.

Я медленно вхожу в дом и сажусь на кровать, вытирая выступившие слёзы. Как я должна рассказать обо всём этом Айзеку?

— Изольда, — голос Уильяма самый нежный из всех, что я когда-либо слышала.

— Я в порядке. Мне нужна минутка.

Он кивает.

— Удели этому столько времени, сколько нужно. Мы всегда рядом, если понадобимся.

— Спасибо.

— Это тебе спасибо, — говорит он после паузы. — За то, что спасла меня. Снова.

Я улыбаюсь.

— Третий раз — алмаз.

— Будем надеяться. Но я благодарен тебе за заботу.

— Всегда. Я всегда буду спасать тебя, Уильям.

— Надеюсь, тебе не придётся делать это снова. Он легонько стучит кулаком по двери и оставляет меня наедине с моими мыслями и чувством вины. Но это не умаляет моего гнева из-за того, что они держали меня взаперти здесь, чтобы я была поближе к притоку, чтобы я была в безопасности. Держали меня взаперти из страха перед тем, что может случиться. Я заслуживала того, чтобы знать. Но теперь уже слишком поздно. Я плюхаюсь обратно на кровать и закрываю глаза, чувствуя, как кровь приливает к голове, но мне всё равно. Мне нужна минутка.