Боги, забытые временем - Гонсалез Келси Шеридан

– Я не всерьез. Просто я растерялась после… – Она замялась, не зная, что говорить.

– После чего? – спросила Мара с искренним интересом.

Руа покачала головой:

– Я не знаю. Даже не представляю, о чем я думала.

Очнувшись после того, как ее усыпили успокоительным, она перестала спорить с миссис Харрингтон о своем имени. Сначала ей надо выяснить, что с нею произошло. Она старалась быть паинькой. А что еще было делать? Женщине без памяти. Без средств к существованию. Куда ей идти?

– Но ты так говорила, и доктор тому свидетель. Твоя мама очень расстроилась.

Руа тяжко вздохнула. Теперь ей будет непросто убедить Флосси, что с ней все в порядке, что все хорошо. Однако это было необходимо, чтобы над ней не довлела угроза лечебницы для душевнобольных. Так она сможет выиграть время и во всем разобраться.

– Может быть, мне стоит поговорить с Флосси, выпить с ней чаю? – предложила она.

– Она читает на веранде. Можешь выпить с ней чаю прямо сейчас, – сказала Мара.

Руа поморщилась, и Мара рассмеялась.

С тех пор как Руа очнулась после визита доктора, она не общалась ни с Флосси, ни с кем-либо еще, кроме Мары. И не выходила из спальни.

По словам Мары, Флосси к ней заходила не раз, но никогда не задерживалась и не задавала вопросов. Руа не возражала. Она по-прежнему была не готова к разговору с матерью семейства с ее властными замашками и вечно недовольным лицом, но ей до зубовного скрежета надоело сидеть в четырех стенах, тем более разрисованных розовыми цветочками.

Она вышла из комнаты следом за Марой и тихо ахнула, потрясенная великолепием дома.

С каждым щелчком каблуков по гладкому полу она все больше и больше ощущала себя маленькой девочкой, попавшей в сказочный дворец. Белые мраморные потолки высотой не меньше пятнадцати футов [1]. Стены с рельефной лепниной в виде круглых головок подсолнухов. Помимо собственной двери, Руа насчитала еще шесть белых дверей с декоративной отделкой, а между ними на стенах висели картины, настоящие произведения искусства.

Руа остановилась на верхней ступеньке парадной лестницы. Снова мрамор, но здесь уже не чисто белый, а с темно-коричневыми и золотыми вкраплениями.

Спускаясь по лестнице, Руа скользила рукой по изящным каменным перилам, явно сделанным для красоты, а не для пользы. Она изо всех сил старалась не споткнуться о платье, но все равно то и дело смотрела вверх, на расписной потолок в виде купола неба.

Они продолжили путь по другому мраморному коридору, тоже украшенному картинами. Вдоль стен стояли золоченые скамейки – на случай, если кому-то понадобится отдохнуть после спуска по лестнице.

Им навстречу из-за угла вышли две молоденькие служанки. Они увидели Руа и широко распахнули глаза. Одна из них схватила другую за руку, что-то шепнула ей на ухо, и они поспешили пройти мимо.

– Что это с ними? – спросила Руа у Мары. Как бы странно это ни звучало, но ей показалось, что девушки ее испугались.

– Все уже слышали о случившемся, – ответила Мара, понизив голос. – Слуги только об этом и говорят. Твоя мама делает все возможное, чтобы они не попросили расчета.

– С чего бы им просить расчета? – не поняла Руа.

Мара остановилась и обернулась к ней.

– Когда мы тебя нашли, ты была вся в крови и стояла чуть ли не по пояс в проклятой воде, – несколько обескураженно проговорила она и оглядела пустой коридор, чтобы убедиться, что их никто не подслушивает. – Все думают, что ты поклоняешься дьяволу.

У Руа все внутри оборвалось. Час от часу не легче.

– Флосси об этом знает? – спросила она.

Мара прищурилась:

– Как думаешь, почему она хочет отправить тебя в лечебницу? – Она придвинулась ближе к Руа. – Ты уверена, что тебе хватит сил пить с ней чай? Такие вопросы ее только рассердят.

– Нет-нет, все будет в порядке. Я справлюсь. – Руа замахала руками перед собой, словно тем самым могла отвести от себя беду.

Она уже пожалела, что вызвалась встретиться с Флосси, женщиной, которая всерьез обдумывала возможность запереть свою дочь в сумасшедшем доме. Но Руа напомнила себе, что она – не ее дочь. Судьба Эммы – не ее судьба.

В дальнем конце коридора в воздухе ощущалась легкая влажность. Мара открыла дверь, и они вышли на каменную веранду.

– Не говори ни о чем неприятном, – предупредила она вполголоса.

– Ты со мной не останешься? – спросила Руа, но Мара уже ушла.

Нервы сжались в комок, когда Руа увидела величавую Флосси Харрингтон, которая сидела за маленьким столиком, пила чай и читала газету: статная, с высокими скулами, гладкой прической и совершенно непроницаемым лицом.

Другая служанка праздно стояла неподалеку.

Руа прочистила горло. Флосси медленно подняла глаза.

– О боже! – Она уронила газету. – Какой приятный сюрприз!

Ее реакция была такой искренней, что Руа едва не улыбнулась в ответ.

Флосси поднялась из-за стола, она напоминала королеву в своем ярко-желтом платье. Не того солнечного оттенка, что наполняет всю комнату радостью, а того, от которого больно глазам, если смотреть на него слишком долго.

– Слава богу, выглядишь ты прекрасно. Возможно, отдых и вправду творит чудеса. – Флосси обратилась к служанке: – Принеси моей дочери чаю. – Она махнула рукой, пригласив Руа сесть рядом с ней.

Руа взглянула на газету, которую читала Флосси. «Нью-Йорк дейли ньюс».

Флосси заметила ее интерес и усмехнулась, указав на стопку газет на пустом кованом стуле рядом с собой.

– После этого инцидента с твоим участием я стала очень начитанной. – Она улыбалась, но в ее голосе сквозила злость. – Я должна быть уверена, что история не попала в газеты. Подумать только, мы наконец на пороге большого успеха, а ты будто нарочно стремишься все испортить.

– Я не стремлюсь ничего портить, – ответила Руа, заметив быструю перемену в ее настроении.

Флосси наклонилась вперед.

– Тогда чего ты добиваешься, исчезая в лесах, словно какая-то полоумная дикарка? Тайком сбегаешь из дома в неурочный час, заводишь дружбу с местными деревенскими, – прошипела она, как змея. – Нет, правда, Эмма. Где твоя гордость?

Руа была не готова к словесной атаке, столь яростной и бьющей точно в цель. Она едва успела осознать, что ей нанесли сокрушительный удар. Как долго Флосси ждала, чтобы наброситься на дочь, – или что-то подобное происходит у них ежедневно?

На веранду вернулась служанка, и пока она наливала чай Руа, Флосси сидела спокойная и совершенно невозмутимая и даже очень любезно попросила девушку принести им еще сэндвичей. У Руа возникло тревожное чувство, что это обычная тактика Флосси. Красивая змея, которая заманивает тебя своей яркой раскраской, ждет, когда ты подойдешь, а потом нападает и жалит.

– Но, к счастью для тебя, в газетах ничего нет. – Флосси прикоснулась к руке Руа, и та напряглась. – Я не хочу отсылать тебя на лечение… Этой осенью твое отсутствие будет замечено… Но даже не сомневайся: я сделаю все, что потребуется, чтобы защитить интересы семьи. – Она сжала ладонь Руа еще крепче. Руа хотелось отдернуть руку, но она заставила себя замереть. – Я достаточно ясно выразила свою мысль?

– Да, – сказала Руа, стиснув зубы, и Флосси отпустила ее руку.

– Прекрасно. А теперь, будь добра, помоги мне просмотреть остальные газеты на предмет упоминаний там твоего имени. – Прежде чем Руа успела ответить, Флосси восторженно взвизгнула. – О боже, ты посмотри! – Она сунула газету Руа под нос.

Там было написано:

– Ты только представь! Имя твоего отца рядом с именем Ричарда Фицджеральда! – Флосси снова восторженно взвизгнула. – Они дружат с юности, но теперь об этом узнают все. Нас наконец-то пригласят на бал миссис Фицджеральд. Перед нами открыты все двери! – Флосси аж разрумянилась от волнения, представляя себе это великолепное будущее.