Десятая Невеста. Драконья печать - Райс Лиса

Дракон за моей спиной снова давится кровью. Я уже пугаюсь, что сделала только хуже, но он вдруг поднимает голову и находит меня взглядом. Его глаза, сверкающие пламенем, с вертикальным черным зрачком, смотрят на меня одновременно с болью и ликованием.

– Еще, – только и умудряется выдавить он, превозмогая себя.

Я молюсь про себя, чтобы мое решение было верным. И сбрасываю с постамента еще одну урну. Алые нити, которые связывают ее с кристаллом сразу начинают бледнеть. И мне кажется, что гул становится тише.

Однако в следующий миг он начинает искрить. Мелкие короткие молнии вырываются из него и бьют в пол. Но меня уже не остановить. Я иду по кругу и спихиваю урны одну за другой.

Это ужасное кощунство, надругательство над теми жертвами, что покоились здесь, но так же и надругательство то, что их используют. Разме могут они покоиться с миром, будучи связаны с кристаллом?

Я не знаю, смогут ли жрецы Алого Пламени собрать все это снова, но очень надеюсь, что нет.

Дракон снова глухо смеется, наблюдая за мной. Кажется, ему становится легче. Он теперь сидит на коленях, наблюдая за мной. Его глаза все еще пылают, камзол на груди изодран, словно его полоснули когтями… впрочем, почему “словно”? По нижней части его лица размазано алым. Но ему явно легче.

Стоит ли мне и правда спасать его?

Когда четыре урны разбиты, а гул почти стих, я слышу вдалеке странный шум… Голоса? Они что-то кричат. Я слышу лязг металла, топот множества ног. Кто это? Жрецы культа? Или здесь есть кто-то еще?

Дракон тоже их слышит. Он оборачивается, что-то рычит себе под нос. Не без труда поднимается. Пара шагов и он уже рядом, хватает меня за запястье и тащит в противоположном направлении.

Глава 4

Мы движемся вперед, и тьма расступается, словно боится дракона. В этом я ее понимаю.

Шум позади становится громче, но мы удаляемся от него. К лучшему ли это? Несомненно. Кто может быть там? Вероятно, жрецы. Уж точно не бравые рыцари, спешащие спасти меня. И я даже думать не хочу, что будет, когда они увидят разбитые урны.

Мужские пальцы на моем запястье давят с силой, от которой наверняка останутся синяки. Он делает это специально или сам не замечает? Мне приходится ускориться, что нелегко в моем наряде. Но иначе он просто вывернет мне руку. Пытаюсь хоть как-то подобрать подол, но тот слишком пышный.

Дракон чувствует мое копошение, оборачивается и бросает быстрый взгляд на платье. Хмурится недовольно, смотрит куда-то поверх моего плеча, словно видит там что-то кроме сгустившегося мрака.

А в следующий момент подтаскивает меня к себе одним рывком, тянется к юбке и я с ужасом смотрю, как человеческие ногти становятся драконьими когтями, сверкающе острыми, черными.

Я пытаюсь дернуться назад, но он шипит на меня.

– Стой спокойно! Ты же не хочешь, чтобы я задел тебя?

Я замираю. Значит, он не собирается ранить меня?

Он отпускает мою руку и хватается за подол примерно на уровне колен. А после, одним немилосердным движением, попросту срезает лишнюю ткань. Та трещит возмущенно и опадает серым грязным тряпьем к моим ногам.

А у меня в животе все сводит от осознания: его когти могли так же легко вскрыть мою плоть.

После он снова хватает меня за запястье и продолжает тащить за собой. Идти стало куда легче, хотя теперь мои ноги непривычно обнажены. Меня даже трогает смущенный румянец, но дракону, очевидно, плевать на мои голые коленки. Он стремится убраться из этого зала.

Вскоре мы оказываемся у массивных дверей. Они распахнуты, являя нам проход в очередной огромный коридор. Я невольно притормаживаю, но дракон еще несколько шагов тащит меня за собой. Лишь когда мое сопротивление становится явным, оборачивается. Смотрит на меня с легким прищуром. Он явно сердит и недоволен тем, что я упираюсь.

– Хочешь остаться? – он резко откидывает мою руку.

Его взгляд впивается в меня с таким раздражением, что буквально пригвождает к полу. В его глазах светится звериное нетерпение.

Я прижимаю руку к груди, растираю ноющую кожу, суетно оборачиваюсь и прислушиваюсь к отдаленным голосам. Мне не разобрать слов, но я уже слышу гневные крики.

Снова смотрю на дракона, мотаю головой.

– Тогда шевели своими… – он окидывает меня с головы до ног, снова вскидывает резкий взгляд мне в лицо. Мне хочется одернуть подол, но это бесполезно теперь. Этот зверюга обкорнал его донельзя.

В итоге он просто обводит меня жестом, не договаривая. Мы ступаем в проход и оказываемся в коридоре.

Здесь гораздо светлее и чище, чем было в тех, по которым мы носились прошлой ночью. Та же каменная кладка, но светлая и гладкая, без выщерблен от драконьих когтей или черных следов пламени. Свет исходит от факелов, придавая белому камню рыжеватый оттенок.

Я осматриваюсь, делаю несколько шагов дальше, но останавливаюсь, когда понимаю, что дракон остановился, едва переступив порог и теперь смотрит в зал.

– Не переступай черту, – бросает мне через плечо и указывает на черный росчерк по полу. От стены до стены. Он весь состоит из мелких символов, смысл которых мне не разобрать.

Не выходить? Да я и тут-то стоять не сильно жажду, не то что обратно идти.

Может, не ждать его? Уйти одной?

Я делаю несколько шагов, но понимаю, что этот коридор может быть столь же запутан, что и прошлый. А значит… Значит нет никакого смысла убегать. Я обнимаю себя руками, кусаю щеку изнутри.

– Чего вы ждете? – все же спрашиваю у него.

Дракон оборачивается, усмехается.

– Зрелища.

И оно не заставляет себя ждать. Свет зала начинает приближаться. Оранжевые отблески факелов пляшут на каменных колоннах, и с каждым шагом тени вытягиваются в уродливые фигуры. Я не сразу понимаю, что это не игра света – это сами жрецы.

И во главе их идет самый жуткий из всех людей, кого я когда-либо встречала.

Он высок и худ, его тело облачено в мантию из синего и красного атласа, с ярко-алым бархатным подкладом. При малейшем движении ткань вспыхивает и колышется, создавая иллюзию пляшущих языков пламени вокруг его силуэта.

Но что действительно выделяет его среди прочих – его лицо. Кожа словно натянутая на череп, тонкая и бледная. Маска смерти могла бы выглядеть именно так. Резкие линии скул и острый подбородок подчеркивают его облик. А глаза… О, хотела бы я никогда не встречать этот взгляд. Они темные, почти черные, в них словно смешались пустота и хаос. Заглянешь раз и пиши-пропало.

Черные длинные волосы зачесаны назад и спускаются идеальным водопадом шелка до самой поясницы. Его руки с тонкими пальцами изящны и увенчаны множеством перстней. А ногти, длинные, черные, невольно напоминают мне теперь когти дракона.

Я помню, как встретила его впервые. Как застыла, пораженная его ужасающей красотой.

Его голос тогда шелестел притворно-ласково, точно патока, в которой я, обреченная мушка, утопала. Он рассказывал мне, как будет легко принести себя в жертву. Как это будет торжественно и справедливо. Как это снимет позор с моего рода.

Тогда я даже поверила. Могло ли быть иначе, когда тебе вещает он?

Ктулах. Верховный жрец культа Алого Пламени.

– Мистра, – мое имя срывается с его губ с осуждением. Я вздрагиваю и внутренне сжимаюсь, ощущая, как его взгляд черным пауком ползет по моей коже.

Если захочет, он может вынуть мою душу и сжечь в очищающем пламени.

– Нравится видеть ее живой? – в словах дракона, что он кидает жрецу столь насмешливо, звучит неприкрытая издевка. – Ты был как никогда близок к исполнению своего плана и тут…

Он с улыбкой оборачивается на меня, кивает чуть в сторону, словно представляя мне виновника моего кошмара, и обводит меня шутовским жестом, полным злой насмешки. Я невольно вздрагиваю снова, когда вижу искры безумного веселья в его глазах.

– Твоя радость будет недолгой, Вестар, – Ктулах смотрит на дракона с высокомерным презрением, высоко подняв голову. Его голос ровный и спокойный, словно шелестящий в ивах предрассветный ветер. – Впереди две ночи. Девочка не сможет убегать от тебя вечно. Пламя требует завершения круга. А воля Его всегда исполняется.