Он хотел забрать ее у меня.
Я опускаю взгляд на ее лицо. Я мог бы смотреть на нее вечность. Мое маленькое божество. Моя.
Король Ахилл складывает руки на груди и улыбается, но это не признак радости. Это угроза.
— И ты решил, что успеешь сделать это первым? Забирай свою полубогиню. Но имей в виду, что твоя наглость дорого тебе обойдется, — он смеряет меня взглядом жестоких бирюзовых глаз.
Я склоняю голову.
— Я в долгу перед вами, милостивейший из королей, — слова оставляют горький привкус на языке.
Он широко ухмыляется.
— Да, это так. Габриэль сообщил тебе об активных передвижениях за воротами? Кажется, их король наложил на ее миленький кулон отслеживающие чары, как ты и предполагал. Они не смогли удержаться, да? — Ахилл усмехается, его глаза темнее, чем когда-либо.
— Не думаю, что Алира знала о заклинании. Она никак не отреагировала, когда я забрал его. Она обрадовалась, когда получила его обратно, но лишь из личных чувств. Николай это подтвердил. Так что я не желаю, чтобы ее как-либо наказывали, — я высказываюсь совершенно ясно. Он кивает, но это не особо меня успокаивает.
— Иди, отдыхай, пока можешь. Я пошлю за тобой утром. Теперь, когда наш изначальный план сработал, нужно действовать быстро.
Его слова преследуют меня, пока я возвращаюсь во дворец и укладываю Алиру в свою постель. Я выхожу на балкон и опираюсь на ограждение, угрюмо глядя на раскинувшееся передо мной небо с россыпью звезд.
Какой же это все бардак. В какие игры боги играют с нами? Я не хочу в них участвовать. Не в том случае, когда на кону наши жизни.
Закрыв глаза, я сжимаю кулаки.
Она никогда меня не полюбит. Не после того, как узнает, что я сделал.
Я опускаю взгляд на сад, на столь любимые ею цветы. Если бы она знала, что каждый куст пионов когда-то был полубогом, она была бы им так же рада? Если бы обнаружила в стеблях золотую кровь? Если бы выяснила, что я похоронил их тела здесь, в клумбах? Как, по ее мнению, мы защищаем наше королевство таким количеством магии?
Знай она, что это я в тот день в Торнхолле просил Плутона наложить на нее проклятие петли времени — что я проклял рыцаря, возглавлявшего нападение на дом моей матери — чтобы она жила бесконечное количество жизней, пока я не буду удовлетворен, убивая ее раз за разом, она бы меня простила?
Я не знал, что мое драгоценное маленькое божество и была тем рыцарем, которого я убивал двадцать раз подряд. Каким бы злым я не был, как бы не жаждал мести, я не смог бы по собственной воле лишить жизни ту единственную, которая жила в моих мыслях последние тридцать лет.
И все же я это сделал. Много-много раз.
Я помню все не так хорошо, как жертва проклятия Плутона, но я помню, как в последнем витке с нее упал шлем. Помню, как увидел ее лавандовые глаза и серебряные волосы. Поэтому я так горячо убеждал Ахилла принять их предложение о мире?
Смогла бы она простить меня, зная, что моя кровь была единственным способом спасти ее и остановить проклятие? По крайней мере, так сказал Плутон. Он сказал, что лишь так можно освободить заколдованного рыцаря.
Я не мог позволить петле перезапуститься, не теперь, когда я наконец нашел ее. Но если ей суждено умереть сейчас, это было бы к лучшему.
От этой мысли в груди вспыхивает глубокая, непосильная боль. Я продолжаю разглядывать цветы, которые она так обожает.
Моя глупая полубогиня.
Я возвращаюсь к кровати и мрачно смотрю на Алиру, нежно проводя большим пальцем по ее щеке.
— Милосердие во мне давно умерло, — шепчу я. Как и большая часть моего сердца. Все, что от него осталось, принадлежит ей. — Ты должна знать, что я медленно умираю с каждой пролитой тобой слезинкой. Я люблю тебя, Алира. Мне жаль, что я такой, как есть, — закрыв глаза, я прижимаю ее к груди. Слышит ли она мое сердце? Слышит ли, как оно мечется в агонии из-за нее?
Нет, она никогда не полюбит такого, как я. Не после того, что вскоре случится.
Не после того, как свершится возмездие.
Я обращу в руины королевство Алзор и всех полубогов в нем теперь, когда она вне опасности.
— Мне жаль, что я тебя обманул.
ЭПИЛОГ
ПЛУТОН
В темных водах, окружающих мой трон бассейнов отражается история любви и печали. И демон, кающийся в грехах.
Развалившись на троне, я опираюсь на запястье и смотрю на воду. Уголки моих губ приподнимаются в жестокой улыбке.
— Калел, какой же хаос ты сам создал.
Длинным пальцем я постукиваю по каменным подлокотникам. Если бы Венера не послала к нему тот огонек, пытаясь остановить нападение на Торнхолл, ее единственная дочь погибла бы, когда он зарезал ее в Алзоре в самый первый раз. Огонек Венеры показал ему конкретного рыцаря, на которого он должен был обрушить свой гнев. Я усмехаюсь, думая о столь рискованном шаге. Показать свою дочь чудовищу вроде него, чудовищу, что я помог создать, было по меньшей мере храбро.
Была ли это простая удача? Или такова судьба богини, напророчившей спасение собственной дочери? Милая Венера. У нее чистое сердце. Боюсь, когда-то давно ее сострадание передалось мне.
Криво улыбаясь, я переставляю фигуру на шахматной доске.
Я пытался дать подсказку серебристому божеству. Каждый полубог должен знать, что тот, кто холоден под его прикосновением, наложил на него проклятие. Когда проклятие снято, они снова становятся теплыми.
Хмм. Хотя, я полагаю, что Король Борлин сжег большинство их книг по истории. А если их осталось так мало, как могла эта глупая девчонка что-то узнать? К тому же, она стала рыцарем и не могла знать ничего о проклятиях.
Жаль.
Я цокаю языком. И все же, я очарован тем, как они жаждут друг друга. Такие разные, и так тянутся друг к другу. Очаровательно.
Совершенно случайно я видел, как той ночью его убили. Это было столь чудовищно, что привлекло взгляд самого Юпитера.
Я поддался боли, мелькнувшей в глазах мальчика, которого уничтожили, когда он едва начал жить. Порыву собственного сердца, желавшего его спасти.
Но в отличии от богов на небесах, чтобы не дать душе пройти через врата Мортема, мне нужна молитва того, в чьих венах течет священная кровь.
И когда я увидел, как девочка из полубогов рыдает над его телом, призывая богов, что их покинули, то откликнулся на ее зов.
Однажды в сердце демона сотворенное, лишь написанное золотой кровью оно разрешится.
Notes
[
←1
]
Э́струс (греч. οἶστρος «страсть, неистовство, ярость»), те́чка, охо́та также — это часть полового цикла, морфологические изменения, которые циклически повторяются в половой системе самок, связанные с созреванием гамет и их выходом в брюшную полость в процессе овуляции. В регуляции эстрального или полового цикла участвуют гормоны гипоталамо-аденогипофизарной системы и яичника. Течка соответствует периоду половой активности самок и совпадает по времени с созреванием фолликулов в яичниках (фолликулярная фаза полового цикла). Так называют также одну из стадий вагинального цикла животных (соответствует концу полового цикла). При течке происходит выделение отслаивающихся клеток эпителия влагалища, что иногда сопровождается кровотечением (например, у собак).
