И снова дождь... (СИ) - Корнилова Веда

— Но мои друзья…

— Ничего с ними не случится, тут посидят. Потом к ним вернетесь. Ну, так что скажете?

— Почему бы и не побеседовать с хорошим человеком?.. — чуть усмехнулся Кром. — Я готов.

— А может не надо?.. — вдруг вырвалось у меня.

— Не беспокойся, я постараюсь не задерживаться…  — Кром чуть обнял меня, и мне вдруг отчего-то захотелось вцепиться в парня обеими руками и не отпускать его от себя. Конечно, это глупо, но мне отчего-то стало страшно, что этот человек может не вернуться. — Все в порядке, не волнуйся.

— Какие чувства…  — хмыкнул Яков Иннокентьевич, глядя на нас. — Просто позавидуешь. Да, и вот еще что: надеюсь, что вы будете вести себя спокойно, без эксцессов — это в ваших же интересах.

Решетка немного приподнялась, и Кром ловко проскользнул в образовавшуюся щель, после чего решетка вновь опустилась на место. Все бы ничего, но в этот момент я увидела, что в конце коридора появилась женская фигура. Кажется, это Ананке…

— Саша!.. — крикнула я. — Смотри — там, впереди…

— Не надо кричать!.. — оборвал меня Яков Иннокентьевич. — Девушка просто пришла ко мне, так что вашего возмущения я не понимаю. Она добрая и мягкая, если ее не злить. Впрочем, как и любую женщину. Молодой человек…  — мужчина посмотрел на Крома чуть ли не отеческим взглядом. — Молодой человек, надеюсь, вы будете вести себя разумно. И, главное, не стоит делать резких движений.

— И не собираюсь. Куда идти?

— Вперед, а я пойду вслед за вами.

— Как скажете…  — Кром двинулся вперед по коридору, и мужчина последовал за ним. Нам же оставалось только смотреть на то, как Кром идет по коридору, и Тимофей Михайлович негромко пробурчал:

— Рисковый парень, хотя в нашем положении выбирать не стоит…

Когда Кром проходил мимо той зубастой девицы, у меня просто сердце сжалось — я боялась, что та вздумает напасть на него, но, к счастью, этого не произошло. Когда же стихли их шаги, то у меня вырвалось:

— Хоть бы эта зубастая особа на Крома не накинулась!

— Это вряд ли…  — проворчал Тимофей Михайлович. — Во всяком случае, пока.

— Почему вы в этом так уверены?

— Просто у нее на него иные плана.

— Какие?

Тимофей Михайлович покосился на меня и хотел сказать что-то грубоватое, но отвел глаза и буркнул:

— Сама, что ли не понимаешь? Тогда потом поясню.

Крома не было долго, а время тянулось медленно. Разговаривать не хотелось, каждый прислушивался, не раздадутся ли шаги в коридоре, но все было тихо. Мужчины оказались более терпеливы, а вот я, спустя какое-то время, не выдержала.

— Почему Крома нет так долго?

— Не беспокойся, Крома так легко не взять, он, в случае чего, за себя постоять сумеет…  — ответил Кот.

— А если…

— Мы с ним в связке уже несколько лет работаем, так что варианты действий у нас давно просчитаны. В любом случае будем исходить из того, что Кром скажет нам по возвращении.

— А если…

— Давай пока не будем пороть горячку, ладно?

— Она просто за кавалера своего беспокоится…  — хмыкнул Тимофей Михайлович. — Обычное дело.

Вообще-то никаким таким кавалером я Крома не считала, но разубеждать старого охотника не стала, пусть думает, что хочет. Пока же, чтоб хоть как-то отвлечься, я стала прикидывать, сколько же времени мы уже сидим здесь. Наверное, за стенами этой непонятной тюрьмы уже стоит ночь, но пока что не до сна — побыстрей бы вернулся Кром…

Наконец до нас донесся звук шагов, а затем мы увидели Крома, направлявшегося к нам, и, на первый взгляд, с ним было все в порядке. Яков Иннокентьевич и зубастая девица (куда ж без них!) шли в отдалении. Кром, подойдя к решетке, которая чуть приподнялась при его приближении, проскользнул под ней, после чего решетка вновь встала на место, а мы бросились к парню.

— Ну, как ты?

— Все в порядке…  — Кром поднялся на ноги.

— С тобой все хорошо?.. — спросила я.

— Как видишь.

— Исполняя свое обещание, возвращаю вашего друга…  — мило улыбнулся Яков Иннокентьевич. — Он жив и здоров, и (очень на это рассчитываю) поведает вам о нашей беседе. Сейчас я вас покидаю, и мы вновь увидимся утром.

— Погодите…  — остановил его Кот. — Вы же обещали принести воду!

— Хотя вы пока что поощрения не заслужили, я все же готов проявлять человеколюбие и в некоторых вопросах идти вам навстречу…  — мило улыбнулся тот. — Так и быть, утром воду принесем. Заодно приношу вам свои извинения за доставленные неудобства. Я придерживаюсь той простой истины, что когда человека мучает жажда, он более склонен к компромиссам. Ананке, нам надо идти.

Тем временем девица, не обращая внимания на слова мужчины, приблизилась к решетке и смотрела на нас. Ее взгляд лишь скользнул по Тимофею Михайловичу, на мгновение задержался на Коте, но на Крома Ананке глядела с каким-то животным интересом. Зато тот взор, который девица кинула на меня, можно было назвать убийственным — если бы между нами не было решетки, то эта особа, без сомнений, запустила б в меня свои клыки, недаром оскалилась так, что тигр позавидует.

— Ананке, уходим…  — повторил Яков Иннокентьевич, и девица неохотно отошла от решетки. Даже когда она плелась вслед за отцом, то несколько раз оглянулась — похоже, уходить не хотела. Ох, пусть оба идут куда подальше, глаза бы мои их не видели!

— Ну, что скажешь?.. — спросил Кот, когда парочка скрылась из вида.

— Так сразу и не знаешь, с чего начать…  — вздохнул тот, присаживаясь на кучу веток, лежащую подле стены. — Этот самый Яков Иннокентьевич мастер говорить о чем угодно, ходить вокруг да около, отвлекаться на посторонние темы — и это все для того, чтоб обойти неприятные вопросы. Конечно, он не сказал мне и десятой части того, что я хотел бы знать, но все же некую версию для себя я выстроил, так что буду излагать вам то, к каким выводам пришел после разговора с Яковом Иннокентьевичем, чтоб его…

Рассказ Крома занял добрые четверть часа, не меньше, и лично для меня оказался довольно неожиданным. Похоже, что в здешней тайге, когда-то очень давно, потерпел аварию корабль пришельцев. Трудно сказать, что именно там произошло, но, скорей всего, поломка была серьезной, и более тот корабль взлететь не мог, и, естественно, покинуть здешнюю планету чужаки были не в состоянии. Единственное, что им оставалось — хорошо замаскировать корабль, поставить маяк, который посылал в космос просьбу о помощи, а самим залечь во что-то, напоминающее анабиоз — похоже, родная планета пришельцев находится очень далеко, и помощи от своих надо ждать долго. Заодно перед анабиозом чужаки постарались себя обезопасить на будущее: трудно сказать, что именно они поставили — то ли радиоимпульс, то ли радиоизлучение, то ли что-то подобное, отпугивающее все живое, но факт налицо — люди стараются обходить эти места, потому как инстинктивно ощущают опасность, да и чувствуют себя здесь, мягко говоря, неважно.

Кроме того, чужаки совершили еще кое-что: по всей видимости, неподалеку от этого места жили люди, и пришельцы сделали все, чтоб поставить их себе на службу кем-то вроде охранников — что ни говори, а за долгие годы ожидания может случиться разное, всего не предусмотришь. Скорей всего, пришельцы даже могли продлять жизнь тем, кто им служит. Беда в том, что то непонятное излучение, которое поставили чужаки для своей безопасности — оно, сказывается на людях далеко не лучшим образом, и в результате среди них пошли мутации, причем о некоторых из них лучше не упоминать…

Тем не менее, какой бы долгой не была жизнь тех, кто охраняет сон инопланетян, но ресурсы человеческого организма все же ограничены, и нужны те, кто придет на смену выбывшим, а с потомством у тех дела складывались плохо. Новые люди здесь почти не показывались, да и выбор кандидатов в будущие охранники инопланетян был небогат — охотники, старатели…  Ясно, что попавшие сюда люди были не в восторге от своей предлагаемой судьбы, но каким-то образом желающие охранять сон чужаков все же находились, хотя у каждого была своя причина остаться здесь. Одним из таких гм…  избранных оказался Яков Иннокентьевич. Больше того — он даже, если можно так выразиться, женился на некой особе, предки которой всю жизнь прожили подле этого места, и которую при всем желании не назовешь совершенством. Как итог, в результате родилась дочь, которую Яков Иннокентьевич, любитель древнегреческой мифологии, дал имя Ананке — предопределенность. Правда, девица была непростая, из числа тех, от одного вида которых жениха может хватить инфаркт…