И даже закралась крамольная мысль, что выбранный Атлантией курс всеобщего развития… не вполне корректен.
И что надо бы сделать его гибче.
Программы поддержки людей, поощрение смешанных браков… не псевдопоощрение, а настоящее. Но с этим ещё работать и работать.
Я объявлю этот курс.
И первое, что нас ждёт – вал мимикрии под счастливую смешанную межрасовую семью с целью выслужиться, получить блага и господдержку. Но маятник качнётся в обратную сторону, а те, кто хотел стать семьёй, но боялся получить общественное осуждение – получат шанс.
Нужна лишь хорошая рекламная кампания.
Да… я подумаю над этим.
В лучах дневного солнца глаза Миры сияли медово-чайным. Коляска со спящим наксом катилась перед нами сама. Я нёс детей. Моя жена лишь с наслаждением вдыхала свежий воздух, в вырезе лавандового шёлкового топа ритмично вздымалась её великолепная пышная грудь. Мира беззаботно пила кофе из нашего общего стакана. Дети – облучали меня человеческим теплом…
И что-то словно защемило, чиркнуло у меня за грудиной. Но это было нефизическое чувство. Но что-то светлое, тёплое, долгоиграющее разгоралось во мне.
Щёлк.
Я мысленно запечатлел этот день. Тепло маленьких детских тел. Свет, отражённый в глазах Миры.
Я люблю эту женщину так сильно, что могу сойти с ума – вдруг чётко осознал я. – я словно врастаю. Переплетаюсь жилами с этой человеческой душой. Я…
“Так, тихо там”... – недовольно пробурчал Накс, – “я сплю вообще-то…”
– Арон… – губы моей человечки дрожали.
Мы остановились.
Мира вернула стакан кофе в кольцо-держатель и очень осторожно, чтобы не потревожить спящих детей, обняла меня за шею. Словно обтекла меня. Притянулась, будто её ко мне примагнитило.
Конечно. Конечно, она услышала эту мою мысль.
– Я тоже тебя люблю, Арон. Так люблю… всегда любила… – продолжала нежно обнимать меня за шею моя человечка.
– Любила? Всегда? Ты называла меня "виан-сноб". И "виан-тиран"...
– А?!
– Весь год. После того как я принял тебя на службу. Беззвучно артикулировала губами. Думала, я не понимаю?
Мира распахнула глаза, неверяще посмотрела мне в лицо.
– Ты тогда... я не... Я всё-таки вслух это говорила?!!
– Конечно нет, – хмыкнул я, – но я только что тебя подловил, человечка.
– Что?! Ах ты… А если б у меня всё же вырвалось? Например, в день, когда ты предложил мне… эм сыграть твою любовницу? Я была к этому весьма близка, – Мира договорила еле слышным шёпотом.
– Тогда, во время совещания, при полном кабинете моих замов?
– Да…
– Никто из них не посмел бы сознаться, что слышал те слова. А с тебя я бы за это жёстко спросил… может, ещё спрошу? Что скажете, виана?
– Арон… дети же…
– У них после прогулки будет очень глубокий сон. Да. Решено. Я с тебя спрошу, человечка. За потенциальные риски… Так что не расслабляйся.
– Поздно, Арон… Виан-тиран… я уже расслабилась…
– Готовьтесь к соитию на столе, виана Мира.
– Как скажете, виан-босс. – игриво мурлыкнула мне в губы жена.
И она поцеловала меня коротко, нежно и осторожно. Мы по-кошачьи грациозно и очень тихо маневрировали, чтоб не потревожить ни спящих детей, ни накса.
Вкус Миры на моих губах, сливочный кофе и земные чайные розы.
Тепло её прикосновения…
Вот так – теперь этот момент идеален.
…Хотел бы я взглянуть на нас, на нашу любовь годы спустя. Пробить ментально время и пространство. Желание возникло спонтанно и очень остро, подстёгнутое запахами, звуками, цветами этого дня…
И перед мысленным взором вдруг развернулась проекция – так бывает иногда с сильными менталистами. Наивные люди зовут это предвидением. Собранные и разумные атлантианцы понимают, что речь идёт о высокоточных сложных прогнозах, в которых миллиарды порядков переменных.
Такие вот игры нейронов. Сознание, ныряя через пространственные ямы, развернуло передо мной картину грядущего. То что я вижу, произойдёт через много лет… Сколько же пройдёт времени?
Больше чем четверть века. Но меньше чем половина.
Водная планета Океания.
Я оказался там с Мирой (она десятилетия спустя также юна и прекрасна) и нашими детьми, уже взрослыми… один, два… пятеро взрослых молодых атлантианцев стоят рядом с нами.
Мы явились сюда вместе.
Картинка перетекает, меняется угол обзора. Вижу, как Мира щебечет с не постаревшей ни на день женой моего сына Алефа в банкетном зале дворца подводной столицы Океании. Сложно не узнать, я посещал его как уполномоченное лицо Союза не единожды.
Из примечательного: зал в моём виде́нии декорирован прилично, а не как всегда.
На стыке стилей – океанского и атлантианского. Кто-то вдохнул в атлантианскую идеальную геометрию жизнь, но выкорчевал из океанской нервозной пестроты всю безвкусицу и ломаные линии.
Все в парадных одеждах. Это какой-то праздник.
Торжество, которое объединило наши враждующие народы.
Неужели?
…И я ищу кого-то взглядом и не могу найти.
Пять детей… Пять взрослых детей рядом, а должно быть шесть.
Не хватает одной девочки. Девушки.
Моей дочери, которую Мира мне родит больше чем через десяток лет…
На момент праздника из видения та девочка – наш самый младший ребёнок.
Ни-ка. Ника.
Наша с Мирой дочь. Унаследовавшая мою депигментированную прядь в чёрных волосах. А также то, что Мира называет “взглядом диктатора” (но его Ника будет использовать лишь в случаях крайней необходимости). Ника — самая человечная из всех наших детей.
И я ищу её взглядом. Призываю её ментально. С помощью накса и прямым псионическим зовом… я её почти нахожу, но...
Её образ рассеивается в морской приливной пене, словно начертанный на мокром прибрежном песке.
Силуэт Ники затягивают красные ленты, пока образ вовсе не скрывается из вида.
Я говорил, что я не тревожен?
Так и есть, так было и так будет всегда. За исключением этого момента. Какие-то красные ленты куда-то утащили мою дочь под километрами океанической воды.
Я запечатываю этот прогноз.
Разрушаю до основания, чтобы его не перехватила Мира. Я потом с этим разберусь. Потом найду выход...
Виде́ние уходит, я вновь на аллее парка с Мирой.
Наши с ней… как я теперь знаю, старшие близнецы посапывают у меня на руках. В их коляске внаглую дрыхнет накс…
Ника. "Победа" – на первородном языке Атлантии.
Имя, которое я однажды выберу для дочери.
И коридоры вероятности уведут её на ненавистную мне водную планету. И тревожное ожидание поджигает моё сердце. Но я тут же перелавливаю его в уверенность: придёт время, и я решу этот вопрос. В реальности перепишу на своё усмотрение это видение. Ничего не случится с Никой, а Океания придёт в альянс – под власть Союза. И точка.
– Арон? – зовёт меня Мира, убирая от лица свой браслет-коммуникатор, – А... Арон, всё в порядке?
Киваю.
– Пока ты блуждал по чудесному миру атлантианских прогнозов, Элина звонила. Они с Алефом зовут прогуляться в Океанариум…
– Вот уж нет, – скрипнул я зубами, – давай-ка без этого. По крайней мере, не в ближайшие полвека.
Мира удивлённо вскинула бровь, но уточнять ничего не стала.
– Лучше я забронирую для большого семейного ужина ресторан, Мира.
Было бы комфортнее после такого виде́ния избегать воды.
Но Океания… чёртова водная планета, разумеется, ворвалась в мою жизнь раньше.
Не выжидая загаданные мною полвека.
конец
Дорогие читатели!
Спасибо, что прошли с нами этот путь. Вы поддерживали и вдохновляли! И мы, ваши авторы — Ева Арманда (она же Хэля Хармон) и Миа Мори (она же Кира Иствуд) — обнимаем вас крепко-крепко!
И приглашаем в историю про дочь Арона и Миры — Нику
В ней узнаем, удалось ли виану-тирану изменить увиденное будущее… Приключения Ники начинаются!
Космический отбор для Чудовища
