Графиня Затерянных островов (СИ) - Хайд Адель

— Простите, господин Грюйер, я банкир, и до этого никогда не видел такого завода. Это потрясающе! — затараторила я, сразу отвернувшись, чтобы не подумали, что я здесь шпионить собираюсь.

Но Клаус, как мы с ним уже через несколько минут договорились называть друг друга по имени, ничего плохого и не думал. Он в принципе был инженер, и всё, о чём он думал, заключалось в чертежах и схемах. А ещё он любил небо, и, конечно, был один из пилотов флюгшип.

Мы с Клаусом отлично пообщались, но говорить о моей идее инвестиций он не стал. Зато он выдал мне, что эти идеи, и флюгшипы и рации, всё это «пришло» от короля…

И мне стало интересно, а кто у них здесь король? Гений-изобретатель или…он как я…

Договорились, что по финансовым вопросам мне организуют встречу с финансовым советником короля Любека, а вот что касается встречи с королём, здесь было сложнее, хотя как король купеческого государства оу него были приёмные часы, где с ним можно было встретиться по деловым вопросам.

Ну что же зайдём через финансы — решила я «не стоять в общей очереди». А чтобы ускорить встречу с королём, я обмолвилась Клаусу, что эти флюгшип можно было назвать dirigeable*, что, кстати, по-корциански значило «управляемый".

(*на самом деле это по-французски)

Встречу с финансистом назначили на утро. Что же, у меня есть время подготовиться.

У финансового советника, Фольке Майстера, болела голова

Последние несколько недель в Ганзе активно шла скупка всех активов у банков, которые можно было купить: золото, камни, выкупались рудники, солевые шахты и традиционные предприятия. Ганзейские банкиры только крутили пальцами у виска: Корцианцы переплачивают почти вдвое, совсем без короля «головы потеряли», а Алдонцы вслед за ними, не знают, куда деньги от колоний девать. Пальцами крутили, но с удовольствием продавали, за векселя известного алдонского банка Фоам и Сын…

Банкиры стали увеличивать проценты, кредитуя купеческие сделки. Раньше это было выгодно, ведь если корабль доплывал, то в случае возвращения корабли приносили огромный доход — до четырёхсот процентов от вложений. А стоила такая экспедиция немало, учитывая, что товар сначала везли к морю, а потом загружали на судно.

Но за последние недели Ганзейские купцы потеряли все свои корабли. Банки не получили возврат креди́тов и прибыль, выдали новые креди́ты, с более высокими процентами. И если и теперь не вернутся корабли, то вся надежда останется только на векселя банка Фоам и Сын.

Ещё все эти истории с кораблями снизили поступление налогов в казну. И ладно бы эта ситуация происходила только в одной из стран Ганзейского союза, но он уже получил информацию от своих коллег, везде одно и то же.

И что хочет от него это алдонский банкир, если он не знал куда деваться от своих.

В отличие от фабриканта Грюйера, финансист мне не понравился. Вернее так, для моих целей, он мне подходил отлично, но как с человеком навряд ли мы бы с ним стали друзьями.

— Господин Майстер, рад приветствовать — я улыбнулась, а Рыжий за спиной, как обычно, оскалился. Зато финансист сразу сел ровнее, на своём кресле, за больши́м чёрным столом.

— Я тоже очень рад — совсем нерадостно ответил мне господин Майстер

— Ну что же, если мы оба рады, — я убрала улыбку с лица и перешла на деловой тон, то я бы хотел обсудить два вопроса. Один касается ситуации с векселями нашего банка, другой лично вас.

Я рассказала ему, что все три Ганзейских банка заявили о том, что девяносто процентов их активов обеспечены векселями нашего банковского дома. Но если они одновременно явятся за погашением этих векселей, то наш дом не сможет обеспечить их и будет вынужден объявить о банкротстве.

Пока господин Майстер «переваривал» эту информацию, я продолжила, — лично для вас есть другое предложение — если вы сообщите об этом вашим банкам, то получите три миллиона в золотых дукатах.

И господин Фольке Майстер «не подвёл» — пять миллионов — сказал он и выжидающе застыл

— Согласен, — не стала я торговаться, — человек, можно сказать, только что Родину продал, что мне жалко, что ли.

Встреча с королём входила в «пакетное соглашение», заключённое с советником по финансам.

— Если вы хотите купить Ганзу, то король Любека тот, кто может вам её продать, больше никто, — такими словами «благословил» меня советник, когда мы с ним пожимали руки.

Советник сдержал слово, и я получила приглашение на ужин. Это считалось наилучшим вариантом встречи, потому что король обычно приглашал на ужин одного, максимум двух гостей и всегда тех, в ком был лично заинтересован.

В назначенное время я подъехала к дворцу. Дворец короля, как и все дворцы в Ганзе больше напоминал украшенный дом. Большой, но, если, например, сравнивать с Зимним дворцом, то просто дом.

Король был молод, на вид ему было двадцать пять — двадцать семь лет, франтовато одет, удлинённый камзол, кстати, по новой корцианской моде, светлые рейтузы, низкие сапоги и белая-белая рубашка с больши́м воротником-жабо. У короля были гладкие пшеничного цвета волосы и тонкие, почти как у девушки черты лица. Всё портила только брезгливая складка возле губ.

— Интересно, это у него дефект или он действительно всё время чем-то брезгует? — подумала я, внимательно наблюдая затем как церемониймейстер представляет меня королю.

Король кивнул и меня пригласили к столу, за которым уже находился, собственно, сам король и ещё один человек, похожий на купца. Мне его представили как главу гильдий.

— Присаживайся господин Фоам

— Благодарю, Ваше Величество

— У нас здесь по-простому, господин Фоам, давай сперва поедим, а потом уже о делах

Я не стала возражать, тем более что нормально поесть сегодня мне не удалось, а у короля довольно прилично кормили. Не очень изысканно, зато сытно. Когда мне налили суп, то я поразилась сходству с борщом.

— Какой интересный и вкус у этого супа, да и цвет я такой никогда не видел — решила спросить и демонстративно съела несколько ложек.

— Неудивительно, что вы впервые пробуете такой суп, это мой рецепт — горделиво сказал король.

— Да, что вы говорите! — точно соотечественник, подумала я, а вслух произнесла — вы такой изобретатель, и супы, и дирижабль, ой, простите и флюгшип изобрели

Король побледнел и схватил салфетку.

— Как вы назвали флюгшип? — нервно комкая салфетку, спросил он меня

Глава гильдий переводил взгляд с короля на меня и обратно, явно ничего не понимая.

— Дирижабль, по-корциански значит управляемый — ответила я, слегка улыбнувшись и продолжила — я сегодня был на фабрике у господина Грюйер и там во время обсуждения пришло в голову

— А как бы вы ещё назвали флюгшип? — дал мне король шанс обозначить себя, и я им воспользовалась

— Не знаю, как флюгшип, но суп я бы назвала борщ, а как он у вас называется? — ответила я королю и по выражению его лица, точно поняла, что у него этот суп имеет такое же название.

— У нас так и называется, господин Фоам

Мало что понимающего главу гильдий быстренько выпроводили, и мы с королём Францем остались одни.

Он молча провёл меня в свой кабинет, проверил, что нигде никто не подслушивает, достал бутылку с мутным содержимым, налил в два бокала и произнёс, — Ну что, земляк, дёрнем?

Пришлось пить — пойло было похоже на самогон, значит, точно наш — решила я.

— Данил — протянула я руку королю, решив не открывать ни свой истинный пол, ни имя

— Фра… то есть Алексей Петрович — пожал в ответ

— И давно вы «попали» Алексей Петрович?

— Давненько, как-то по-стариковски ответил молодой человек

— А сколько вам лет было, когда вы сюда попали? — мне действительно стало интересно

И вот что он рассказал. Алексей Петрович Фурсеев родился в 1902 году в Журавне Тульской губернии в семье крестьянина. Через комсомол сделал карьеру и поступил в авиационное училище, потом работал в космическом центре и был направлен на крупнейший в Советской России авиационный завод сначала главным инженером, а потом и генеральным директором. И работал он до самого последнего дня, когда вдруг сердце схватило и стало нечем дышать, а очнулся уже здесь в теле купца, который стукнулся головой во время охоты. Так, семидесятидвухлетний Алексей Петрович стал двадцатилетним Францем Гульденом.