И снова дождь... (СИ) - Корнилова Веда

— Не сомневаюсь, что Яков Иннокентьевич уже знает, что такое мобильник, только вот управиться с ним он вряд ли сможет. Да и проку от них тут нет.

— Тебя кое о чем спросить можно?

— Попробуй…  — хмыкнул тот.

— Кром, а ты сам откуда? Я имела в виду — где родился, где живешь…

— Что, хочешь время скоротать за разговорами?

— А почему бы и нет?

— Неужели я тебя так заинтересовал?

— Разве трудно ответить на простой вопрос?

— Было бы что скрывать…  — пожал плечами Кром. — Твой покорный слуга из тех мест, которые называют дальним Подмосковьем. В данный момент откомандирован по месту службы. Что касается профессии, то я учился в Москве. Как видишь, ничего интересного.

— И как же ты оказался в этом Комитете по исследованиям природных явлений?

— Меня всегда привлекало что-то необычное…  — чуть усмехнулся тот.

— А где ты так хорошо научился боевым приемам?

— Сейчас многие этому с детства учатся, благо есть где. Так сказать, дополнение к урокам физкультуры в школе. Да и просто нравилось постигать боевые искусства, впрочем, как и многим мальчишкам.

— Понятно…  А ты что думаешь о тех тварях, которых мы видели в болоте?

— Ну, на твой вопрос так сразу и не ответишь. Я могу, конечно, высказать тебе свои предположения по каждому из увиденных нами существ, а их, как я полагаю, было три разных типа…

— Лучше не надо никаких предположений…  — раздался голос Тимофея Михайловича. Надо же, а я-то думала, что он спит. — Тоже мне, нашли, что обсуждать ночной порой! Не нами сказано: не буди лихо, пока оно тихо. Вот и вам нечего трепать по ночам языком про то, о чем лучше молчать, а не то, спаси и помилуй, эти болотные страхолюдины сюда приползут. Что, больше говорить не о чем? Да будь я помоложе, нашел бы, на какую тему с девушкой ночью пообщаться!

— А я думала, вы спите!.. — вырвалось у меня.

— Ага, разве уснешь, когда вы о таком лясы точите — тут любой сон отлетит, вместо этого по сторонам оглядываться начнешь! В общем, тему разговора меняйте, или хоть о любви поговорите. Под такие речи всегда спится хорошо…

Я едва не фыркнула, да и Кром чуть улыбнулся, а затем чуть слышно произнес:

— Представляешь, свою фляжку с коньяком я так и не нашел. Похоже, Яков Иннокентьевич ее себе забрал, да еще и хорошо припрятал, так что разговор у нас с тобой пойдет всухую. А то бы вспомнили тот вечер на реке…

— А откуда у тебя коньяк?.. — так же тихо сказала я. — Мы же тогда всю фляжку подчистую выпили! Под задушевные разговоры…  Да и позже ты как-то упоминал, что этого благородного напитка у тебя с собой нет.

— Каюсь, я тебя обманул — мне Кот еще бутылку коньяка привез…  — усмехнулся Кром. — Так сказать, НЗ на крайний случай, для снятия стресса. Конечно, начальство на подобные вещи смотрит косо, но иногда бывают нестандартные ситуации, когда нужны не таблетки для снятия нервного напряжения, а нечто более простое, но не менее эффектное. Вот я и берег коньяк для чего-то подобного — как чувствовал, что понадобится! Кто ж знал, что на мою заветную фляжку Яков Иннокентьевич свою лапу наложит!..

— А мы с тобой хорошо тогда посидели…  — чуть слышно рассмеялась я. — Вечер, тишина, белые лилии в речке…

— Ты, думаю, раньше белых речных лилий никогда не видела, верно?

Я чуть не сказала Крому о том, что на нашей подмосковной даче есть небольшой искусственный водоем, в котором летом тоже цветут белые лилии. А еще рядом растут ивы…  Так сказать, уголок первозданной природы, воссозданный во всей своей красе. Помнится, в свое время нашему садовнику пришлось немало потрудиться, чтоб добиться этого рукотворного чуда.

— Почему же, видела.

— А ты в курсе, что белые лилии (а в некоторых краях и желтые кувшинки) в славянской мифологии называют одолень-трава?.. — продолжал Кром. — Считалось, что одолень-трава отгоняет всякое зло и напасть.

— Не знала.

— Еще люди в старину были уверены, что она помогала от болезней, злых людей и нечистой силы. Путники ее брали с собой — бытовало мнение, что одолень-трава защищает людей в дороге от бед и неприятностей. Вдобавок ко всему одолень-трава считалась приворотной травой, зельем колдуний и ворожей. Славяне уверяли, что ею можно как приворожить человека, так и отвязаться от ненужного ухажера…

Хм…  — подумалось мне, а это идея. Надо бы попросить нашего садовника дать мне корешок белой лилии или хотя бы ее цветок — может, Игоря отворожу, и он, наконец-то, от меня отвяжется. Хотя нет, в моем случае эта трава не годится — Игорь не испытывает ко мне никакой любви, ему куда важнее и милее получить несколько квартир в Москве, подмосковную дачу, а заодно прочие материальные блага, которые идут в приложении ко мне. Вот их он, и верно, любит, причем настолько страстно, что не желает расставаться с тем добром, что вот-вот должно было оказаться в его руках. Думаю, что если даже я сумею собрать все белые лилии в одной из здешних рек, да еще и раздобуду нужное заклинание, то все это никак не сможет заставить Игоря разлюбить мое приданое. Тут, как говорится, без вариантов…  Ой, и с чего это мне вспомнился бывший жених? Похоже, по ассоциации с теми тварями из болота…

— Помнишь, когда мы на катере направлялись сюда, то в некоторых местах белые водяные лилии просто покрывали поверхность воды…  — улыбнулась я. — Как же это было красиво! Я от этой картины просто глаз оторвать не могла!

— Понимаю тебя. Знаешь, у моей мамы есть маленькая дачка — ничего особенного, обычные пять соток с дощатым летним домиком. Соседи на своих огородах выращивают овощи, а на нашем участке почти все занято цветами. Видела бы ты, какие у нас там пионы! Весной и в начале лета, во время их цветения, от нашего садика глаз оторвать невозможно! А какие мы там вырастили розы — их надо видеть! Я, по возможности, стараюсь проводить в своем городке каждый отпуск — маме помогаю, да и сам люблю возиться с цветами.

— А кто твои родители?

— Ты мне просто допрос устраиваешь…  — хмыкнул Кром. — Ладно, не сердись, просто ничего интересного я тебе сказать не могу. У нас была самая обычная семья, как сейчас говорят, среднестатистическая. Отец, правда, погиб — он в армии служил, а мама, слава Богу, жива. Она всю жизнь в садике проработала, воспитателем.

— Ты у матери один?

— Нет, у меня еще есть сестра. Ей сейчас двадцать лет, и она все еще живет с мамой.

— Раз ты так любишь цветы, то почему пошел учиться на зоолога?

— Видишь ли, я всю жизнь любил с животными возиться, какой только живности домой не таскал…  И потом, все это связано вместе — и биология, и зоология, и ветеринария…

— Теперь ты, наверное, мечтаешь выяснить, что за существа обитают в том болоте.

— Ты даже не представляешь, как мне хочется заняться этим вплотную!..

Так едва слышно, под негромкий шум дождя, мы проговорили почти до утра, не забывая при этом подкидывать ветки в костер. Надо сказать, что к этому времени дождь стал значительно слабее, во всяком случае, у меня появилась надежда, что вскоре он закончится.

Когда наступил рассвет (если его можно было так назвать), проснулся Тимофей Михайлович, и, стряхивая с себя остатки сна, поинтересовался:

— Если я правильно понял, ночь прошла без происшествий?

— Да, все было тихо…  — кивнул головой Кром. — Ничего подозрительного не заметили.

— Ну и хорошо…  — Тимофей Михайлович поднялся и взял свое ружье. — Вы пока собирайтесь понемногу, тушенку подогрейте, а я пройдусь немного.

— Куда?.. — спросил Кром.

— По округе. Да не беспокойтесь — я ненадолго.

Охотник ушел, а я стала будить Кота. Стоило мне дотронуться до его руки, как я поняла, что у парня высокая температура — кажется, раны, нанесенные когтями зубастой девицы, воспалились. Только этого нам еще не хватало!

— Кром…  — негромко сказала я. — Кром, у Кота высокая температура.

— Ясно…  — Кром взял аптечку. — Посмотрю, что можно сделать.

— Ты этого и опасался?

— Да. Понятно, что та особа по имени Ананке не имеет никакого представления о гигиене, и на ее когтях хватало грязи. Да и ее руки, как я успел заметить, чистыми не назвать при всем желании. Раны, которые она нанесла Коту, довольно глубокие, так что тут простая поверхностная обработка не поможет.