Их ауры были настолько сильными, что буквально ощутимыми, давили на всё вокруг. Оба были готовы в любую секунду сорваться и разорвать друг друга голыми руками на куски, и я видела это в их глазах, в оскалах, в напряжении каждой мышцы.
— Вы чего? — я опомнилась первой, бросилась к ним и положила свою дрожащую руку Каину на напряжённое, каменное плечо, пытаясь хоть как-то успокоить, остановить. — Каин, ты что творишь? Ты чего?
Он медленно, с нескрываемой угрозой в каждом движении перевёл на меня свой тяжёлый, холодный взгляд, в котором не осталось ничего человеческого. Только тёмная ярость и собственничество, и прорычал низко, гортанно, почти по-звериному:
— Какого чёрта ты вообще сидишь у него на плечах, обхватив его голову ногами, а он при этом тебя за твои ноги лапает? Объясни мне это.
— Я, конечно, прекрасно понимаю ревность любого альфы к своей омеге, инстинкты, территориальность и всё такое, это нормально и естественно, — спокойно, даже немного холодно сказал Аргон, убирая мощную руку Каина от своей шеи. — Но мы с Юной просто мыли высокие окна вместе, и всё. Больше ничего между нами не происходило и не происходит. Мне лично твоя омега совершенно не интересна в том смысле, который ты себе придумал. Она очень хорошая, добрая девушка и не заслужила такого открытого недоверия и подозрений с твоей стороны.
В этот короткий момент слова Аргона прозвучали настолько искренне, настолько правдиво и честно, что мне стало даже физически больно внутри, кольнуло в груди.
Потому что Каин постоянно, изо дня в день ведёт себя именно так, словно я какая-то доступная девка, готовая при первой же возможности прыгнуть в постель к кому-нибудь другому, стоит только меня слегка пальцем поманить или улыбнуться.
К нам, наконец заметив весь этот шум и напряжение в воздухе, быстро подошёл Ролан, вытирая грязные руки о застиранную футболку.
— Юна, огромное, просто огромнейшое спасибо тебе, что ты всё-таки нашла время, пришла и помогла нам сегодня, — искренне поблагодарил он меня, тепло улыбаясь. — Мы бы честно без тебя совсем не справились с этими окнами, потому что я, дурак, совершенно не подумал заранее привезти сюда стремянку.
Он даже пошутил над собой и сам от души посмеялся над своей же шуткой, неловко и смущённо почёсывая затылок, ещё больше растрёпывая свои и без того взъерошенные тёмные волосы.
— Я очень рада была вам всем помочь, правда, — выдавила я, чувствуя, как напряжение между двумя альфами всё ещё висит в воздухе, густое и опасное. — Но мне сейчас уже действительно пора уходить, извини.
Каин резко, без предупреждения развернулся всем телом ко мне и, положив свою большую, горячую руку мне на талию повёл меня к выходу из здания широкими, быстрыми шагами.
Я едва-едва успевала за его темпом, почти бежала рядом, учитывая, что нога после вчерашнего ожога опять противно ныла и начала сильнее болеть от нагрузки.
Мы молча сели в его машину, захлопнув дверцы, и он, даже не пристегнувшись, сразу же завёл мотор и резко рванул с места, покидая эту территорию.
Несколько минут мы ехали в абсолютной, давящей тишине. Я сидела, вжавшись в мягкое сиденье, и чувствовала, как от него буквально волнами исходит ярость, которую он еле-еле сдерживает внутри.
— Ты действительно очень сильно оскорбляешь меня своим постоянным недоверием, — тихо, но твёрдо проговорила я, не выдержав этой тяжёлой тишины. — Каждый раз. Снова и снова.
— Лучше сейчас просто молчи и сиди тихо, — процедил сквозь стиснутые зубы, его пальцы побелели на руле от силы хватки, — пока я не вернулся туда и не разорвал его голыми руками на части. Я и так из последних сил себя сдержал сейчас. Иначе от этого ублюдка не осталось бы даже мокрого места на земле.
— Ты совершенно не доверяешь мне, Каин, — я почувствовала, как внутри поднимается обида, горькая и жгучая. — Почему ты постоянно думаешь и предполагаешь, что я...
— Я доверяютебе, Юна, — резко, жёстко оборвал он меня на полуслове, и я видела, как желвак ходит на его сжатой челюсти. — Я доверяю именно тебе, твоим намерениям, твоей честности. Но я не доверяю каждому ублюдку вокруг, который пожирает тебя глазами, смотрит на тебя, как голодный хищник на кусок свежего мяса. Ты просто физически не видишь, не замечаешь тех взглядов, которые мужчины постоянно на тебя кидают, как они тебя раздевают глазами. И не только обычные люди делают это, Юна, не только они. Ты доминантная, сильная омега. И каждый, абсолютно каждый альфа вокруг, который не связан прочными узами истинности, будет неконтролируемо пускать на тебя слюни, хотеть тебя, мечтать заполучить.Каждый без исключения. Это инстинкт. Ты привлекаешь их даже не имея запаха. Это нельзя объяснить словами. Просто как притяжение и очень сильное. Я на подавителях больше года, и даже я чувствую это. Хотя других я вообще не ощущаю.
От его слов, от того, как он их произнёс, меня буквально обожгло изнутри горячей волной, и я почувствовала, как щёки вспыхнули румянцем. Я вообще честно ни разу за всё это время не видела, не замечала, чтобы на меня кто-то из мужчин откровенно пялился с вожделением или раздевал взглядом, и скорее всего, почти наверняка он сейчас просто сильно преувеличивал ситуацию, сгущал краски из-за ревности.
— Ты преувеличиваешь, делаешь из мухи слона, — попыталась возразить, качая головой. — Я бы точно заметила такое, почувствовала бы на себе.
— Ты, Юна, не замечала полгода, как на тебя твой преподаватель постоянно пускал слюни, пожирал глазами, — его голос стал ещё более жёстким, холодным, режущим, и в нём прорывалась плохо скрываемая ярость. — Совершенно не замечала и не обращала внимания, как на тебя откровенно, нагло пускают голодные слюни множество альф в институте, в коридорах, в столовой, на лекциях. Ты даже, блядь, до последнего момента не замечала вообще, что за тобой постоянно, следит, выслеживает каждый твой шаг этот конченый ублюдок Дин. Так что лучше сиди молча, пока я окончательно не сорвался и не потерял остатки контроля. Я и так уже стою на самой грани. Ты постоянно дёргаешь разъярённого тигра за усы, Фиоре, и не понимаешь, чем это может для тебя кончиться.
Глава 43. Нагнетаешь
— Ты преувеличиваешь, Каин, — я попыталась возразить, хотя голос предательски дрожал, выдавая неуверенность. — Всё скорее всего совсем не так, как ты думаешь. Тот преподаватель, по слухам, был просто обычным извращенцем, который на всех...
— Не был, слухи распустили намеренно. Он за всё время своего преподавания, за все годы работы в институте не тронул ни одну омегу. Ни разу. Ни одной. Всю свою жалкую жизнь тихо жил себе в своей дыре, дрочил на дешёвое порно и пару раз в год, от силы три, заказывал себе обычных шлюх для разрядки. Вот только с твоим появлением в институте, буквально в первый же месяц, он внезапно залез в огромные долги и начал снимать их гораздо, в разы чаще. Каждую неделю, иногда по две за раз. И все девки, которых он заказывал, были как одна, под копирку подобранные. Невысокого роста, хрупкие, с длинными тёмными волосами ниже лопаток и зелёными глазами. Ничего тебе это не напоминает? Никаких ассоциаций не вызывает?
Я не могла, физически не могла поверить в то, что сейчас услышала. Это было слишком. Слишком конкретно. Слишком жутко. Мой мозг отказывался это переваривать, выстраивать эту картинку в единое целое.
— Н-нет... — выдавила, чувствуя, как по спине ползут холодные мурашки, поднимая волоски на коже. — Это не может быть правдой...
Каин молча перехватил мою руку, что безвольно лежала на колене и крепко переплёл наши пальцы в тугой замок, почти болезненно. А я, не в силах смотреть ему в глаза, впилась взглядом в его руку, в многочисленные шрамы на костяшках. Они были такими большими, мощными и смертоносными. Они рассказывали свою собственную жестокую, кровавую историю о нём, когда он молчал. Каждый шрам чья-то сломанная кость. Чья-то пролитая кровь, чьё-то поражение.
